Когда чудеса под Новый год всё-таки случаются

      — Вань! Ванюш! А, опять ты в свои войнушки играешь, что не слышишь меня, — мама заглядывает в комнату, вытирая руки о кухонное полотенце, перекинутое через её плечо.       — Это не войнушка, а шутер, — на автомате отвечаю я, сосредоточенно глядя в монитор и быстро нажимая на кнопки.       — Шутер-шмутер… Понаберутся этих иностранных слов! А стрелялки, они и в Африке стрелялки!       — Стрелялки, но не войнушки. В войнушку пацаны во дворе с палками бегают играют.       — Ааа, вот оно что, — иронично протягивает мать. — Войнушка, оказывается, для здоровья полезнее, там двигается всё тело, а не только пальцы, — продолжает ёрничать она. — Так пошёл бы лучше палку в руки взял, чем эти кнопки…       — Ещё руль мне в руки предложи взять и так побегать вокруг дома, — плачу ей той же монетой сарказма, усиленно пытаясь не сдохнуть в игре. Не получилось. Ну ещё бы! Когда над твоей душой стоят, обосраться можешь в чём угодно. — Да чтоб тебя! — с раздражением выпаливаю я, едва сдерживаясь, чтоб не выматериться при матери.       — Ну раз ты закончил, сходи в магазин за горошком, — заглядывая в висящее на стене зеркало и поправляя свои крашенные в «жгучий блонд» коротко стриженные волосы, как ни в чём не бывало просит она. Просьба, от которой нельзя отказаться.       — Ты же покупала вчера банку, — недовольно бурчу я, откидываясь на спинку кресла.       Выходить из дома совершенно не хотелось. Вся эта предновогодняя суета дико раздражала и вгоняла в тоску. И я знаю, почему так. Это всё тянется из детства, когда ты ждёшь Нового года, как чуда. А потом ты вырастаешь и вдруг осознаёшь, что чудес не бывает. Вот только подсознание всё равно ждёт этого сказочного волшебства. Ждёт и никогда не получает. Разочарование от несбывшихся надежд травит душу, и я больше этого не хочу. Поэтому нужно просто пережить эти дурацкие праздники, и забыть, как страшный сон. До следующего года…       — Я, оказывается, случайно вместо горошка схватила с полки кукурузу. Они там все в одной куче стояли, — вздыхает мама.       Следом за ней вздыхаю и я. Оливьешка без горошка, уже не оливьешка. Придётся идти.       — Больше ничего не надо? — поднимаясь с кресла, уточняю я. — Десять раз в магазин бегать не буду.       — Только горошек, — обещает мама.       Я залезаю в шкаф и хватаю своё любимое худи: белое в разноцветные кляксы, среди которых были и розовые — мой любимый цвет. К сожалению…       Начинаю его надевать, как вдруг слышу противный треск. Только не это! Я тут же подхожу к зеркалу, и из самых моих глубин вырывается протяжный стон досады.       — Дай посмотрю, — просит мама и поднимает мою руку, где подмышкой зияла предательская дырень. — Ну тут по шву порвалось, ничего страшного, зашью. Снимай.       Я послушно снимаю худи и передаю его в надёжные руки. Мама быстро выходит из комнаты, но всего через пару минут появляется снова. Она, загадочно улыбаясь, вручает мне коробку, красиво украшенную подарочной обёрткой. Розовой.       — Что это? — задаю весьма тупой вопрос я, таращась на мать.       — Дед Мороз просил тебе передать, — отвечает она, блестя своими большими каре-зелёными глазами. Совсем как у меня. — Просил, конечно, сначала положить под ёлку, но тут непредвиденный случай. Так что открывай скорее!       — Передай этому своему Деду Морозу, — скептически приподнимая светло-русую бровь, начал я, но при этом быстро разрывая упаковку и доставая содержимое, — что… что… это просто охуен… кхм… просто нереально круто!       Я в восторге смотрю на нежно-розовую толстовку, принт которой заставил ёкнуть моё давно начавшее черстветь сердечко. Над толпой серых людей зависло разноцветное облако с милыми мультяшными глазками. Не менее разноцветные капли попадали на двух центральных человечков, держащихся за руки. Серый цвет смывался, образуя лужи у ног, а сами человечки становились ярко-радужными. Ну красотища же! Жаль только то…       — Что? Всё-таки не понравилось? — обеспокоенно спрашивает мама, заметив резкую смену моего настроения.       — Понравилось. Очень. Но куда я в такой? По району пройдёшься — без башки точно останешься…       — Опять тебя этот Сидорков достаёт со своими дружками? — тут же хмурится мама, упирая руки в достаточно тонкую талию. Вот что с людьми тренировки под ютубчик делают. Впрочем, и со мной тоже. Ну а как тут отказаться от них, если тебе разрешают посидеть за компом только, если твоё тело получило достаточную дозу движений? Мама в этом плане непоколебима.       — Ма, от такой кричащей толстовки не только у Сида забомбит, — вздыхаю я.       — Ох, родной мой, я что-то об этом не подумала, — она опускает голову и явно с досадой поджимает губы. Свои пухленькие губы. А вот у меня гораздо уже. В отца… которого у меня по сути и нет.       Мать с отцом развелись, когда мне был всего год — не смогли выдержать все сложности бытовухи и бессонные ночи. В итоге отец переехал в другой город, и я с ним потом, можно сказать, толком почти и не общался. Кстати, алименты он исправно платил, но совсем недавно перестал. Потому что мне стукнуло восемнадцать.        — Да и хорошо, что ты не подумала! — ободряюще улыбаюсь я. — Иначе у меня бы тогда не было такой крутой толстовки! Спасибо, — я благодарно обнимаю маму и быстро чмокаю в щёку. — Буду тогда её дома носить и кайфовать от её цвета. Да и в магазин я в ней тоже могу ходить. Зимой. Под курткой всё равно никто не увидит. Вот сейчас как раз и начнём тестить.       Я уже обувался в прихожей, когда мама мне вдруг осторожно так:       — Ванюш… а ты Новый год случайно ни с кем особенным встречать не собираешься?       Я медленно поднимаю на мать снисходительный взгляд:       — Смотря кого ты под словом «особенный» подразумеваешь.       — Ну… — мама на мгновение замялась, но потом всё же выдавила из себя, — парня.       — О, ну это как зна-ать, — насмешливо хмыкаю я, отводя загадочный взгляд в сторону.       На самом деле никого у меня нет, да и никогда не было. С моей ориентацией легче заработать инвалидность, чем завести парня. Конечно, существуют специальные сайты знакомств, но я слишком для этого стеснителен. Возможно, в будущем, когда меня окончательно припрёт, то я перешагну через себя, зарегаюсь на нужном сайте и напишу какому-нибудь понравившемуся парню, но до тех пор одиночество явно будет моей «второй половинкой».       — Правда? — мама взволновано прикладывает руки к груди, принимая мой неопределённый ответ за утвердительный. Да она, оказывается, в меня просто нереально верит! — А меня с ним познакомишь? Я обещаю, что буду вести себя максимально корректно!       — Ну только если максимально, — едва сдерживаясь, чтоб не захохотать от наивности матери, киваю я. — Посмотрим.       Я натягиваю шапку на свои короткие светло-русые волосы, а затем быстро выскакиваю за дверь, пока мама не продолжила задавать мне ещё какие-нибудь «максимально корректные» вопросы.       Вообще, как мне не повезло с отцом, так мне просто нереально фартануло с матерью. То, что мне нравятся исключительно парни, мама узнала совершенно банальным способом — застала за дрочкой на фото одного полуобнажённого актёра. Никакого крика или чего-то подобного не было. Она просто моргнула два раза, а затем спокойно закрыла дверь, оставляя меня наедине с фоткой, доделывать моё увлекательное занятие. Но естественно, «настроение» упало.       Выходить из комнаты было нереально страшно, но в итоге никакого особенного разговора у нас не произошло. Мама просто посмотрела в мои перепуганные виноватые глаза и сказала всего одну фразу: «Это нормально». И всё. Возможно, она уже давно подозревала, что её сын с лазурным оттенком, поэтому так легко это приняла, но с тех пор мне стало гораздо спокойнее на душе. Меня не отвергли, не захотели переделать — разве так бывает?       — Эй, пидор! Куда так спешишь? Отсосать своему парню? — слышу я знакомый голос, а следом за ним мерзкие не менее знакомые смешки.       Ну что за проклятье! Совсем немного не добежал до нашего магазина. И чего этим ублюдкам дома не сидится? Достали, просто сил моих больше нет!       — Отлизать своей девушке, — парирую я, не замедляя шаг. — А вот вам троим только отсасывать друг другу и остаётся, потому что ни одна нормальная девушка на вас обрыганов и не посмотрит!       Щекастое лицо Сида на мгновение удивлённо вытянулось. Ну ещё бы, я ведь раньше никогда так борзо не отвечал. Старался максимально игнорировать. А тут ну просто не выдержал.       — Ты вообще страх потерял! — резко подскакивая с корточек, заорал Сидорков.       