Хэсюань

Хэсюань тем же вечером обнаружил, что Цзинсюань не отвечает на звонки и не появлялась в сети. Её машина нашлась на парковке у студии, где она обычно занималась. Визит её брата и их спешный отъезд не остался незамеченным, так что об этом оказалось не сложно узнать у молоденькой администраторши. Он убедился, что дома она тоже не ночевала. Он знал, что Уду копал под него, и, вероятно, что-то в башке самодура прояснилось. Впрочем, к этому он был готов. Его компании оформленные через подставных лиц зажимали Ши Уду со всех сторон. Так что, вероятно, тот нервничал. И, возможно, даже догадался, с кем имеет дело на самом деле. Но то, что Уду запоздало спрятал сестру, уязвило Хэсюаня какой-то особенно ядовитой досадой. Хэсюань уже привык, уже считал её своей, своей частью, частью себя. Это было больно. Не так как раньше. Но напоминало отчётливо. И пробуждало особенно чёрную злость. Ему не составило труда добавить Ши Уду проблем с доставкой грузов в порт, отдав несколько распоряжений. А также вычислить несколько мест, где он мог спрятать девушку. Найти архитектурные планы тоже не составило труда с его связями в сфере недвижимости. Все это заняло нескольько дней. Подготовив вещи и раздав указания, он взял внедорожник и поехал на север за Ши Цзинсюань. Ему пришлось следить из леса за домом несколько часов, это напоминало криминальнуюю молодость, самые темные его годы в доках. Он вырубил охранника, пока второй отлучался в соседний посёлок. Парни были совершенно расслаблены, и, возможно, думали, что просто изолируют девушку, чем-то разозлившую старшего брата, не ожидая атаки извне. Это была восхитительная и самонадеянная глупость людей, видевших жизнь только с парадного крыльца и не ожидающих от нее удара в спину. Он запер бессознательное тело в пристройке на заднем дворе за баней, связав ему руки стяжками. Зайдя в дом он мельком оглядел помещения на первом этаже, прихватил связку ключей с полки и поднялся на второй. Ключ пришлось подбирать, но проблем не возникло. Тихо отворив дверь он окинул взглядом большую комнату, здесь царил разгром, вещи были разбросаны всюду. Цзинсюань спала в кровати с беспорядочно сбитой постелью, ее волосы были взлохмачены, она пошевелилась, приподняла голову и окинула Хэсюаня сонным взглядом из под полуприкрытых век. — Хэсюань, ты пришёл ко мне... — пробормотала она. — Вставай. Мы уходим. — Его голос был ровным, будто ничего особенного не происходило. — Я не могу... — Ну же... мы теряем время. Он откинул одеяло, и подобрав с пола одежду, натянул на её бедра в маленьких зеленых трусиках свободные саржевые брюки, затем настала очередь свитера. Несколько банок со снотворным, замеченные им на кухне внизу, дали ему некоторое понимание того, что здесь происходило. Так что он даже не спрашивал. Он присел на колени перед ней, сидящей на кровати с отрешенным видом, и быстро натянул носки на ее ступни, пряча под ними яркие глянцевые ноготки, будто капельки крови на каждом пальце. Руки Цзиньсюань обняли его за плечи, она поцеловала его в склоненную макушку, и глубоко внутри Хэсюаня что-то треснуло, как громадная льдина и начало таять, плавя внутреннности жаркой, соленой болью. Зашнуровывая ей кроссовки, он вспомнил себя и сестру в детском саду, но отогнал воспоминания. — Ты как Джеймс Бонд... — бормотала Цзинсюань, — только красивый... Он поднял её, и придерживая, потащил на выход, связка ключей пригодилась опять: задняя дверь во дворике, дубовая, окованная железом, в высокой каменной ограде за садом выходила в лес. Они прошли по тропинке к