Я готов пасть так низко ради тебя.

«—…Только мой.» … В любой другой момент Скарамучча бы не стал так нагло заявлять об этом в лицо своему возлюбленному. Да он бы и думать не стал о произношении таких слов в любой другой момент. Но это не какой-то там «любой другой момент» — это момент, когда хотя бы какая-то маленькая часть истинных чувств может позволить себе выйти наружу. Тем более, сам Кадзуха уже неоднократно произносил те прекрасные слова, о том что теперь они встречаются. Это ли не прекрасно? Прекрасно. Поистине прекрасно. Именно поэтому Скарамучча позволяет себе так разговаривать с ним. Сердце бьётся так сильно, что отдаёт в голову, мешает слышать окружающий мир. Голос слегка дрожит, словно он переживает из-за чего-то, его взгляд полон смеси из надежды и отчаяния, что так ярко пляшут в душе. Руки тоже дрожат. Дрожащие пальцы неуверенно, но крепко сжимают рукав парня напротив. Кажется, брюнет вот-вот расплачется от переизбытка чувств. Кадзуха же, откровенно скажем — ничегошеньки не понимает. Кроме того, что этой ночью, пожалуй, он зря вышел из комнаты. Потому что понятия не имеет что сейчас нужно делать, и как это повлияет на ситуацию. Потому что уверен, что каждое его действие теперь влияет на происходящее, из-за этого теперь не уверен, что именно нужно делать. Он мог бы пригласить Скарамуччу домой, но там родители. Хоть они и в курсе об отношениях их сына, но… Как-то неловко будет при них. Поэтому, решает, что это не вариант. В голову приходит интересная, кажется даже, вполне безопасная фраза. Повторяет ее в мыслях несколько раз, чтобы убедиться в правильности. Когда даже на пятый раз в голове эта фраза не звучит опасно, парень решается ее произнести. —Эй, ну... ты чего? Все хорошо.. Может, к тебе зайдём? … Молодец. Отошёл от разговора вообще на другую тропинку, и ведёшь себя так, будто ничего сверхъестественного между вами никогда и не было. Хотя, разве можно судить его за это? Чтобы хоть как-то успокоить парня напротив, блондин кладёт одну руку ему на щеку, а вторую на ту, которая отчаянно, но, все так же неуверенно, сжимает его рукав. —Все хорошо, я здесь, с тобой. … Секунда, ровно секунда молчания и лицо Скарамуччи меняется полностью. В этот же момент он бросается на Кадзуху, заключая его в крепких объятиях. Он уже успел морально уничтожить самого себя, за то, что посмел так нагло говорить со своим прекрасным любимым человеком, уже успел придумать сотню и более ситуаций, в которых его отвергают, а тут вдруг… Такая нежность. Такая сладкая, приятная нежность. Словно способная залечить всевозможные виды ран. Пьянящая, любимая нежность. Любящая нежность. От такой любви становится сложнее дышать и держать себя в руках. Но надо. Надо держать себя в руках. По крайней мере ещё какое-то время точно. Насколько бы сильно Кадзуха не принадлежал ему — срываться в первый же день нельзя. Нельзя. Запрещено самим собой самому себе. —Да.. Ко мне.. можно зайти..Давай… — он, может быть, не срывается, но мыслить нормально теряет возможность с каждой секундой.

***

Интересный факт - если бы Кадзуха тогда не проснулся, и не вышел из комнаты, то утром оказался бы уже в чужой квартире, ибо первоначальный план Скарамуччи заключался в похищении любимого. Именно поэтому его обычно неприбранная и неуютная квартира сейчас выглядела как новенькая, словно чистотой блестела каждая поверхность - в чистой квартире комфортнее всего, а его прекрасному любимому человеку обязательно должно быть комфортно рядом с ним. —Вау, у тебя тут... Так уютно. Прямо... С порога чувствуется. —Хехе, спасибо. Рад, что тебе нравится! . . . Разуваются, проходят на кухню. Скарамучча заваривает чай. Он знает, какой чай любит Кадзуха. У него дома есть только этот чай. Специально для таких случаев. Специально для его прекрасного возлюбленного. —О, какое совпадение. Я как раз люблю именно этот чай! - замечает интересную деталь, не подозревая ничего. —Да? Как забавно. Подумать только. - да-да, вот это новость. Очень неожиданная и неочевидная. Чай заварился. Парень наливает чай в самую лучшую и красивую чашку, ставит ее на самую красивую тарелочку, и кладёт в напиток два(именно два, ведь иначе Кадзухе не понравится) самых красивых кубика сахара, после чего размешивает их самой красивой ложкой. Все самое лучшее для самого лучшего человека. Ставит это произведение чайного искусства(как любит говорить Кадзуха, прежде чем начать пить) на стол, рядом с прекрасным любимым человеком. Сам же садится напротив, наблюдая за действиями блондина. И действительно потихонечку сходит с ума все сильнее и сильнее, когда смотрит на него. Когда думает о нем, когда слышит его, когда, блять, просто осознает факт его существования рядом. Это просто невозможно. Невозможно изматывает так часто думать об одном человеке. Приходится вкладывать всю свою душу в то, чтобы просто не сорваться с невидимой цепи самообладания и не наброситься на бедного Кадзуху. А ведь с каждой секундой он все ближе к этому. Не важно насколько сильно он старается держать себя в руках, а своих внутренних чертей глубоко внутри себя. Неважно - в один момент он обязательно сорвётся. Обязательно. И с каждой секундой этот момент все ближе и ближе. Особенно, если Кадзуха рядом. —Такой чай славный получился.. Прямо вот... В точности как я люблю, представляешь? - на этом этапе он уже потихоньку начинает что-то где-то отдалённо подозревать. Не настолько сильно, чтобы переживать. —Ох, да? И подумать не мог. Что же, буду знать. - отвечает, улыбаясь. . . . Допив вкуснейший чай, Кадзуха предложил заняться чем нибудь. "Чем нибудь" не получилось - они просто остановились на том, что лежать вместе и ничего не делать будет самым лучшим вариантом. . . . Медленно, но верно приближается момент "икс". Держаться становится невероятно сложно. Особенно из-за того прямо сейчас объект обожания находится так близко. Все начинается с уже привычного поцелуя, который Скарамучча вскоре с губ переводит на шею, заставляя блондина вздрогнуть от необычных ощущений. Целует нежные изгибы тёплой кожи, стараясь не упускать ни миллиметра. Руки его, тем временем, легко и нежно блуждают по торсу под толстовкой Кадзухи, посылая ряды мурашек каждым касанием. Внезапно, брюнет позволяет себе немножечко сорваться. Прикусывает кожу на шее, посасывая. От такого неожиданного и необычного ощущения блондин удивлённо ахает. Прекрасно. Отстранившись от прикусанного участка кожи, Скара видит красивое тёмное пятнышко, которое пройдёт где-то только через пару дней. Отлично, пусть все знают, чей Кадзуха. Теряясь в фантазиях, брюнет оставляет ещё парочку таких пятен в разных местах шеи любимого, заставляя того смущенно стонать от каждого такого действия. Просто прекрасно. Вскоре, такие миленькие пятна красовались не только на шее, но и на ключицах, а так же плечах блондина. —Кадзуха, ты... Выглядишь просто великолепно... Особенно в таком виде. - подмечает Скара, поглаживая щеку и шею любимого. И, о, да, это правда так. Весь красный, покусанный, помеченный, тяжело дышит. Разве это не великолепие? Весь его и только его. Весь целиком и полностью принадлежит Скарамучче. и только. И у них есть целый день, чтобы в этом убедиться.