Где границы дозволенного?

Итан старался себя убедить, что эти слова всего лишь очередная манипуляция, вестись на которую он не собирался. Вообще, ему очень надоело всё это поведение Дамиано, нужно было взять выходной, несколько выходных, чтобы отдохнуть от этого человека, хотя в больнице он, кажется, достаточно отдохнул. Итан решил встретиться с Томасом отдельно, чтобы воздержаться от общества Давида и обсудить чужие отношения, да вообще просто поговорить о жизни. Друзей у Торкио практически не было, только этот парень. Естественно, всё началось с долгого рассказа про Викторию. — Она такая идеальная, — влюблённо протянул Томас, — Мы с ней съехались, и её постоянное присутствие рядом не отягощает, оно прекрасно, мне никогда не одиноко и я знаю, что она всегда меня выслушает и поддержит. Ну, а ночи — это просто отвал башки, кажется, соседи скоро полицию начнут вызывать… — Раджи усмехнулся. И Итан последовал его примеру, хотя всё это для него было немного неловким. Он не понимал, почему Давид не может быть таким, как Виктория. — А у нас с Дамиано чисто деловые отношения, — заявил парень. Верил ли он в это сам — сложный вопрос. Томас вот ему совершенно не верил. — У вас по-любому что-то было, я видел все эти взгляды, — Раджи хотел правды, и Итан постарался сказать честно. — Да, раньше между нами кое-что было, но сейчас я прекратил это, потому что подобное неправильно, — Торкио понимал, что эти слова ничего не значат, так как его тело и сердце хотели снова сближаться с Давидом, но он старался убедить себя всеми способами не делать этого. Дамиано ему не помогал, наоборот, — издевался, к тому же и сны эти эротические никак не отступали. Где только он не трахал Дамиано, дошло всё до того, что Итан и сам роль пассива попробовал, и ему понравилось, но это были всего лишь сны, которые только доставляли ему кучу неудобств. — Итан, — Давид общался с ним практически как и раньше, намеренно раздражая, выводя из себя и приставая. Он постоянно трогал его волосы, чуть реже — и другие части тела. К этому Торкио постепенно привыкал, что Дамиано мог спокойно подойти и шлёпнуть его по заднице или сжать пах, при этом смотря такими невинными глазами, будто это не он виноват, а его руки сами по себе действуют. Итан держался, сжимал зубы, матерился, постыдно дрочил в туалете, представляя перед глазами чужой образ, но на провокации Дамиано никак не отвечал. Апогей безумия произошел тогда, когда Дамиано решил что разгуливать голым по квартире в присутствии телохранителя — это совершенно нормально. Конечно, он ведь звезда, ему можно всё. Итан видел его голым и раньше, но если до этого он спокойно мог исполнить все желания, то теперь приходилось усердно терпеть и делать вид, что ему совершенно не интересно разглядывать чужое тело. Так, в принципе, и должно было быть, но, во-первых, в Давида он успел влюбиться, а во-вторых, Дамиано специально выбирал самые откровенные позы, чтобы покрасоваться перед ним. Терпение Торкио было на исходе. Ладно бы его просто соблазняли, но при этом парень успевал отыгрываться на нём, доканывая поручениями и своей привередливостью. Итан продолжал провожать его чуть ли не на каждую репетицию, где его заставляли раз пять сбегать за водой, постоянно жалуясь, что она то чересчур холодная, то чересчур горячая. Дамиано мог быть ещё той противной заразой. И Торкио больше всего бесила его беспомощность. Он чуть ли не каждый день хотел позвонить Лео и расторгнуть этот контракт, но он не желал расставаться с этим человеком, поэтому должен был держаться. Получилось ли у него подобное, когда Давид перешёл на следующий этап соблазнения? Сложно сказать. У Дамиано, кажется, напрочь отсутствовал стыд, потому что он спокойно начал дрочить в гримёрке перед концертом, где Итану нужно было его охранять. Итан стоял около прикрытой двери, а хотелось выйти за неё. Но звуки всё равно его смущали бы. Здесь хотя бы его никто не видел. Никто, кроме Дамиано, а он, сидя перед зеркалом, закинув на стол ноги, наяривал на своё же отражение. Итан сразу же ещё раз проговорил про себя какой же этот человек эгоист и нарцисс. Дамиано специально показательно стонал, явно желая привлечь внимание и пока что не только Торкио. Телохранитель, честно, держался до последнего, наблюдая обрывками, но смотреть ведь — не трогать, поэтому он обернулся, прожигая Давида взглядом. Чужая ладонь бегала по стволу, другая рука трогала яйца, периодически спускаясь к анусу и толкаясь внутрь двумя пальцами. Дамиано улыбался, наверное, специально для Торкио, и явно получал от происходящего наслаждение. Итан чувствовал такое ненужное возбуждение и желание так же поиздеваться над Давидом, но у него не было для этого ресурсов. Вокалист повторял подобное чуть ли не каждый день, так как понял, что это слишком выводит Торкио из равновесия, а Итан благодарил все высшие силы, что Давид хотя бы никого к себе не водит. Тогда бы ревность точно вылезла наружу, ломая всю выдержку парня.