ручью. Некоторое время шли вдоль русла, затем углубились в лес. Цзисюань немного продышалась и могла идти, он просто держал её за руку, крепко сжимая узкую, холодную ладонь. Перейдя через ручей ещё раз, они спустились через заросли на грунтовую дорогу, где он оставил машину. Усадив свою добычу на заднее сиденье, сняв с нее мокрую обувь и накрыв пледом, он велел ей спать, а сам сел за руль. Они спускались к побережью мелкими лесными дорогами, чтобы не пересечься со вторым охранником, если он скоро обнаружит пропажу, но это не давало преимуществ во времени, так что стоило торопиться. Добравшись к вечеру в небольшой курортный морской посёлок, подобный многим в округе, загнал машину на закрытую парковку и вызвал такси. Среди множества яхт у пирсов, он нашёл нужный катер с загруженными провизией и топливом. Они поднялись на борт и отплыли на его остров. Да, у него был собственный остров. Среди целой группы мелких, каменистых, необитаемых островов. Было что-то похожее на романтику в том, что он вёз туда Цзинсюань. Что-то больное, что-то ублюдочное. Он не мог понять. Чёрная злость его не угасла. В нем смешивались в адский коктейль чувство нежности, злобы, жажда обладания и жажда крови. Единственное, в чем он был уверен, это то, что никто больше не сможет забрать ничего из того, что ему принадлежит. Цзинсюань пришла в себя, она куталась в плед, щурясь на солнце, ветер трепал её локоны. Она была необычно молчалива. Хэсюань бросил на неё обеспокоенный взгляд. — Не холодно? — Нет. Люблю ветер. Его маленький остров был длинной около двух километров, отчасти зарос сосняком, отчасти каменист. Здесь совсем не было животных, и лишь кое-где гнездились птицы. На острове был лишь один дом, больше всего напоминавший приземистый, архаичный амбар, коим когда-то и являлся. Швейцарский архитектор оставил древние внешние стены из грубой каменной кладки нетронутыми, лишь изнутри укрепив их бетоном и углубив и расширив пространство, явив красоту простых материалов: камня, дерева, бетона. Так что дневной свет внутрь попадал только через узкие окна-бойницы под потолком, но интерьер был практичен, современен и минималистичен. Цзинсюань увидев, куда он её ведёт, после того, как они причалили, заметно напряглась. Хэсюань засмеялся: — Ещё слишком рано бояться! Кажется, её это приободрило. — Хэ-сюн, мне нужно позвонить брату. Дай мне, пожалуйста, телефон. На это ему пришлось отказать. — Здесь сеть не ловит. Но не переживай, думаю, твой брат будет на острове через пару дней. — Вы говорили? — Нет. Вот и поговорим. Она ничего не ответила, сосредоточенно глядя на камни под ногами. Они поднялись к дому, Хэсюан отпер низенькую дверь и согнувшись вошёл внутрь. — Осторожно, здесь ступени вниз. Он включил свет. Цзинсюань изумленно ахнула. — Какой интересный дом. — Рад, что тебе нравится. Он спустился вниз по узкой лестнице, там находился камин, ковёр, стол, стулья, невысокое ложе, застеленное шерстяным, мохнатым покрывалом и ванна, вмонтированная прямо в полу. — Располагайся. В дровнице лежали сухие, колотые поленья, взяв несколько, он не торопясь разжег огонь. — Включу генератор и схожу принесу вещи. Цзинсюань присела у огня на ковёр, но затем вскочила: — Я помогу тебе! — Не надо, там тяжёлое. Отдыхай. Он принёс несколько ящиков с провизией и другими вещами. — Можешь помочь мне с ужином, если хочешь. Цзинсюань порезала овощи, он поджарил мясо. Они сели за небольшой стол. Огонь в очаге дружелюбно потрескивал. Еда пахла восхитительно. — Возишь сюда девушек? — спросила Цзинсюань. Она вдруг подумала о том, что