Его щёки от ярости аж завибрировали. Но самое интересное, что Сид не был толстый, только щёки, которые виднелись даже из-за спины.       Он пулей подлетел ко мне и занёс свой здоровенный кулак. Эх, драка в мои планы не входила…       Я умудряюсь увернуться от хорошего такого фингала и, что есть сил, толкаю Сида в грудь. Тот, на мою радость, не удерживается на ногах и валится в сугроб. И это была бы неожиданная победа, если бы не одно «но». Точнее целых два.       Дружки Сида, оставив свою Балтику девятку, тут же ринулись на подмогу. Меня пинком повалили в снег, а затем навалились сверху, фиксируя руки и ноги. К этому моменту Сид выбрался из сугроба и, тряся покрасневшими щеками, явно приготовился к мести.       Пинок по рёбрам смягчила куртка, а ещё нормально прицелиться помешал снег, и это совершенно точно не понравилось Сидоркову, потому что он, забористо выматерившись, плюхнулся мне на живот и занёс свой кулак. В этот раз мне точно не увернуться…       — Ааа! — крик боли. Но к моему удивлению, этот крик вырвался не из моего горла.       — Отпустили его быстро! — гневно рявкнул мужской голос, заламывая занесённую для удара руку Сида с такой силой, что у того, аж слёзы в глазах выступили. — Вот так. А теперь по домам разбежались и перестали портить людям праздник!       Все трое глянули на моего спасителя с нескрываемой ненавистью, но в итоге его «просьбу» всё же поспешили выполнить.       — Живой? — подавая мне руку, поинтересовался мужчина.       Я с каким-то вдруг появившимся трепетом вложил свою ладонь в предложенную руку. Она оказалась обжигающе горячей для моей замёрзшей из-за снега кожи.       — Живой, — киваю я, поднимаясь на ноги.       Мой взгляд жадно впивается в очень даже знакомые серые глаза. Сколько раз я мечтал заговорить с этим мужчиной, но разве я мог? Страшно до колик в животе…       Я часто встречал его в нашем магазине, и однажды даже проследил за ним до дома. Его дома. Теперь я знаю, что он живёт в соседней элитной новостройке. Мама у меня, конечно, тоже неплохо зарабатывает, но до доходов жителей этих квартир нам ой как далеко…       На красивом лице мужчины появляется очаровательная улыбка, и моё сердце пропускает удар.       — Хорошо, что я вовремя успел. Трое на одного — это недопустимо.       — Да я уже привык, — вздыхаю я.       — Так это не первый раз? — широкие тёмные брови сходятся на переносице. — Знаешь, такое терпеть нельзя.       — Знаю, но что я могу, если они постоянно ко мне цепляются? — пожимаю я плечами, медленно шагая рядом с моим спасителем в сторону магазина.       — А причина веская есть? Чего это они к тебе неровно дышат?       — В детстве нравилось с девочками в куклы играть и плести бисером. Оттуда всё и пошло. В куклы я давно не играю, да и бисер уже забыл, как выглядит, но в глазах Сида и его дружков я теперь навечно пидор.       Сказав это, я украдкой посмотрел на мужчину. Мне было дико страшно увидеть отвращение или даже ненависть на его лице, направленные в мою сторону, но оно продолжало оставаться спокойным и, может, самую малость задумчивым.       — Не от большого ума вся эта гомофобия, — покачал он головой, и в моей душе вдруг вспыхнула надежда. — Нужно тогда им эти мозги хорошенько вправить, а то ведь так и до греха дойти могут. Адреса их знаешь? Чтоб я после праздников к хорошему мозгоправу сводил твоих «друзей».       Долго не думая, я выдал их с потрохами. Если появился такой прекрасный шанс облегчить себе жизнь, то просто грех им не воспользоваться!       Ну вот и всё. Пришёл момент, когда каждый из нас пойдёт своей дорогой. Но, господи, как же мне не хочется его отпускать!       Я собираюсь с духом, чтоб спросить хотя бы имя своего спасителя, как вдруг из кармана его куртки раздаётся мелодия.       — Алло, — тут же отвечает он на звонок, и я словно остаюсь один. — Да, уже в магазине. Что там надо было докупить? Ага, диктуй, пошёл искать.       Он машет мне рукой и скрывается между стеллажей с товаром.       В душе надежда на взаимность разлетелась, как карточный домик. Тоже мне, размечтался! Дебил…       Сильно расстроившись, я отправляюсь на поиски горошка. Передо мной неожиданно пустая полка с одной единственной банкой. Но чего удивляться, Новый год же. Поэтому пожав плечами, я беру эту банку и иду на кассу. Расплачиваюсь наличкой и выхожу из магазина. Теперь самое время бежать домой, но ноги почему-то застыли на месте. Вот только чего я жду? Чуда? Если бы они только случались…       — …представляешь, ни одной банки! — слышу я позади себя, когда дверь магазина открылась. — Полка просто пустая! Хорошо, заеду в другой магазин. Ага, пока.       Я смотрю в такие красивые серые глаза и действую импульсивно.       — Вот, это вам за спасение! — я протягиваю банку горошка, совершенно не подумав о том, где я собираюсь достать ещё одну.       — Серьёзно? — мужчина вскидывает брови, а затем благодарная улыбка озаряет его лицо. — Ты бы этим меня действительно выручил.       — Тогда она ваша.       — И сколько я тебе за неё должен? — он хватается за кошелёк и смотрит на меня.       — Нисколько, — я трясу головой так сильно, что ещё немного, и она бы точно отвалилась.       — Что ж, скажи мне тогда ещё свой адрес, и я передам Деду Морозу, что в этом году ты заслужил на один подарок больше.       И я говорю свой адрес, но не ради подарка. Возможность увидеть этого мужчину снова — вот истинная причина.       Мой спаситель поворачивается, чтобы уйти, и я вдруг ловлю панику. Не думая, я быстро хватаю его за руку и бормочу:       — Нет! Хочу сейчас!       — Что?       — Подарок. Сейчас.       Мужчина вдруг смотрит на меня со смесью удивления и снисхождения, и тогда я решаюсь.       — Вы мне нравитесь!       — Ты тоже хороший парень, — слышу я совсем не тот ответ, который бы хотел.       — Нет, вы не поняли. Нравитесь так, что я хочу вас поцеловать! Подарите мне поцелуй!       Сердце стучало у меня где-то в горле. Я словил такой адреналин, что всё тело пошло плясать от мелкой дрожи.       Сейчас… Вот сейчас красивые черты лица этого мужчины исказятся, и он отпрянет от меня, как от прокажённого.       — Мне тридцать шесть, — спокойно начал он, всё так же тепло глядя на меня. — Я в два раза старше тебя.       — Это ерунда! — тут же отмахиваюсь я.       — Предположим, — неожиданно соглашается мужчина. — Но я женат. И ты бы только знал, как сильно я люблю свою жену. У нас двое детей — двое прекрасных мальчишек. А ещё у нас совсем скоро появится долгожданная дочка. Наша принцесса. Это ерунда?       — Нет, — тут же качаю я обессилено повисшей головой. — Это не ерунда.       — Поэтому извини, но подарить поцелуй тебе я просто не могу. Да и никому, кроме своей жены.       — Уважаю, — вздыхаю я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Извините.       — Да ничего, — легко улыбается он и вдруг спрашивает: — Тебя как, кстати, зовут?       — Иван. А вас?       — А меня Геннадий. Очень приятно, Вань.       — Взаимно, хоть и… — слово «больно» язык не повернулся сказать, поэтому я просто промолчал.       Геннадий не стал допытываться что там «и…». Он вдруг поймал мой взгляд и, улыбнувшись, задал ещё один вопрос:       — Слушай, Вань, а хочешь поехать со мной? Я тебя с семьёй познакомлю. Мальчишки мои тебе сто процентов понравятся. Они, конечно, ещё малые: одному — двенадцать, второму — восемь, но вышивать бисером оба умеют. Сойдётесь на хобби, как минимум. У нас ещё дома ёлка красивая стоит, очень атмосферно. В полночь салюты будем запускать — я много накупил разных. А завтра тебя назад привезу. Соглашайся. Если, конечно, глобальных планов нет на новогоднюю ночь.       Я впал в ступор. Я только что, можно сказать, признался в симпатии к этому мужчине, а он меня сначала отверг и следом позвал к себе, знакомить с женой и детьми. Я ничего не упустил?       Вот кто бы на моём месте согласился на такое сомнительное предложение? Это ж каким дебилом надо быть!       — Поехали, — улыбаюсь я, залезая в карман за телефоном, чтоб позвонить матери.       Ну бисер, так бисер! Вышивать я им ещё не пробовал.       — Алло, мам. Горошек в нашем магазине закончился. Смели с полок всё подчистую, — выпаливаю я. — Ты сильно расстроишься, если я тебе ничего не принесу?       — Ну не принесёшь, так и ничего страшного. Было бы из-за чего расстраиваться. Пойдём к тёть Любе отмечать, может, по дороге найдём, где купить.       — Мам, а если я не пойду с тобой к тёть Любе?       — Ох, Ванюш, я ж совсем забыла! У тебя же парень! Иди, конечно, с ним, развлекайся!       — Спасибо, мам и… С наступающим!              