***

Итан с каждым днём становился всё мрачнее, так как у Давида приближались гастроли и сейчас ему нужно было принять важное решение: прекратить работу и навсегда расстаться с этим человеком или поехать с ним, но при таком раскладе Торкио понимал, что не протянет там так долго. Чужой город был для него стрессом, а если бы это все наложилось на человека, который просто издевался над ним каждый день, Итан бы сошёл с ума. Кажется, наступало время сдаться и признать свои чувства, точнее признаться в них. Единственное, что у парня появился новый страх, что для Дамиано это всё было всего лишь шуткой и он просто посмеётся над его наивностью. День гастролей приближался, и Итан решил сначала поговорить с Леонардо, объясняя ему ситуацию, говоря, что навряд ли он сможет поехать. И Лео предложил разорвать контракт, так как Торкио намучился с Давидом и так уже практически целый год. Может быть, пока стоило и отдохнуть, Итан и сам придерживался этого мнения. Торкио тянул до последнего и пришёл к Давиду только в ночь перед отъездом. С Леонардо они решили в итоге расторгнуть контракт, и завтра утром Итан должен был прийти за деньгами. Похоже, Дамиано знал об этом, потому что, заметив у себя на пороге Торкио, он слегка погрустнел. Торкио понимал, что и так уже похерил свою жизнь и даже возможные отношения Дамиано, и сейчас напоследок хотелось совершить хоть один смелый поступок. Признаться и распрощаться, кажется, навсегда. — Возможно, для тебя это всё ещё игра, — начал Итан прямо с порога, наверное, чтобы сбежать было легче. — Но я правда влюбился в тебя. — Торкио вздохнул, ожидая реакции. — Итан, — это был один из тех редких случаев, когда Давид говорил серьёзно, — Я тоже люблю тебя, и с такими чувствами я не хочу играть. Я рассказывал тебе, что я испытывал к Джорджии и как мне было больно, что она не понимала меня. Я не желаю, чтобы кто-то оказывался на моем месте. — Что будет дальше? — Торкио хотел узнать чужое мнение, сам он пока что не видел выхода. — Сейчас мы наверстаем все упущенное, а потом я просто хочу, чтобы ты знал, что я не собираюсь тебя отпускать. Не важно будешь ли ты по-прежнему меня охранять или просто будешь моим парнем, но главное рядом, если ты, конечно, этого хочешь. — Дамиано схватил его за запястье, затягивая в квартиру. — Но у тебя самолёт завтра в семь, — напомнил Итан, намекая, что им нужно сейчас просто лечь спать. Как будто Давида это бы остановило. — А у меня не было секса несколько месяцев, — вокалист привёл по его мнению неоспоримый аргумент и потащил Торкио в спальню, кивая на кровать. — Разве это не скучно? — Итан припомнил его же слова, на что Дамиано очень красноречиво на него посмотрел, видимо, были моменты, которые не подчинялись логике Давида. Вокалист лег на спину, стягивая с себя штаны с бельём, Итан помог ему, а дальше Дамиано прижал ноги к груди, обхватывая их под коленями. — Если сейчас опять начнёшь с пальцев, я тебя прибью, я растянут, — терпение не было сильной стороной Давида, а Торкио никогда не любил подчиняться. Он потянулся за смазкой, выливая её на чужую промежность и вводя два указательных пальца, убеждаясь, что растяжка вокалиста и правда настолько хороша, насколько он сказал. И опережая возмущения Давида, что Итан над ним издевается и не доверяет ему, парень раздвинул пальцами края ануса, скользя внутрь членом и, кажется, сразу же попадая по чувствительной точке. — Блять, — застонал Дамиано, не в силах справиться с дрожащими ногами и руками. Торкио освободил ладони и помог ему их придержать. Вокалист чуть приподнялся, показывая, что он хочет целоваться. Итан не собирался ему в этом отказывать. Он наклонился, пока что просто прижимаясь к его губам, но Дамиано практически сразу толкнулся в ответ языком, превращая поцелуй в более мокрый. Они почти не контролировали движения губ, потому что все было сосредоточено на толчках. Дамиано каждый раз немного сжимался, а затем чуть приподнимал задницу, стараясь ещё сильнее насадиться, чтобы вновь почувствовать стимуляцию простаты. Итан изредка отрывался и глядел на его лицо, запоминая каждую черту. Ему нравился такой Дамиано, расслабленный и