не так уж много знает о Хэсюане и его прошлом. — Никого не возил. — Очень уединенное место. — Это точно. — Знаешь.. у нас с братом.. кое-что случилось. Давно. Хэсюань перестал жевать и положил приборы, внимательно глядя на неё. — Можешь рассказать мне. — Я не могу рассказать. Хэсюань едва заметно вздохнул и продолжил есть. — Тогда остаётся ждать. Пока твой брат не приехал, у нас есть время. — Да. Наверное... Это твоя семья? — она показала на фотографию в рамке на камине. Счастливые люди в туристических панамках с рюкзаками за плечами улыбались фотографу на фоне горного пейзажа. Хэсюань слегка вздрогнул и обтер руки салфеткой. Он встал из-за стола, подошёл к камину, взял фотографию и отдал в руки Цзиньсюань. — Смотри. Это я. В этот год я закончил школу. Мы с семьёй поехали в поход. Это моя мама, а это папа. А это моя сестра. — Милая. — Да. Очень. — А с этой девушкой я впервые поцеловался на выпускном. — Вы встречались? — Да. — Долго? — Нет. — Ты видишься с родителями ? — Они умерли. Примерно через год после этого похода. — Хэсюань, мне жаль, прости.— она помолчала немного.— А сестра? Сколько ей сейчас? — Она умерла. — О Господи. От чего? — Убили. — Боже мой... — А она.. — он показал на другую девушку — пропала без вести. Её родители подавали в розыск. Безрезультатно. — Боже мой. Твоя семья... Что за страшная судьба. — Цзинсюань замолчала, а Хэсюань бережно поставил фотографию на место и вернулся за стол. — Ты остался совсем один в таком молодом возрасте... Как ты справился со всем этим? — Мне казалось, что я умер и попал в ад. Жизнь оказалась совсем не тем, чем виделась поначалу. Я оказался не тем... совсем не тем, что думал о себе. — он сидел прямо и глядел прямо на неё. Его глаза горели черным огнём. Она только сейчас заметила у него будто тёмные круги под глазами. — Твой жизненный опыт и твои потери... несопоставимы с тем, что я знала. — Пожалуй, что так. Они закончили ужин в молчании, убрали и помыли посуду. Затем Хэсюань набрал горячую воду в ванну. — Хочешь искупаться? — Да. — А со мной? — Да. Они разделись и залезли в воду. Он обнимал её за плечи, бережно намылил ей волосы, ополаскивал их струёй воды. Цзинсюань была печальна, её жизнелюбивый внутренний огонь будто угас. Он вылез первым и достал два огромных махровых полотенца, в одно из которых завернул мокрую Цзинсюань и направил её в сторону постели, в другое завернулся сам на манер тоги, приобретя на удивление легкомысленный, дурашливый вид. Цзинсюань впервые за вечер улыбнулась, глядя на него, и от этой ее улыбки он и сам оттаял. Они провели два дня гуляя по острову, исходив его вдоль и поперёк, пытаясь ловить рыбу с причала, готовя еду из привезенных припасов и занимаясь любовью на колючем мохнатом покрывале. У Цзинсюань не было с собой сменного белья, и она носила боксеры Хэсюаня под брюками. Хэсюань будто сбросил несколько лет возраста, в нем появилось что-то мальчишеское, юное, что обычно было глубоко скрыто под мрачноватой серьезностью. Цзинсюань старалась не думать о встрече с братом, и о том какие объяснения ей ему придётся давать по поводу своего побега из охотничьего домика. Пока в один момент, собираясь приготовить что-нибудь на ужин и осматривая запас продуктов, не обнаружила в одном из ящиков, принесенном ранее Хэсюанем с лодки, пару снайперских винтовок, прикрытых тряпкой, ещё какие-то стволы, ножи странной формы и коробки с патронами. Хэсюань стоял рядом, он только что принёс ещё охапку колотых дров, и выложил их аккуратной горкой. Он заметил её замешательство, и быстро закрыл