***

             Я сидел на переднем сидении рядом с Геннадием и смотрел на красивые заснеженные виды из окна его машины. Ехать пришлось довольно долго. Сначала мы разговаривали о всяком, но потом каждый углубился в свои мысли.       Я был в смятении. Что вообще я делаю? Зачем еду куда-то с мужчиной, который никогда не сможет стать моим? А рушить его семью я совершенно точно не хотел. Мне было противно.       Впрочем, в глубине души я знал, почему согласился. Я впервые рассказал кому-то о своей настоящей ориентации (мать не в счёт), и, вопреки ожиданиям, меня не высмеяли, не унизили, не пожелали мне скорейшей мучительной кончины… Наоборот, меня сразу же пригласили к себе в гости и теперь везут очень долго куда-то загород…       Бляяяя…       Вот я дебил! Сейчас мы где-нибудь остановимся, Геннадий попросит меня выйти из машины, чтобы якобы с чем-то помочь, а затем… огреет по голове и оставит мою окочуренную тушку на съедение диким зверям. Естественно со словами «Сдохни, сраный пидор»…       Мне реально стало страшно.       Так, Иван, что за абсурдные мысли! Соберись! Убивать тебя никто не будет!       — Ну вот и всё. Вань, поможешь мне сейчас? — со странной полуулыбкой вдруг спрашивает Геннадий и останавливает машину.       Моё перепуганное сердце забилось о рёбра почти болезненно.       «Меня не убьют, меня не убьют…» — начал мысленно повторять я, как мантру.       Пытаясь совладать с собой и побороть свой страх, я всё же выхожу из машины, следом за мужчиной.       Геннадий неожиданно мне подмигивает и достаёт из багажника… лопату…       — Ну как тебе? — задаёт он странный вопрос.       — Что как? — упавшим голосом переспрашиваю я, с ужасом уставившись на лопату.       — Вид позади тебя, конечно.       Ну всё, Вань, пришёл час твоей погибели…       Вот сейчас я обернусь в поисках «вида», и меня тут же огреют по голове. И ладно ещё, если просто убьют, а вдруг… пытки… Засунут лопату мне в зад, а ведь там даже ещё ни один член не побывал. Несправедливо!       — П-пожалуйста… — выдавливаю из себя я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. — Не надо…       — А? Что не надо? — Геннадий удивлённо на меня смотрит, по-прежнему крепко сжимая в руках лопату.       — Не надо… ло-лопатой…       — Ну а чем же ещё? — пожимает он плечами. — Да ты не переживай, это быстро. Опомниться даже не успеешь.       И он начинает идти на меня, сверкая своей белоснежной улыбкой.       — Не-ет! — вырывается у меня истошный крик, и я инстинктивно закрываю голову руками. — Прошу, не убивайте!       Меня трясло, как в лихорадке. Тело отказывалось слушаться, а мысли так вообще метались в панике по кругу, и среди них не было ни одной вменяемой.       — Вань, ты чего? — Геннадий дотрагивается до моего плеча, пытаясь заглянуть в глаза. — Я снег перед воротами собираюсь очистить, чтоб в гараж заехать. Убивать кого-то перед дверьми собственного дома — как-то странно, не находишь?       — Что? — я часто моргаю, медленно приходя в себя.       — Мы возле моего дома, — терпеливо объясняет он, указывая рукой куда-то позади меня.       Я автоматически оборачиваюсь и… на мою голову обрушивается лопата…       Нет.       Позади меня за заснеженным забором возвышался уютный двухэтажный домик. И как я его сразу не заметил?       Я накрутил себя так, что не видел дальше собственного носа!       Испытывая огромное облегчение, я снова повернулся к Геннадию и виновато прошептал:       — Извините…       — Да это ты меня извини. Не сказал тебе сразу, что ехать придётся в загородный дом моих родителей. Каждый Новый год у них отмечаем. Традиция уже такая.       — Хорошая традиция, — улыбаюсь я, чувствуя, как огромная гора сваливается с плеч.       Я буду жить! Как же это прекрасно.       В доме первой нас встречает девушка с невероятно добрыми голубыми глазами и тёмными длинными волосами, убранными в высокую причёску. Красивая…       То, что это и есть жена Геннадия догадаться было не сложно. Выдающийся вперёд округлый живот не дал сомнениям и шанса.        — Марин, знакомься, это Иван — мой спаситель. Он героически отдал мне свою банку горошка и тем самым сам остался без оливье. Но я ведь не мог этого допустить! Чтоб человек в новогоднюю ночь и без самого важного салата остался!       — Конечно, не мог, — согласно кивает Марина. — Правильно сделал, что пригласил.       Геннадий снимает куртку, и я следую его примеру. Взгляд Марины вдруг останавливается на мне и пристально изучает, а затем широкая улыбка трогает её розовые губки.       — Какая красивая у тебя толстовка!       К моим щекам тут же приливает кровь, и я от смущения не знаю куда себя деть.       — Спасибо. Это мама подарила, — зачем-то рассказываю я.       — А мама у тебя — огонь! — с уважением в голосе отзывается Геннадий.       Я не успеваю ответить, как в прихожую залетает ураган.       — Пап! Пап! — в один голос закричали двое мальчишек. — Пошли скорее играть! Ты обещал, как приедешь, раскрыть с нами убийство Грэплока!       — Кого? — тут же переспрашиваю я, удивлённо приподнимая брови.       — Это игрушка-тянучка, монстр Гуджитсу, внутри которых разные прикольные наполнители. О, счастливое неведение, — усмехается Геннадий. — У нас эти монстры-антистрессы в каждом углу валяются. Иногда, как наступишь — радуешься, что они не из Lego.       — Пап, ну скорее пошли! Грэплока убили! Нужно раскрыть это преступление и наказать убийцу! — младший сын потянул Геннадия за руку.       — Да! Но мы хорошо замели следы! Сделать это будет непросто! — горделиво вскинул свой заострённый подбородок старший.       — А Грэплок это который? Как он там выглядит? — со вздохом уточняет Геннадий, расшнуровывая ботинки.       — Ну ты чё! Это же самый умный монстр из них! С головой голубого осьминога! — едва ли не в один голос затараторили дети.       — Ну тогда всё понятно. Ваш это Грэплок умер от иссушения. Нечего было выбираться из моря и разгуливать по суше. Не такой он, оказывается, и умный монстр, — хмыкает Геннадий. — Дело раскрыто!       — Ну, па-ап! Всё было не так!       — Конечно, не так, — соглашаюсь я. — Голубого монстра сто процентов заманил в ловушку другой монстр. Пригласил в гости и убил. Лопатой.       Геннадий смотрит на меня пару секунд, а затем разражается громким хохотом.       — Саш, Паш, знакомьтесь, это Иван, — просмеявшись, представил меня детям мужчина. — Он здесь впервые, и ему нужно срочно устроить экскурсию по дому. Справитесь?       — Да! Да! Конечно!       — Особенно, Ивана интересует вышивка из бисера, — продолжает Геннадий, улыбаясь. — Так что в комнату дяди Толи тоже загляните.       — Хорошо! — снова в один голос отвечают парни и вдруг, схватив меня за руки, быстро тянут за собой.       Дом оказался довольно большой и просторный, а мальчишки на удивление — неплохими экскурсоводами. Кстати, теперь я знаю, что именно старшего зовут Саша, а младшего, соответственно, Паша. Они очень были похожи на Геннадия: такие же серые глаза, тёмные волосы… даже форма бровей была одинаковая! Одним словом — милашки. Я даже грешным делом подумал, не дождаться ли мне их совершеннолетия. Ну а что? Вдруг кто из них окажется «голубых» кровей.       Эх, мечты, мечты…       — А в этой комнате всегда ночует дядя Толя, когда приезжает, — открывая одну из деревянных дверей на втором этаже, сказал Саша. — Он у нас в какой-то степени затворник, но семью любит и часто приезжает на праздники.       Когда я зашёл внутрь следом за мальчишками, то у меня тут же создалось впечатление, будто я очутился на выставке картин. Из бисера.       Все стены были просто усыпаны потрясающими работами. Вот это да!       — Невероятно! — восторженно выдыхаю я.       — Ага, нам тоже очень нравится! — кивает Паша. — Вот эта наша любимая!       Я смотрю на указанную картину и невольно соглашаюсь с ребятами. Пожалуй, эта действительно лучшая: матёрый волк в заснеженном лесу — красотища!       — Мы тоже умеем вышивать бисером, — заявляет Саша. — Но это реально сложно!       — Я бы попробовал, — улыбаюсь я.       — Тогда могу научить, — вдруг слышим мы голос с балкона.       Не спеша в комнату заходит мужчина лет сорока. Поправляя свои прямоугольные очки, он вдруг улыбается и выдаёт:       — Интересный у тебя рисунок на толстовке, говорящий.       — Что-то имеете против? — решил уточнить я.       — Да упаси боже, — тут же фыркает он. — Наоборот, я только «за». Люблю креативные иллюстрации. У тебя хороший вкус.       — Спасибо. Мне действительно очень нравится этот принт, хоть выбирал худи и не я, — я киваю, осторожно разглядывая, по всей видимости, дядю Толю.       Мужик оказался достаточно приятной наружности, несмотря на то, что был практически лысый и с усами. Не мой типаж.       — Тогда можно перенести этот рисунок на ткань и вышить бисером. Получится эффектно.       — Блин, а я бы хотел себе такую картину, — признаюсь я, мысленно уже примеряя её в своей комнате.       — Тогда не вопрос. Дай сфотографирую рисунок, а когда будет готово, передам с… Кстати, а ты чей друг?       — Папы! Это папин друг! Его Ваня зовут! — тут же выдают все «тайны» мальчишки.       — А меня Анатолий. Очень приятно.       — И мне приятно, — улыбаюсь я, пожимая руку мужчине.       Я либо сплю, либо реально случилось чудо, и я попал в самую толерантную семью в нашем городе. Не думал, что здесь такие встречаются.       — Значит, передам потом с Генкой. Запоздалый подарок от Деда Мороза.       Когда мы с парнями вышли из комнаты дядь Толи, я не удержался и спросил:       — А он родной вам дядя?       — Конечно, родной, — тут же кивнул Сашка. — Это ж мамин брат!       — Старший брат, — решил уточнить Паша, хоть этого и не требовалось.       — А он один сюда приехал? Или с семьёй?       Пашка посмотрел на меня удивлённо:       — Так мы ж его семья!       — Да не тупи. Ваня жену имеет в виду и детей.       — Дяди Толи? Так у него нет никого, — тут же качает головой младший.       — Да, — подтверждает Саша, — дядя Толя — одинокий волк. Как на нашей любимой картине.       «Одинокий волк» — звучит вполне себе неплохо, но если волка заменить на человека, то фраза сразу теряет всё очарование. И становится грустно.       — Ну что, как экскурсия по дому? — Геннадий встречает нас внизу лестницы.       — Очень продуктивная, — хмыкаю я. — Нарвался на ещё один подарок. Теперь вот буду очень его ждать.       — Какой подарок?       — От дяди Толи! — Паша.       — Картина бисером, — Саша.       — О, значит, уже познакомились, — улыбается Геннадий. — Ладно, пацаны, поиграйте немножко сами теперь, хорошо?       — Ла-адно, — не слишком довольно протягивают дети и быстро убегают обратно наверх.       — Пойдём, Вань, я тебя со своими родителями познакомлю. И с родителями жены, — Геннадий жестом велит следовать за ним. — А ещё с бабулей. Сразу хочу предупредить, она у нас эмм… своеобразная старушка.       Мы заходим в очень просторную кухню-столовую, и я знакомлюсь с двумя пожилыми парами: Галиной Фёдоровной с Петром Сергеевичем (родители Геннадия) и Людмилой Юрьевной с Борисом Николаевичем (родители Марины). «Своеобразной старушки» нигде видно не было, хотя именно она заинтересовала меня больше всех. Что ж, подождём.       Я скромно присел на край небольшого диванчика, глядя на то, как Марина очень ловко, будто это не ей совсем скоро рожать, справляется с приготовлением праздничного ужина. Почему ей никто не помогает? Мне стало вдруг неловко.       — Может, я могу быть чем-то полезен? — вставая с дивана, интересуюсь я. — Дома я часто помогал маме резать салаты.       В воздухе неожиданно повисла секундная пауза. Все, кроме Марины, стали переглядываться друг с другом. Что происходит?       — Самоубийца, — вдруг слышу я слегка скрипучий голос и оборачиваюсь на него. — Проще голову в пасть ко льву сунуть, чем угодить нашей Мариночке.       В комнату вальяжно входит та самая «своеобразная старушка», внимательно разглядывая меня. Не понять, что это именно она, было просто невозможно. Потому что часто ли в обычной жизни можно встретить женщину преклонного возраста с нежно-голубыми дредами? Лично я видел впервые.       — Валентина Михайловна, ну что вы такое говорите, — тут же встал на защиту своей жены Геннадий. — Марина просто любит, когда к приготовлению пищи подходят со всей серьёзностью.       — Поняла, бабуля, — расплылась в улыбке Марина, обнимая мужа.       — Поняла, — невозмутимо кивает Валентина Михайловна, направляясь в сторону обеденного стола. — Поняла, что с мужем тебе повезло. Я б от такого сама не отказалась. Задница у него что надо.       — Мама! — Людмила Юрьевна дико покраснела, а затем перевела на меня извиняющийся взгляд. Хотя лично мне стало только веселее. Как, впрочем, и всем остальным.       — А что сразу «мама»? Мама разве не человек? Или старики уже не люди? — она, не спеша, опираясь на затейливую трость, подошла к стулу с высокой спинкой и присела на него.       Наряд у неё, кстати, тоже был соответствующий. Никаких юбок в пол и вязаных кофт. Модный чёрный спортивный костюм с золотыми вставками и надписями. Ох, готов поспорить, что рваные молодёжные джинсы у этой старушки тоже имеются.       — Так, значит, я всё же могу помочь? Обещаю, что подойду к нарезаниям салата со всей возможной серьёзностью, — решил вернуться к предыдущей теме я.       — Ну что ж, тебя предупредили, — усмехается Валентина Михайловна, отправляя в рот дольку мандаринки.       — Вань, раз ты добытчик важнейшего ингредиента для оливье, — улыбаясь начала Марина, — то, я так и быть, доверю его приготовление тебе.       — Какая честь, — ёрничает «своеобразная старушка», доедая мандаринку. — Ты только, Марин, сразу по пунктам всё распиши: как держать нож, под каким углом резать, какое расстояние выдерживать… И линейку ещё предложить для точности не забудь.       — Бабуль, не переживай, — невозмутимо отвечает Марина, совершенно не обидевшись. — Я уверена, Ваня справится и без линейки.       — А вот я теперь не уверен, — нервно хихикаю я.       — Да не слушай ты бабушку, лучше вот, держи фартук, чтоб свою красивую толстовку не заляпать. На самом деле не такая я уж и мегера, — слегка наигранно закатывает глаза она. — Казнить никого не буду. Праздник же.       Впервые в жизни к нарезанию ингредиентов для оливье я подошёл с такой огромной ответственностью.       — Ну вот видишь, ты отлично справляешься, — похвалила меня Марина.       В тот же момент практически все недоверчиво уставились в салатницу передо мной, чтоб оценить работу. Неужели Марина до сегодняшнего дня ни разу никого не хвалила? Как бы теперь не загордиться.       Пиликнула мелодия, и Валентина Михайловна тут же вытащила из кармана смартфон.       — Опять мне этот старый хрыч написывает, — презрительно фыркает она, постукивая ярко-розовыми ноготками по золотистому набалдашнику трости. — Ну вот не понимает человек. Я его уже несколько раз отправляла в пешее эротическое, так нет же! Опять на свидание зовёт!       — Возможно, он просто в вас так сильно влюблён, что не может позволить себе сдаться, — предполагаю я.       — Сдался он уже давно, когда отрастил себе живот, — усмехается она.       — Ну, любят же не животом, а…       — Членом, ага.       — Вообще-то я хотел сказать «сердцем», — я не удерживаюсь и хохочу.       — Нравишься ты мне, Вань, — вдруг немного грустно улыбается Валентина Михайловна, — такой ещё не испорченный. Но это лечится. Временем.       — Не всех время портит, мама, — многозначительно вскидывает брови Людмила Юрьевна.       — Ой, доня, не нуди, — отмахивается та, — твой отец, царствие ему небесное, был в этом огромный специалист и попил моей кровушки предостаточно, — она снова стучит ноготками по набалдашнику своей чёрной трости, и я невольно начинаю эту трость разглядывать.       К своему удивлению я вдруг понимаю, что золотистый её набалдашник выполнен в виде кобры. Сразу вспомнился Джафар из Аладдина. Надеюсь, эта «милая» старушка не станет так же, как и он, гипнотизировать всех с её помощью. Хотя вот теперь я этому, кажется, даже не удивлюсь.       — Нравится? — заметив мой интерес, спрашивает Валентина Михайловна. — Это моя любимая, из коллекции тростей-шпаг.       — Шпаг? — мои глаза лезут на лоб.       Что я там говорил на счёт удивления? Похоже, я слишком рано решил, что «постиг дзен».       — Шпаг, — подтверждает Валентина Михайловна и наглядно демонстрирует отполированный до блеска клинок. — Помочь нарезать салат, — усмехается она, начертив в воздухе знак Зорро.       — Вы просто невероятная! Был бы натуралом — женился бы на вас!       Я сам не понял, как это произошло. В какой момент я так расслабился, что стал совершенно открыто говорить о своей ориентации? Как только я это осознал, очко непроизвольно сделало жим-жим…       — Ну за такого красавчика я бы и сама с удовольствием выскочила, — хохочет Валентина Михайловна, неожиданно зардевшись.       А больше ничего.       Никакого удивления, отвращения, негодования с фразой: «Гори в аду жалкий пидор!», ну или чего-то подобного.       — Иван действительно очень красивый молодой человек, — вдруг кивнула Галина Фёдоровна. — Как бы Лёнька не испортил…       — Что мне тут нужно испортить? Я готов! — правая рука появившегося вдруг в дверном проёме парня поднимается вверх, насмешливо демонстрируя тугой бицепс.       Я с открытым ртом уставился на него, на мгновение забыв, как дышать. Передо мной вроде бы стояла более молодая версия Геннадия, только в десять тысяч раз красивее. Разве это возможно?       Жизнь меня к такому не готовила…       — Лёнька! — вся семья с радостью обнимает этого парня, а я стою и не знаю куда себя деть.       — Валентина Михайловна, вы как всегда просто сногсшибательны! — сияет своей «голливудской» улыбкой Лёня, целуя довольную старушку в щёку, а потом он вдруг поворачивается ко мне и замирает.       — Да, тебе это не снится, Лёнь. Марине, оказывается, МОЖНО угодить, — хмыкает Валентина Михайловна. — Поэтому нам ничего другого не остаётся, кроме как взять в плен этого парня.       — Предупреждаю, я живым не дамся! — пытаюсь шутить я, хотя остаться в этом доме, с этими людьми я был уже практически согласен.       — Это не страшно, у меня по-прежнему есть лопата, — вдруг подмигивает мне Геннадий.       Я смеюсь, а Валентина Михайловна непонимающе на нас смотрит:       — Лопата? Какая лопата?       — А, неважно, — отмахивается Геннадий, а затем вдруг решает представить меня Лёне. — Братишка, познакомься, это Иван, мой хороший знакомый.       — И по совместительству спаситель оливье, — добавляет Марина, ласково мне улыбнувшись.       — Спасти оливье в такой день — это достойный поступок, — Лёня протягивает мне свою руку. — Очень приятно познакомиться, Вань.       — Мне тоже, — киваю я, с каким-то неописуемым трепетом ощущая в своей руке эту тёплую сильную ладонь.       Так хотелось, как можно дольше сжимать её, но… допустимый временной интервал прошёл, и предложенная рука тут же покинула мои «объятия».       — Ну что, когда будем дарить подарки? — потеряв ко мне интерес, весело спрашивает Лёня у родственников.       — Если это коньяк, то можно прямо сейчас! — тут же подаёт голос Пётр Сергеевич.       — А если это мангал, то подождёт до лета! — подхватывает Борис Николаевич.       Надо же, оказывается они тоже беседы беседовать умеют.       — Лично я буду искать свой подарок под ёлкой, после боя курантов и салюта, — ухмыляется Валентина Михайловна. — А то что ж, я зря что ли писала письмо Деду Морозу и просила PlayStation?       — Мам, ну у тебя же есть уже эта ерунда! Зачем тебе ещё? Лучше б что полезное попросила, — Людмила Юрьевна недовольно поджимает губы.       — У меня PS4, а я хочу теперь PS5! У него больше мощности, скорости и графических улучшений!       — Вот хуже ребёнка, честное слово! Потому что не накажешь!       — Людочка, я всю свою жизнь делала что «надо», можно я хотя бы в старости буду делать что «хочу»?       Людмила Юрьевна тяжело вздыхает, а затем вдруг улыбается:       — Конечно, можно, мам. Купили мы тебе этот PS5. Так что жди теперь, когда Дед Мороз его под ёлку положит.       — Ох, я бы тоже от PS5 не отказался, — завистливо вздыхаю я.       — Приходи в гости, будем вместе рубиться, — тут же приглашает меня Валентина Михайловна, а затем вдруг добавляет: — Но если хочешь, могу свой PS4 подарить.       — Правда?       — Вообще без проблем, — кивает она.       Это уже третий подарок, который обещают подарить мне в этой семье. А банка горошка-то оказалась неплохой такой инвестицией.       Впрочем, никакой горошек не способен дать мне то, чего так страстно жаждет моё сердце, ведь теперь самым желанным подарком для меня стал ОН!       Лёня оказался очень весёлым интересным парнем, чьи истории вся семья слушала чуть ли не с открытыми ртами, периодически хихикая и что-то добавляя своё.       Это просто проклятье! Ну почему он не мог оказаться конченым дегенератом! Тогда бы у меня отлегло от сердца, и я не влюблялся бы в него со сверхзвуковой скоростью!       — Лёнь, давай в «крокодила» сыграем? — вдруг предлагает Валентина Михайловна. — Только показывай ты, а мы будем отгадывать. У тебя это так здорово получается! Карточки со словами вон в том углу лежат.       — Ну только ради вас, Валентина Михайловна! — тихо смеётся Лёня, отправляясь за карточками.       Я продолжаю резать ингредиенты для оливье. Дело движется очень медленно, потому что я максимально стараюсь. Но теперь я ещё и начал останавливаться, чтоб насладиться игрой Лёни.       В какой-то момент, когда все дико тупили и не могли дать верный ответ, я не выдержал и сказал:       — Жадная фисташка.       Лёня вдруг посмотрел на меня с удивлением и даже в какой-то степени с восхищением. Так приятно!       — Верно, — улыбнулся он. — Следующее будет такое…       Лёня снова показывает, но теперь посматривает и на меня. В итоге, я сам не заметил, как втянулся в игру, весело хохоча с остальными.       Когда игра закончилась, Лёня подошёл ко мне и тепло улыбнулся:       — А ты отлично справился. Если б не ты, мне кажется, что до сих пор бы эту жадную фисташку угадывали!       — Ты просто очень понятно показываешь, — пожал плечами я, немного засмущавшись.       — Понятно, но, похоже, только для тебя, — он смотрит мне в глаза, и моё сердце начинает биться в груди, как сумасшедшее.       — Лёнь, помоги заблокировать этого хрыча! — вдруг просит Валентина Михайловна, гневно сверкая глазами в экран смартфона.       Лёня тут же отходит от меня, и я словно остаюсь один во всей вселенной…       — Подарок от моего брата уже хочешь? — вдруг тихо спрашивает Геннадий, хитро сверкая глазами.       — Какой подарок? — я замер, совершенно сбитый с толку.       — Ну как какой? Поцелуй, конечно.       Я тут же вспыхнул, как факел.       — Ну и чего ты сейчас смущаешься? Лёня младше меня на одиннадцать лет. А ещё, в отличие от меня, он не женат…        — Лёня! — в комнату вбегает молодая девушка и повисает на сильной шее парня. Совершенно не женатого…       — Привет, малышка. Соскучилась? — Лёня по кошачьи улыбается, крепко обнимая девушку. Очень-очень красивую девушку. Аж бесит!       — Ни капельки, — она кокетливо дёрнула плечиком, тряхнув своими длинными медными волосами. — Вот ещё, скучать по тебе! Не благородное занятие!       — А вот я по тебе соскучился. Очень! — и он снова крепко обнял захихикавшую девушку.       Стараясь унять тут же вспыхнувшую бурю негативных эмоций, я закусил губу.       Вот так вот, Вань, стоит только понадеяться на возможность взаимной любви, как жизнь тебя тут же макает носом в суровые реалии…       Оторвавшись наконец от Лёни, девушка поворачивается к остальным. Заметив меня, она вдруг начинает с интересом разглядывать мою застывшую от неожиданности персону. Не зная, как на это реагировать, я в итоге тоже стал её изучать.       При детальном рассмотрении она мне показалась ещё более красивой, чем на первый взгляд. Ну что за гадство! Почему у неё не могли оказаться хотя бы маленькие невзрачные поросячьи глазки, вместо этих огромных серых омутов, обрамлённых веером густых тёмных ресниц? Или губы более узкие… нет! Отсутствие губ! Просто полоска, обозначающая рот! А не эти розовенькие нежные губки бантиком… Или огромный шнобель! Вместо этого аккуратненького носика с узкими крыльями… Ну или хотя бы на крайний случай почему она не могла оказаться жирной! Но нет, куда уж там! Она была вся такая фигуристая: с тонкой талией, упругой попой и высокой грудью третьего размера…       Блять! Я сейчас кажется расплачусь…       Стараясь не выдать своих настоящих чувств, я умудряюсь выдавить из себя вполне дружелюбную улыбку. Девушка улыбается мне в ответ своей, конечно же, белоснежной улыбкой. Кто бы сомневался…       В этот момент, её талию собственнически обхватывает сильная рука и прижимает к не менее сильному спортивному телу. Глаза Лёни вдруг смотрят на меня предостерегающе, а губы, которые я только в мечтах мог позволить себе поцеловать, сжимаются в недовольную узкую полоску.       Ну, приплыли… Давайте ещё устроим здесь мордобой за руку девушки, которая меня совершенно не интересует. Естественно на шпагах…       Девушка насмешливо смотрит на Лёню, а потом переводит снисходительный взгляд на меня:       — Я его сестра, — а затем она вдруг берёт и подмигивает мне. — Дядя Толя мне рассказал про интересного гостя, которому он обязательно подарит свою картину. Даже фото «эскиза» показал. Собственно, я поэтому сюда и спустилась, хотя мне ещё надо успеть сделать причёску.       Сестра… Сестра?       Я тут же начинаю сравнивать черты лица и едва сдерживаюсь, чтоб не шлёпнуть себя по лбу. Ну конечно! Она потому и такая красивая, что на Лёню похожа. Впрочем, и на Геннадия тоже. На полном автомате перевожу взгляд на Галину Фёдоровну и Петра Сергеевича и абсолютно не понимаю, как у таких совершенно обычных людей могло родиться целых три бриллианта.       — Что за «эскиз»? — приподнимает бровь Лёня, запуская руку в свою длинную тёмную чёлку, спадающую на левый глаз.       — Очень интересный «эскиз», — хитренько морщит носик девушка и становится похожа на лисичку. — Хочешь, сходи посмотри у дяди Толи.       — Ну я запомнил, Даш. Подлезешь ты ещё ко мне…       — Молодец, Вань! — перехватывает моё внимание Марина, довольно глядя на заполненную салатницу. — Справился просто отлично! Давай сюда фартук и отдохни хоть немного. А то приехал, называется, в гости — работать заставили.       — Никто меня не заставлял, я же сам, — улыбаюсь я. — И мне понравилось. Так что нужно будет настрогать ещё раз оливье — зовите!       — Договорились, — Марина вдруг прищуривается и протягивает мне руку для рукопожатия.       Я тихо смеюсь и пожимаю её.       — Ааа, — вдруг протягивает Лёня, с нескрываемой злобой глядя на мою толстовку. — Так вы тут все сговорились! Порадовать меня решили подарочком… Ну что, сколько он за ночь берёт? А Новогодняя — так, наверно, в десять раз дороже! Вижу, вы прям постарались. Самого сладкого выбрали. Вот сами его теперь и трахайте! Эту шлюху дырявую!       — Лёнь, слова выбирай! — тут же рявкнул Геннадий, угрожающе сжимая кулаки.       — Размечтался о таком крутом подарке, ага, — тут же фыркает Даша. — Чтоб в шлюхах и такие красавчики…       — Перестань корчить недовольную мордасю, Лёнь. У тебя это плохо получается, — невозмутимо осаждает Валентина Михайловна. — Ты же его мысленно уже во всех позах трахнул. Но, уж извини, он — не твой подарочек.       Лёня вдруг плотно поджимает губы, а затем тихо бурчит:       — Не во всех. Во всех ещё не успел…       Я стоял, как громом поражённый, и просто хлопал глазами. Что вообще происходит?       — Тогда, решили нас сосватать? — так же тихо продолжил Лёня, но уже без какой-либо злости.       — Если бы это было так легко, то я стояла бы сейчас с ним в ЗАГСе, — усмехнулась Валентина Михайловна.       — Извините, я, кажется, тут всё-таки лишний, — втянув голову в плечи, быстро произнёс я и вылетел из кухни.       — Вань! Вань, подожди! — услышал я вслед голос Геннадия. Я не обернулся. — Вот ты дебил, Лёня!       Я мчался в сторону прихожей, совершенно не представляя, как я буду добираться до дома. Торопливые шаги раздались позади меня, и я знал, кому они принадлежат.       Когда меня осторожно взяли за запястье и стали поворачивать к себе, я выпалил всё, как на духу:       — Геннадий, спасибо большое за приглашение. Было весело, но на подобное я не подписывался! Я…       — Вань, прости. Я дурак… — Лёня виновато склонил голову, морщась от досады. — Если ты мне дашь возможность, то я всё объясню. Меня просто в какой-то степени триггернуло… Но это меня, конечно же, не оправдывает. Извини…       — Тебе что, когда-то подарили проститута, но не сказали, что это проститут? — едва справляясь с волнением от близости этого парня, выдохнул я.       — Почти. Мой парень… Мой БЫВШИЙ парень, столько раз наставлял мне рога, что меня от шлюх теперь просто воротит…       — Ты не подозревал, что он тебе изменяет?       Лёня вдруг тяжело вздыхает, а затем осторожно сжимает мою ладонь и тянет за собой:       — Пошли поднимемся на балкон. Я тебе всё расскажу. Никому не рассказывал полностью, даже Даше, а тебе расскажу. Надо платить за свои ошибки…       Я иду за Лёней молча. Его рука такая обжигающе-приятная, что прикосновение проникает в самое сердце. Не знал, что такое возможно.       Он заводит меня явно в свою комнату, а потом через неё на балкон. Тут было так же уютно и хорошо, как и во всём остальном доме. Вот только рядом с Лёней, почему-то всё казалось ещё прекраснее.       — Когда на одной из вечеринок я познакомился с Андреем, мне он показался хорошим парнем. Достойным. Мы начали встречаться, а через год мне добрые люди показали видео, где Андрей самозабвенно трахается с другим на какой-то тусе. Когда я предъявил это Андрею, он рыдал в три ручья и уверял меня, что ничего не помнит. Что ему по-любому подсыпали в стакан какую-то наркоту, возбудитель, и он поэтому ничего не соображал. Я ему поверил, я его простил, — Лёня грустно улыбнулся и провёл рукой по лицу.       Я молчал. Решил не перебивать, потому что тема была действительно сложная. Болезненная…       — Через полгода я случайно увидел фото с одной закрытой вечеринки. И среди всего этого веселья фигурировал Андрей. Он качественно отсасывал какому-то левому типу, одновременно насаживаясь на член другого… — Лёня сжал кулаки, а затем звучно выдохнул, стараясь успокоиться. — Андрей клялся всем чем только можно, что это фотошоп. Что его просто хотят подставить, и что такого безобразия никогда не было. Я снова поверил. Но всего через месяц я застал его прыгающим сразу на двух членах… Шах и мат.       — Ты любил его? — я сам не ожидал, что осмелюсь задать такой вопрос.       Лёня пожимает плечами:       — Наверно. Но я этого уже даже не помню. Мне просто мерзко. И я очень злюсь на себя, что доверился ему. Ходил, цепляясь рогами за каждую ветку столько времени!       — Да, думаю, никто не любит, когда его обманывают. Да ещё так…       Лёня согласно кивает, а затем вдруг смотрит пристально мне в глаза и спрашивает:       — Ну а ты? Тебя в отношениях не обманывали?       — Пытались, — киваю я, усмехнувшись. — Брэд Питт долго улыбался мне с плаката, а потом взял и женился на Анджелине Джоли. Вот и все мои отношения…       — Они давно расстались.       — Но принять назад я его уже не смогу, — я развожу руками, избегая смотреть Лёне в глаза.       Мой рассказ про «отношения» был таким смехотворным после его откровения, что мне стало вдруг стыдно.       — Теперь я чувствую себя ещё большим дебилом, — вздыхает Лёня, и я удивлённо вскидываю брови. — Назвал тебя шлюхой, а ты… в отношениях даже ни разу не был.       — А, ты об этом. Ну… если так подумать, то… когда я дрочу, я крайне непостоянен в своём выборе.       Теперь приходит очередь Лёни вскидывать брови.       — В выборе порно, — поясняю я. — Одно и то же я обычно не смотрю. Я хулиган!       Лёня на секунду замирает, а потом прыскает со смеху:       — Ты просто чудо!       — Надеюсь, что не юдо, — добавил я, потирая своё предплечье от неловкости.       — Нет. Точно, нет, — парень улыбается, а через пару секунд вдруг тяжело вздыхает. — Вот блядство! Вань, хочешь на чистоту?       Я неуверенно киваю, не понимая к чему он клонит.       — Я, когда тебя увидел, чуть на стены не полез. Думал, ну подстава! Такой мальчик сладкий, и не по мою душу. А потом эта толстовка, и мне бы радоваться, прыгать до потолка, а перед глазами сразу красная мигающая табличка «ОПАСНОСТЬ». Мыслей просто вихрь, и все они одна хуже другой. Вань, ты бы только знал, как меня вся семья просто достала с этим Андреем. С самого начала наших отношений клевали в темечко: «Брось его, брось!», но не прямо, конечно, намёками всё, но бесили дико! А тут я с ним наконец расстался, думал выдохну, а они все, как один: «Смотри, не сойдись с ним снова! Найди хорошего парня! Оглянись вокруг!» Правда был ещё отдельный совет от Валентины Михайловны: «Трахай всех красивых мальчиков, наслаждайся молодостью!», и вот он меня и подвёл… — Лёня запускает пальцы в волосы и снова тяжело вздыхает. — Ну вот где вся моя семья натуралов могла взять парня моей ориентации? Да ещё и такого красивого? Элитный проститут — это первое, что пришло в голову. Но бомбануло меня именно от того, что меня хотят надурить. «Клин клином!» — как говорил Генка, но не шлюху шлюхой же! Вот я и взорвался. А теперь так стыдно перед тобой, что просто не знаю, как загладить свою вину!       — Ты всё честно мне рассказал, и этого вполне достаточно, — улыбнулся я, дотрагиваясь до его руки. — Твои причины мне ясны. Да и вообще, кто застрахован от ошибок? Все мы люди.       — А ты, похоже, ангел!       — Не, я — чудо! Но, прошу заметить, не юдо!       Мы дружно смеёмся, когда у Лёни вдруг вибрирует телефон.       — Да, бля-а! — протягивает он после прочтения сообщения, закатывая глаза. — Вань, побудешь здесь? Я сейчас быстро схожу, водички нам с тобой принесу. А заодно докажу этой любопытной семейке, что я тебя тут не насилую.       — Хорошо, — киваю я, тихо хихикая.       Лёня вышел из комнаты, но всего через пару минут дверь открылась снова.       — Лёня? — произношу я и вдруг понимаю, что мой голос прозвучал с кем-то одновременно.       — Ты, блять, кто такой? — на меня с неприкрытым отвращением смотрит парень, весь закутанный в меха, и который даже не удосужился снять обувь в прихожей.       — А вы?       — Я — парень Лёни, — высокомерно произнёс он. — А вот ты явно лишь временная подстилка. И какая безвкусица на тебе надета! Ты что, ребёнок?       — Лучше быть ребёнком, чем шлюхой, — парирую я, ибо нефиг обсирать подарок моей мамы!       — Чё сказал? — прорычал судя по всему Андрей, делая шаг ко мне навстречу.       — Всего лишь правду.       Парень недовольно кривит свои накачанные губы и пренебрежительно фыркает.       К моему некоторому огорчению, этот Андрей оказался довольно симпатичным. Мне с таким точно не тягаться.       — Правда меняется в зависимости от того угла, под которым ты на неё смотришь, малыш, — парень манерно поправил свои модно подстриженные обесцвеченные волосы.       — И под каким же углом измены перестают быть изменами? — с вызовом вскидываю подбородок я.       — Под углом «свингеры».       — Ага, даже в названии уже есть намёк про свиней. Наверно, это про тех, кто занимается групповым сексом, не предупредив вторую половинку.       — Слышь, тебя это вообще ебёт, а? Или тебе просто завидно? Впрочем, мне плевать. Лёня всё равно будет моим. Я знаю, как он любит, какой секс предпочитает…       — Да, верный.       — Пфф! Глубокий минет, чтоб сперма аж с соплями выходила. Умеешь так? А предложить свою дырку без нудных подготовок? Чтоб с размаху и на всю длину? На всю Лёнину длину. Такие калибры, как у него, ещё поискать надо. Хотя ты это уже и так знаешь. Ну а что на счёт фистинга? Рука в жопу у тебя залезет? Но чтоб при этом быть не ведром, а сжимать мышцы как надо!       — Чтоб потом на два члена сразу садиться, да? — дополняю я, чувствуя, как мне становится мерзко и обидно за Лёню.       — Между прочим, это дико охуенно. А ты просто ещё маленький и глупый. И веришь в розовых слонов.       — Может, и верю. Но я не говорил, что два члена за раз — это плохо. Плохо — не говорить своему парню о своих пристрастиях, а потом постоянно врать ему!       — Андрей, какого чёрта ты тут делаешь? — неожиданно слышим мы и тут же поворачиваемся на злой голос Лёни, который с такой силой поставил два стеклянных стакана на столик, что расплескал воду.       — О, сладкий мой! — парень сразу же кидается на шею Лёни и начинает осыпать поцелуями застывшую в отвращении маску лица. — И прошу, не называй меня Андрей! Я — Эндрю!       — Хуэндрю. Катись отсюда!       — Слушай, Лёнь, я дал тебе целых полгода остыть. Может хватит уже злиться? По-моему, сегодня отличный день, чтоб начать всё заново.       — Извини, не могу согласиться. Рога мешают кивнуть.       — Не понимаю, откуда у тебя рога. Я тебе никогда не изменял! Потому что душой я всегда был тебе верен!       — Снова извини, но твоей «верной» души мне мало. Вот такой я эгоист. Мне ещё верное тело подавай! — Лёня отталкивает от себя Эндрю, с презрением глядя на него.       — Ты такой жестокий! — вдруг кричит парень. — Ты ведь всегда знал, что я такой! Знал, и тебя это устраивало!       — Что? Это когда меня такое устраивало? — у Лёни едва глаза на лоб не полезли.       — Всегда. Или ты хочешь сказать, что действительно верил в мои нелепые оправдания? Признайся уже наконец! Признайся себе! Что ты всё понимал и просто оставался со мной! Это был твой выбор!       Лёня впал в ступор. И, кажется, я тоже.       — Лёнь, — тихо позвал Эндрю, дотрагиваясь рукой до щеки парня. — Давай начнём всё сначала. Больше никакой лжи, обещаю. Мы же уже знаем друг друга как облупленные.       — Давай, — вдруг кивает Лёня, и у меня тут же в ушах словно что-то зазвенело.       Схватившись за грудь, я осторожно выскользнул за дверь. В голове была пустота, в душе, кажется, тоже…       На лестнице меня перехватил Геннадий.       — Вань, дети впустили тут одного человека, ты не видел… — начинает он, а затем вдруг осекается. — С тобой всё в порядке?       Я смотрю на его обеспокоенное красивое лицо (не такое красивое, конечно, как у Лёни) и спрашиваю в лоб:       — Скажите, вы ведь не просто так меня к себе пригласили, да? Вы надеялись, что я понравлюсь вашему брату, и он забудет про Эндрю?       Геннадий тут же нервно облизывает губы, а затем виновато склоняет голову:       — Прости. Но мне правда показалось, что тебя послали мне сами боги. Чтобы сделать Лёню счастливым.       — Понятно. Вот только Лёня согласился снова встречаться с Эндрю, — грустно улыбаюсь я. — Извините, что не оправдал ваших надежд. Я всё же не так хорош, как вы обо мне подумали.       — Серьёзно? — Геннадий накрывает лицо рукой. — Тогда он просто не заслуживает такого замечательного парня, как ты. Дебила кусок!       — Так что наша встреча никакая не воля богов, просто обычная случайность, — вздыхаю я.       — «Случайности не случайны» — как говорила одна мудрая черепаха, — улыбается Геннадий. — Зато ты понравился всей семье. Даже больше того, они все от тебя без ума. Особенно Валентина Михайловна.       — На самом деле это взаимно. Я словно дома очутился, — признаюсь я.       — Тогда пойдём, Вань. Встретим этот Новый год вместе. А Лёнька пускай катится…       — В пизду! — слышим мы яростный крик Эндрю, а следом громкий хлопок дверью.       Он пролетает мимо нас с Геннадием, просто испепелив меня своим переполненным ненависти взглядом.       — Живите счастливо! И обосритесь в один день! — шипит он. — Ноги моей больше не будет в этом гадюшнике!       — Очень на это надеюсь, — кивает Геннадий.       Мы слышим, как хлопает ещё одна дверь, и, кажется, оба вздыхаем с облегчением.       — Вань, — зовёт меня знакомый голос. — Ты почему ушёл?       — Я… Мне… Мне показалось, что ты согласился снова встречаться с Эндрю, — признаюсь я.       — Да никогда в жизни.       — Ладно, я вас оставлю, — вдруг подаёт голос Геннадий. — Но давайте уже спускайтесь. За стол садиться пора.       Он уходит, а Лёня начинает медленно приближаться ко мне.       — Я сказал ему тогда «Давай», а потом добавил «Давай вали отсюда», но ушёл почему-то именно ты.       — Я вторую часть предложения не услышал, — сконфужено улыбаюсь я. — Но мне показалось, что ты действительно всё осознал. Что никогда не верил ему и просто принимал его такого, какой он есть.       — Я действительно осознал, — кивнул Лёня, — вот только не это.       — А что тогда? — удивился я.       — Что, когда я увидел измену самолично, я испытал огромное облегчение. А всё потому, что я не мог бросить Андрея без веской причины. Совесть не позволяла. Хотя я давно понял, что не люблю его. Слишком мы с ним разные. Разные ценности, взгляды, желания и мечты. Словом, не по пути, — Лёня смотрит на меня с какой-то практически осязаемой нежностью, а потом добавляет: — Спасибо тебе.       — За что? — не понял я.       — За то, что помог осознать это. Такое облегчение, что словами не передать, — он ласково берёт меня за руку и легонько тянет за собой. — Пошли ко всем остальным. Новый год праздновать.       — Пошли, — киваю я, расплываясь в улыбке. — Нужно обязательно успеть попробовать моё оливье. С целой банкой горошка, явно приносящего удачу.       — Приносящего удачу? Мне надо, — вдруг слышим мы голос дяди Толи. — Ведите меня к этому волшебному оливье!              

***

      

      Встретить свою настоящую любовь в новогоднюю ночь — сказка для наивных детишек. Я не такой. Я давно не верю в Деда Мороза и его волшебный мешок с подарками. Но тогда почему, пока бьют куранты, я смотрю в изумительные серые глаза едва знакомого парня и всем своим не верящим в чудеса сердцем загадываю желание, чтоб он был моим? На всю долгую и счастливую жизнь.       — Ура!!! — хором кричим мы, чокаясь бокалами с шампанским. — С Новым годом!!!       — Бухаем! — добавляет Валентина Михайловна, весело хохоча.       — А теперь время фейерверков! — объявляет Геннадий, когда каждый осушил свой бокал. Детям, естественно, достался сок.       Вся семья тут же быстро бежит в прихожую, одеваться.       Я даже и не подозревал, что все эти стандартные новогодние действия можно делать с таким азартом и весельем. Ох, теперь хочется, чтоб каждый Новый год был таким!       — Как же красиво! — выдыхаю я, с восхищением глядя на разноцветные взрывы.       — Это ты красивый, — вдруг слышу я практически у самого уха.       Я тут же запомидорился, грешным делом подумав, что у меня уже начались слуховые галлюцинации. Газики у шампанского могут быть крайне коварными.       — Очень красивый, — добавляет Лёня, и от его счастливой улыбки у меня едва не подкашиваются ноги.       Лёня меня приобнимает, и мы словно настоящая парочка стоим и любуемся салютом. Так хорошо, что даже не верится…       — Так! Ну всё! Где там мой PS5? — Валентина Михайловна с явным предвкушением потирает руки, облачённые в модные чёрные митенки.       Мне кажется, что эта старушка бежала к ёлке даже быстрее детей. Так и знал, что трость ей только для дуэлей!       Большая красиво наряженная ёлка была просто завалена подарками. Кто и когда только успел это сделать?       Пришлось напрячь память, чтоб в моём внутреннем экране возник образ Марины, которая дольше всех не выходила из дома. Неужели она? Так под платьем у неё не ребёночек в округлившемся животике, а мешок с подарками! Секрет раскрыт!       — Прости, Вань, Дед Мороз оставил записку, что твои подарки задерживаются, — немного виновато произнёс Геннадий.       — Ой, да можете отдать мне мой носок с угольками — я знаю, что вёл себя очень плохо в том году, — перевожу всё в шутку я, желая разрядить обстановку.       — Не знаю, Вань, но оливье у тебя получился выше всяких похвал, — улыбается Марина.       И вся остальная семья словно по команде согласно закивала.       — Так что жди запоздалых подарков от Деда Мороза, он обещал исправиться, — подытоживает Марина.       — Да скажите Деду Морозу, что он может не напрягаться, я сам принёс лишь банку горошка, — смущённо проговорил я, хоть и слова Марины мне были очень приятны.       — Так этот же горошек приносит удачу, — тут же улыбнулся дядя Толя, — а волшебство бесценно!       — И ведь не поспоришь, — киваю я, тихо хихикая.       — Ну что, Вань, уже определился, у кого в комнате ночевать будешь? — словно невзначай задаёт вопрос Валентина Михайловна, разглядывая белую коробку с нарисованной на ней игровой приставкой. — Моя прелесть!       Я часто хлопаю глазами. Я вообще про это не думал! А вот теперь — да.       — А разве это не очевидно? — Лёня смотрит на «своеобразную старушку» с каким-то вдруг вызовом.       — А почему это должно быть очевидно? — Валентина Михайловна дёргает плечиком, хитро прищурив глаза. — Может, Ваня со мной ночевать хочет. Я его по крайней мере не изнасилую. Наверно.       — Это я его не изнасилую, а вот вы можете, — усмехается он, а затем поворачивается ко мне. — Но решать тебе, Вань. Я или Валентина Михайловна?       — Зачем выбирать, когда можно лечь возле ёлки втроём, — выкручиваюсь я, невинно хлопая ресницами.       — О, нет! Храп одного человека я ещё, может, смогу выдержать, но сразу двоих — увольте! — наиграно закатывает глаза Валентина Михайловна. — Я тогда лучше посплю в обнимку с моей плоечкой, — прижимая к себе коробку с приставкой, мечтательно вздохнула она.       — Вот и договорились! — подытоживает Лёня, довольно растягиваясь в улыбке, словно кот.       — Но если он будет к тебе приставать, то беги сразу ко мне. Я одолжу тебе шпагу, чтоб ты смог защитить свою добродетель, — хмыкает Валентина Михайловна, похлопывая по трости.       — Да не буду я приставать! Не буду! — недовольно цокает Лёня. — Обещаю!              