подчиняющийся, хотя в нём всё ещё сидел тот человек, который хотел везде быть главным, но сейчас он не так выделялся, может быть, даже специально Давид выставлял сейчас на обозрение свою более ранимую и слабую часть, но для Итана всё в этом парне было прекрасно. Он старался держать один размеренный темп, но иногда срывался на быстрые резкие толчки, принося этим в первую очередь наслаждение Дамиано, ну, а заодно и себе. Давид что-то шептал в его губы, срывался на стоны и даже крики, видимо, не только соседи Томаса и Виктории могли вызвать полицию. Вокалист был достаточно громким, но Итан этим наслаждался, он так любил этот голос, за последние месяцы он, наверное, больше миллиона раз прослушал песни Дамиано: его голос успокаивал, утешал, радовал, возбуждал. Его голос был лучшим, что Торкио когда-либо слышал в своей жизни. Он до сих пор не мог поверить, что всё так просто и что этот человек хочет быть с ним. — Сильнее, — попросил Давид, — Я близко, — он отпустил свои колени и вцепился в чужие плечи, оставляя там отпечатки. Итан решил над ним не издеваться, выполняя его просьбу, самому ему тоже осталось не так уж много. Он задержал дыхание, стараясь усилить ощущения, и пока что перестал целовать Дамиано. А тот опустил стопы на кровать, приподнимаясь на них и стараясь выгнуться так, чтобы проникновение было максимальным. По комнате разносились шлепки кожи о кожу, ягодицы Дамиано даже слегка покраснели и Итан вцепился в них пальцами, раздвигая и помогая Давиду выполнить его желание. Тот улыбнулся ему уголком губ и издал очередной стон. Сам он не знал за что ухватиться, плечи Торкио уже настрадались от его пальцев. Дамиано постарался вцепиться в простынь, что было не особо просто, но он пытался. С каждым толчком сталовилось всё жарче и мучительно-лучше. Всё же что-то изменилось посравнению с их предыдущими разами. Может быть, нежность во взгляде, может быть, уверенность в чувствах, но сейчас было всё идеально. — Ита-ан, — простонал Давид, сжимаясь и кончая. Торкио последовал практически сразу за ним, изливаясь внутрь. Ощущение горячих пульсирующих вокруг его плоти стенок было охуенным. Итан даже не знал, как описать это помягче. Чуть позже к нему пришло осознание того, что он опять кончил внутрь без разрешения. Такие вещи нужно было обсуждать, наверное, и сейчас он смотрел виновато. Дамиано сразу же понял почему он так делает и поспешил его заверить, что он не против и что ему это даже нравится. Давид отправился в душ, и Итан решил последовать за ним, не хотелось расставаться с этим человеком, тем более тот желал точно того же. Торкио никогда не чувствовал себя настолько удовлетворённо. Пальцы Дамиано, намыливающие его волосы, одновременно массирующие его голову, определенно были лучшим расслаблением. А бёдра Давида, испачканные вытекающей из ануса спермой, манили к себе прикоснуться. Итан провёл рукой по его коже, смывая белые потёки, когда-нибудь он собирался очищать вокалиста от неё другим способом — при помощи языка, но не сейчас. Целоваться под водой было занятием не лучшим, так как она затекала и в нос, и в рот, но их это не останавливало. В душе они провели около двадцати минут, восполняя все пробелы. Вернулись в комнату они только около часа ночи. И Итан уже уверенно залез в чужую кровать, Давид присоединился к нему, но перед этим отменил свой билет в семь утра и забронировал два на двенадцать часов. — Спокойной ночи, — вокалист нырнул в чужие объятья, засыпая. Завтра их ждали новый день и новая жизнь в которой Дамиано больше ни за что не стал бы издеваться над своим парнем, он, наоборот, готовился помогать ему привыкать к новым местам и защищать, потому что не только звёзды нуждались в охране. А ещё Давид собирался быть счастливым, так как у него был человек, который испытывал взаимность и сильно любил его, он уже доказал это и словами, и делами. Итан же хотел продолжать работать с этим человеком, и не важно, что отношения не будут такими профессиональными, Дамиано оставлять он ни за что не планировал. Ему наконец попалась звезда, которая не только обжигала, а просто дарила свет и тепло, пусть путь к ней и лежал через тернии.