открытый ящик. — Хэсюань... — Ох. — Для чего это? — Аргументы. Разговоры с большими мальчиками, знаешь ли... — ответил он глядя куда-то в сторону, будто избегая встретиться с ней взглядом. — Ты ведь ждёшь моего брата? Ты специально это всё...? — ей ужасно не хотелось верить в то, что она обнаружила. — Мы ведь неплохо провели время, Цзинсюань? Может продолжим? — он развернулся к ней корпусом и сделал шаг на встречу, все еще глядя куда-то ей за спину. Цзинсюань быстро пригнулась и попыталась проскочить к выходу. Но Хэсюаня провести не удалось. Он схватил её поперёк тела. Она пыталась пинаться, но быстро поняла насколько неравны их силы, ведь Хэсюань раньше был очень нежен с ней. А оказалось, что его руках у неё не было шансов на сопротивление. Все равно что бороться с медведем. Он потащил её к кровати, повалил, прижал и, выцепив откуда-то наручники, застегнул один браслет на её руке, а другой на железном кольце, вмурованном в стену. — Зря поторопилась. — он прошептал это очень близко к ее лицу, почти интимно. — Хэсюань, мне страшно. — она тоже шептала, надеясь, что все это ещё можно обратить назад. — Понимаю. — он немного отстранился. — Отпусти. — Не хочу, чтобы ты наделала глупостей и усложнила ситацию, — он почти лежал на ней, высматривая что-то в её глазах, затем коротко поцеловал в лоб и поднялся. Его бледное, красивое лицо стало жестким и каким-то скорбным. — Ты все это время обманывал меня? — это так просто, так очевидно было признать сейчас, но ей все еще не возможно было поверить в происходящее. — Я не лгал тебе. — Что ты задумал?! Не трогай его! Что ты собираешься делать? Хэсюань! Но эти вопросы он оставил без ответа, взял ящик с оружием и стал подниматься с ним по лестнице. Цзинсюань осталась в доме одна. Свет дня за окнами постепенно погас, огонь в камине тоже, едва тлеющие угли сияли красными трещинами, когда Хэсюань вернулся. Он тихо спустился к постели на которой лежала Цзиньсюань и заглянул ей в лицо. Он пах холодным ветром и морем. — Рука затекла, — пожаловалась она, — и мне нужно в туалет. Он пригладил ей волосы рукой, потянулся и отстегнул наручники от кольца. — Пойдем. Он отвёл её к туалету, включил свет и закрыл за ней дверь. Цзинсюань стянула штаны с бельем, присела на унитаз и огляделась. Использовать для защиты и нападения здесь было решительно нечего. Не ершиком же его лупить. Она помыла руки, умылась, позвякивая болтающимися на одной руке наручниками, почистила зубы, заплела косу, растягивая каждое дело как можно дольше. Выходить не хотелось, но пришлось. Хэсюань ждал, прислонившись к стене. Наверное, ему было прекрасно слышно всю ее возню. Он взял Цзиньсюань за руки и сковал ей обе руки вместе. — Иди ложись. Он лёг с ней рядом не раздеваясь и обнял её сзади за плечи. Нюхал волосы. Цзинсюань хотелось садануть его затылком по носу, но это было бы бесполезно, убежать и сопротивляться еему со скованными руками она вряд-ли сможет. Она чувствовала его стояк через ткань штанов. Это вызывало у нее странные чувства, от злорадства до досады и недоумения. Но он не пытался ни потереться об неё, ни трахнуть, просто лежал, обхватив её руками. Наверное, ей нужно было с ним разговаривать, пытаться разжалобить, умиротворить, но она не знала как подступиться к тому, кто раньше был таким близким, а оказался далёким, как какой-нибудь Сатурн. Цзинсюань не спала, Хэсюань тоже не спал, хотя лежал неподвижно. Цзинсюань казалось, что она слышит волны его мыслей и эмоций, чёрные, бурные, тянущие вниз, во тьму. Чувство нереальности, невозможности происходящего сбивало с толку. Под утро она все таки забылась сном, а когда проснулась, рядом его не было. Её рука опять была прикована к стене. Рядом стояла бутылка воды и лежало яблоко на тарелке. Приподнявшись на локте Цзиньсюань внимательно осмотрела наручники и кованое железное кольцо. Кольцо было вмуровано намертво, но вот браслет наручника не был затянут туго. У Цзинсюань всегда были гибкие суставы, сжав кисть руки как можно уже, обдирая кожу она вытащила руку из браслета. Так просто! Она метнулась к вверх по лестнице к своей обуви, и схватив пару кроссовок, осторожно выглянула в окно, обзор был небольшой, но Хэсюаня не было видно. Быстро обувшись и накинув штормовку Хэсюаня, которую носила накануне, она осторожно приоткрыла двери. Никого! Она выскользнула из дома быстрой тенью и оглядываясь по сторонам, щурясь с непривычки на свет, огляделась по сторонам. Вдалеке в ультрамариново- синем море, у группы небольших каменистых островов она увидела маленькую белую яхту, и её сердце затрепыхалось пойманой птицей, это была " Windmistress", яхта её брата, на которой он учил ее ходить под парусом. Он искал её. Она так подставила своего брата, не соблюдая все те предосторожности, о которых он просил. И теперь он угодит прямо в ловушку. Первой её мыслью было бегом спуститься к причалу и махать, чтобы привлечь внимание, но там бы её легко заметил не только брат, а яхта была еще далеко. Да и может лучше, чтобы он не приставал к берегу вовсе? Она решила спуститься к небольшой роще недалеко от берега, чтобы под прикрытием деревьев дождаться приближения яхты. Но подойдя поближе она заметила в тени деревьев чёрный стройный силуэт с винтовкой. Хэсюань! Он будто почувствовал её ужас и оглянулся. Его взгляд был таким, будто его сердце ухнуло в пропасть только что. Он повернулся к ней и направился в её сторону быстрым твёрдым шагом. Цзинсюань тут же развернулась и бросилась бежать. Куда можно спрятаться на небольшом острове? Она бежала к его лесистой половине, надеясь затеряться среди сосен и кустарника. Пока он не пытался её пристрелить, может быть в надежде не спугнуть более значимую мишень. Прыгая по камням и корням, рискуя переломать себе ноги, мча будто ветер, Цзинсюань вспомнила как ещё вчера они здесь гуляли и смеялись, будто вечность прошла, а не сутки. Она иногда пыталась оглянуться на бегу, но своего преследователя не видела. Решив, что немного оторвалась, и скрылась из виду, она метнулась в сторону, в кусты, решив таким образом запутать следы. Мечтая о том моменте, когда все закончится, она обещала себе и неведомым богам, что больше никогда не возразит брату, не скажет ему резкого слова, она уедет в деревню к родителям и будет сидеть там безвылазно, посещая любую ближайшую церковь по воскресеньям, помогать ухаживать за дементными стариками, она уйдёт в монастырь в конце концов, все что угодно, любая бессмыслица, только бы этот кошмар прекратился. Затаившись в кустах, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, она пыталась прислушаться или увидеть что нибудь, но ничего кроме веток и кусочка неба над головой видно не было. Ей показалось что что-то хрустнуло в той стороне откуда она пришла, и зажав себе рот руками, пытаясь не издать ни звука, она замерла, как заяц. Сердце стучало в груди. Ничего не происходило. Прошло довольно много времени, было тихо, и она решила выбираться в сторону берега. Яхта должна была уже подплыть ближе, может быть ей удастся добежать до причала. Или даже доплыть до яхты. Вода должно быть уже холодная, но она справится. Выползая из под кустов, и пытаясь не сильно шуршать, она уткнулась лицом прямо в мужские чёрные ботинки. Её подхватили знакомые сильные руки, и она зажмурившись, начала кричать: — Не надо, Хэ-сюн, не надо! Пожалуйста! Он прижал ей к лицу мокрую тряпку, воняющую чем-то химическим. И она потеряла сознание. Когда пришла в себя от звуков голосов, лежа на холодной земле, в лесу уже сгущались сумерки. Её руки были связаны чем-то жестким за спиной. — Значит, даже у Водяного самодура случаются времена, когда он не решается самодурствовать? Ши Уду стоял на коленях недалеко от нее, его нога была в крови. Кровью были перемазаны его лицо и руки. Обычно красивое, преисполненное важности лицо её брата сейчас было серее бетона и выражало растерянность. — ...Да уж, под карнизом нельзя не склонить головы.— сказал Хэсюань. — Если бы не сложившееся неудачно для меня время и место, не думай, что я бы тебя испугался. — это говорил её брат. Хэсюань сделал шаг ближе. — Да что ты! Знаешь меня? Помнишь меня? Ши Уду чуть нахмурился, глядя на него, не зная какого именно ответа от него ждут и боясь разозлить оппонента. — Если ты отпустишь меня и мою сестру, мы сможем обо всем договориться... — Неужели ты все ещё думаешь, что можешь о чем-то договориться? — Цзинсюань! — Ши Уду заметил, что она пришла в себя и сделал движение будто хотел приблизиться к ней, но получил пинок ногой в грудь и упал. Хэсюань, держа его на прицеле, погрозил ему пальцем и перевёл взгляд на девушку, но потом снова вернулся к Ши Уду . Цзинсюань попыталась сесть и стряхнуть плечом налипшие сосновые иглы с лица. Она пропустила что-то важное, голова раскалывалась от боли. — Ты помнишь девочку, которую украли по твоему приказу? Двух девочек? — спросил Хэсюань. И так как Уду не отвечал, он наступил ему на грудь ногой. — Вспоминай, ублюдок! — Да, я помню, — глухо простонал Уду. — Что ты с ними сделал? — продолжил допрос Хэсюань. — Мне нужен был донор. Вторую взяли случайно, исполнитель не мог понять, которая из них нужна, взял обеих. Её не было нужды убивать, но она могла нас сдать, её вывезли заграницу и продали в бордель. — Это были моя сестра и моя невеста! — сказал Хэсюань. — Почему, ты, тварь, позволил себе поломать их жизни?! Почему ты решил, что она, — он махнул рукой в сторону Цзинсюань — заслуживает жить, а моя сестра нет?! — он с силой пнул Ши Уду по ребрам. — Брат! — с губ Цзинсюань сорвался крик. Хэсюань повернулся, оставил Ши Уду, подошёл к ней и присел на корточки. Его бледное лицо было нестерпимо чужим: — Страшно теперь? — спросил он. — Оставь её! Ты, извращенец! Губы Цзинсюань дрожали. Но она молчала. — Она не знала! Она ни при чём! — хрипло выл Ши Уду. — Разве не при чем? — он протянул руку к груди Цзинсюань и рванул её рубашку на груди, посыпались пуговицы. — Она же носит в себе сердце моей сестры? Как краденую вещь. А моя сестра была порублена на куски, как мясо, и брошена в пакете. — Она не знала! Она не знала! — повторял Ши Уду. — Ну, теперь она знает. Может продать её в бордель, чтобы возместить ущерб? — он встал и снова подошёл к Ши Уду. — Хэсюань, это я сделал, это только моя вина. Оставь её в покое, она же хорошо к тебе относилась. — Ши Уду удалось подняться на колени снова. — Она была ребёнком, когда ей делали операцию, её никто не посвящал в детали. — Моя семья тоже ничего не знала о вас, и ни чем не была виновата. — Хэсюань, я прошу прощения у тебя за себя и за своего брата, — сказала тихо Цзинсюань. — Мм, и что, умрёшь за это? — спросил он обернувшись и глядя на неё сверху вниз. — Да, — тихо ответила она и опустила взгляд в землю. — Хорошо, я приму твои извинения, и оставлю тебя в покое, если ты убьёшь его, своего брата, для меня сейчас. Или я застрелю вас обоих. — Нет, я это не сделаю. — Тогда твои слова ничего не стоят. — Оставь её, мудила! — хрипло крикнул Ши Уду. Он силился подняться на ноги, но его левая нога была прострелена и истекала кровью. — Ну с чего бы я её оставил. Я же хочу мести. — Что тебе надо, а? Деньги? У меня есть... — Да ты совсем тронулся, самодур. Вы будете оба умирать мучительной смертью, как те, кого вы погубили. Ши Уду смотрел исподлобья. Он вдруг засмеялся. — Как же ты жалок! Можешь убить нас обоих, но мы прожили жизнь полную удовольствий, а ты не сможешь вернуть своих, хоть бы ты перевернул землю. Потому что я победитель, а ты — никто, тебе только и остаётся месить ненависть со злобой, тебе ничего не удастся вернуть обратно. Я тысячу раз шёл наперекор правилам и законам, мне плевать, плевать, что кто-то там погиб, если человек, которого люблю я — жив! — он сделал шаг навстречу Хэсюаню. — Я смеюсь над тобой! Думаешь, одержал верх?! Тебе кажется, что месть, свершённая спустя столько лет, проведённых в тени и ненависти, принесёт тебе радость? Да ни хрена! Ты ничего не сможешь сделать, ничего! Ши Уду попытался сделать ещё шаг, замахнувшись рукой с зажатым в ней камнем, но раздался выстрел. В груди Ши Уду образовалась чёрная дыра, которая расцвела быстро пропитывающей одежду кровью. Он посмотрел на рану, попытался прикрыть ладонью и рухнул на бок, неестественно вывернув ногу. Цзинсюань закричала, она кричала до хрипоты, она подползла к его телу на коленях со связанными за спиной руками и упала лицом на его плечо. Брат был мёртв. Его больше не было здесь. Его тело стремительно теряло кровь и остывало. Ее зубы стучали от ужаса. Она потеряла из виду Хэсюаня. Но не сомневалась, что он убьет и ее. В лесу уже стало темно. Начал накрапывать дождь. Но она так и лежала в луже крови своего брата, на его большом, когда-то сильном теле, захлебываясь рыданиями. Хэсюань появился снова во тьме ночи почти невидимый в своих черных одеждах, когда она почти окоченела. Он подошёл, постоял немного и без разговоров взвалил её на плечо, как мешок, и потащил в сторону дома. Дорога в темноте была трудной, но он, видимо, очень хорошо знал свою землю, ступая безошибочно четко выверенными шагами. Он опустил её на пол у ванной, срезал пластиковую стяжку с ее рук. Цзинсюань обхватила было себя рсвободившимися руками в защитном жесте. Но он содрал с нее грязную, пропитанную насквозь почерневшей кровью одежду и бросил в камин, где пылал огонь. Мокрая ткань с шипением и дымом нехотя загорелась. Цзинсюань полили горячей водой из душа, смывая жирную вонь крови, помыли волосы, вытерли как безмолвную куклу полотенцем и усадили в постель. Он опять приковал ее руку. Сел рядом, задумчиво глядя на огонь. Цзинсюань думала о брате, который остался лежать один в лесу, посреди пропитавшейся его кровью земли. Чувство отупения и горя не оставило места и сил для каких-то осознанных действий. Хэсюань встал, накинул куртку, зашнуровал ботинки, взял лопату из кладовки и ушёл в ночь. Появился он под утро. Грязный, с налипшими комьями земли на брюках. Он разделся и ушёл в душ. Вымывшись, он улегся на кровать, подгреб руками все еще замотанную в полотенце Цзинсюань поближе и заснул, как ни чем не бывало. Через несколько часов он проснулся, оделся, отстегнул ей наручники, достал и положил рядом стопку своей одежды для нее и пошёл к плите варить кофе и жарить яйца. Цзинсюань оделась. — Садись— он указал ей за стол с двумя порциями завтрака. Она молча подчинилась. — Моя компания " Blackwater" сейчас поглощает "Водный путь" твоего брата. У тебя ничего не останется. — сказал он, деловито расправлясь с яичницей. И так как Цзинсюань все еще молчала, добавил: — Ты не сможешь больше вести привычный образ жизни. Цзинсюань положила в рот белый кусочек яичницы и молча жевала безо всякого интереса к происходящему. — Ты можешь выйти за меня и пожить здесь. Я буду приплывать на уикэнд, привозить все, что тебе нужно, и затрахивать тебя до обморока, но в остальное время ты будешь здесь одна. После десяти лет брака, сможешь развестись и получить половину моего состояния. Если родятся дети, каждый сократит тебе этот срок на год. Дети останутся со мной. Она подняла на него изумленный взгляд. Круги под глазами у него стали похожи на чёрные провалы, а обычная бледность лица сравнилась с белизной бумаги. Волосы беспорядочно зачесаны назад. Взгляд был влажный, насмешливый и нервный, его будто лихорадило. Он продолжил: — Я — больной ублюдок, здесь нечего обсуждать... Ты меня уже знаешь, никаких новых открытий или подводных камней тебе не предстоит, — он кажется чего-то застеснялся и нервно принялся вытирать уголок рта салфеткой. — Нет. — Цзинсюань хмуро вперилась в пол. — Что нет? Подумай, пожалуйста. — Нет. Это невозможно. Я лучше повешусь. — Твою ж мать... Цзинсюань! — он встал и обхватил её лицо руками. Она закрыла глаза, из под ее ресниц потекли слезы. — Не настолько уж плохое предложение! В конце-концов ты мне тоже кое-что должна. — Ни за что на свете я больше не стану терпеть эту хрень. — Цзиньсюань открыла глаза и встретила его взляд прямо.— Если я тебе должна, то убей меня сейчас. — твёрдо сказала она. — Тебя так пугает жизнь без вечеринок и ночных клубов? Тебя так пугаю я? Твой брат был ещё тем мерзавцем и заслужил смерть гораздо худшую, чем получил в итоге. Если бы я отправил доказательства в полицию, его бы посадили до конца жизни. Ты знаешь это. И это не мешало тебе ладить с ним. — Меня пугают ваши порывы порулить мирозданием. Исправить какое-то несовершенство, которых вокруг великое множество. Наехать, наебать, нагнуть, прогнуть, подчинить. Поймать на слове. Подкупить. И никто из вас никогда не остановится ни перед чем. Я не дам тебе своего слова и согласия, я не буду с тобой ни во что играть. Ни в брак, ни в детей. Так что убей меня и закончим. Мой брат не спрашивал меня, когда заказал твою сестру как донора, он дал мне новую жизнь, но это не то, чего бы я хотела. Ты тоже не спрашиваешь меня ни о чем, а ставишь перед фактом, будто я трофейная вещь. Но это точно не то, ради чего стоит жить. Хэсюань схватил её за плечи и слегка потряс заглядывая в лицо. Потом отпустил и отошёл, потирая глаза. — Ты не в себе... это пройдёт,— сказал он. — Ты мелкая, ты боишься боли, ты ничего не умеешь, у тебя не останется ничего из имущества твоего брата, мои юристы разнесут вас в клочья... Что ты станешь делать? — Мир большой,— пожала плечами Цзинсюань. У Хэсюаня будто разболелась голова. Он потёр влажный лоб и глухо простонал: — Хорошо. Хорошо! — он отвернулся и упёрся взглядом в стену. — Там на причале.. стоит "Windmistress ", — продолжил он после некоторогр молчания. — Я собирался её затопить. Забирай её и вали на все четыре стороны. Справляйся сама как знаешь. Цзинсюань помолчала минуту, затем встала, обулась и вышла. — И не попадайся мне на глаза... — сказал Хэсюань вдогонку пустоте. Он даже не вышел на порог, посмотреть как отчаливает яхта, как ветер упруго надувает парус.