***

             Я лежал рядом с Лёней в одной кровати, чувствуя, как сердце бешено бьётся в груди, приятно отдавая в пах.       Кровать была большая, просторная, и сейчас мне это дико не нравилось. Мы вроде бы были так близко, но в то же самое время так невыносимо далеко. Просто пытка!       — Доброй ночи, Вань, — тихо произносит Лёня и просто закрывает глаза.       — Доброй ночи, — повторяю я, разочарованно вздыхая.       И всё. Тишина. Ни шороха.       Расстроенный, я пытался как мог заснуть, но сон никак не хотел идти, хотя уже было практически утро.       Не знаю, сколько в итоге прошло времени, но я не выдержал.       — Лёнь? — тихо позвал я, вглядываясь в его лицо.       Из-за фонаря на улице в комнате было не слишком темно.       — Лёнь, ты спишь?       В ответ была по-прежнему тишина. Мерное дыхание вздымало закутанную в одеяло грудь парня. Очень рельефную спортивную грудь, с небольшими розовыми сосками. Да-да, я успел разглядеть перед тем, как Лёня резво нырнул под одеяло. И сейчас мне так дико хотелось дотронуться до этой роскошной груди рукой!       Ногти впиваются в ладони, и я сдерживаю себя из последних сил.       Силы быстро кончились, каюсь! Плоть моя слаба!       Я осторожно сажусь в кровати и, словно кошка, медленно крадусь в сторону Лёни. Приблизившись, я зависаю над его лицом и любуюсь. Он даже в темноте был прекрасен! Совершенно не думая о возможных последствиях, я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его щеке.       Ничего не произошло. Лёня как спал, так и продолжил спать. Немного разочарованно я отползаю на своё место. Надо попытаться заснуть. Вот только бодро упирающийся в трусы член со мною был категорически не согласен.       Выдержав не больше пяти минут, я снова ползу к Лёне. В этот раз мои губы гораздо смелее прижались к его щеке. Как же приятно его целовать!       А если в губы?       От этой мысли электрический разряд пробежался по телу и ударил прямо в пах, что я едва сумел сдержать стон.       Я завис над Лёней, впервые в жизни гипнотизируя чьи-то губы. Почему же так страшно к ним прижаться? Ну даже если Лёня проснётся, не ударит же он меня за это? Хотя, если он просто словами меня отвергнет, то будет даже больнее, чем от удара.       Рискнём?       Я медленно наклоняюсь, касаясь своими губами таких желанных губ. В этот же момент меня вдруг опрокидывают на спину и впиваются в мой рот жадным, изголодавшимся поцелуем. От неожиданности я даже испуганно вскрикнул, но сладкие волны возбуждения быстро успокоили мои оголившиеся нервишки.       — И что это было, Вань? — вдруг насмешливо спрашивает Лёня, оторвавшись от моих губ. — Ты ночной похититель поцелуев, признавайся?       — Этот секрет я заберу с собой в могилу, хоть что со мной делай!       — Хоть что, говоришь… — Лёня коварно ухмыляется, и я чувствую его руку на своей груди. Пальцы задевают сосок, вырывая из моего горла неожиданный стон. — Эх, какие перспективы, но надо спать.       — Что? Почему? — я был не согласен, а мой член так тем более!       — Ну я ведь практически кровью подписал своё обещание не приставать к тебе сегодня.       — А можно тогда я к тебе буду приставать?       — Снова поцелуешь в щёчку? — Лёня расплывается в улыбке, нежно поглаживая костяшками пальцев мою скулу.       — Могу не только в щёчку! — выпалил я и тут же покраснел. Слишком двусмысленная была фраза.       — Правда можешь? — Лёня вдруг с такой нескрываемой похотью на меня посмотрел, сминая большим пальцем руки мои губы.       — Но… но горловой точно не получится! Наверно, — заикаясь, промямлил я.       Лёня удивлённо округляет глаза, а затем громко хохочет.       — Ты — прелесть!       — Мы же вроде договорились, что я чудо, — напоминаю я, пылая как зад макаки.       — Угу. Прелестное чудо, — Лёня кивает, а потом вдруг становится такой серьёзный, что на душе появляется тревога.       — Ты… ты расстроился, что я не умею?       — Вообще ни капельки, — тут же качает он головой, а затем… — Вань, давай встречаться?       — А? — я тупо хлопаю глазами, пытаясь переварить услышанное.       — Хочешь быть моим парнем? Я понимаю, что мы с тобой знакомы всего ничего, но вдруг это судьба. Как думаешь, подходит ли тебе такой вариант, как я?       — Лучшего варианта и желать нельзя, — улыбаюсь я. — Конечно, хочу!       Лёня зеркалит мою счастливую улыбку, а затем целует. Сладко.       — Надо закрепить наш союз особым фейерверком, — хитро блестя глазами, сообщает мне Лёня.       — Каким? — не понял я.       Но Лёня ничего не отвечает, он вдруг быстро скрывается под одеялом, а потом…       — Лёня! — я дёрнулся от неожиданности, но парень быстро вернул меня на место.       — Лежи смирно. И тогда я покажу тебе, как умею целовать я. Горловой не обещаю, потому что никогда его не делал, но, похоже, с твоим размерчиком, мне придётся учиться.       Я быстро остаюсь без трусов, разрываемый возбуждением просто на части. Лёня разводит мои ноги в стороны, и его горячий язык прижимается к моей жаждущей плоти. Так приятно, что я уже едва не кончил!       Лёня обводит мою головку кончиком языка, а затем заглатывает до упора в горло. Вот теперь кончил… Позорно быстро слил, но мне так хорошо!       Глаза тут же начали слипаться. Любовник из меня, конечно, такой себе…       Лёня улыбается, вытирая свой рот тыльной стороной ладони.       — Спи, мой хороший, набирайся сил, — он притягивает меня к себе на грудь и целует в висок. — Они тебе совсем скоро ой как пригодятся.              

***

             Утром я проснулся от того, что меня кто-то очень нежно целует.       — Вставай, соня, — выдыхает мне в волосы Лёня, прихватывая зубами мочку моего уха. — Уже почти час дня.       — Ммм, — протягиваю я, обвивая руками его шею и зарываясь пальцами в волосы. Влажные волосы. — Ты уже душ принял?       — Угу, не дождался тебя. Но если хочешь, я схожу туда ещё раз. С тобой.       И вот тут же в моей памяти всплывают наши ночные шалости. Точнее шалил в основном Лёня, а я мало того, что быстро кончил, так потом ещё и тут же вырубился. Стыд-то какой!       — Ты чего засмущался? — улыбается Лёня. — Не хочешь, чтоб я тебя полностью голеньким увидел?       — Хочу… хочу увидеть полностью голеньким тебя. Но мне стыдно не за это…       — За что тебе вообще может быть стыдно? — Лёня слегка удивлённо приподнял брови.       — Я уснул, — отворачивая голову в сторону, тихо пробубнил я.        Лёня вдруг смеётся, а затем сгребает меня в объятия:       — Поверь, я не обиделся. И своё я ещё успею получить сполна. Но если тебе так не терпится отдать должок, можем начать прямо сейчас, — он коварно блестит глазами, прижимая мою руку к своему паху.       Ладонь обожгло даже через трусы! Член у Лёни стоял по стойке смирно, что я вообще не понимаю, как он при всём при этом умудрялся быть такой спокойный.       — Я… Я бы хотел, — дико смущаясь промямлил я. — Только я не умею. Вдруг не получится…       В голове сразу всплыли слова Эндрю: «Я знаю, как он любит, какой секс предпочитает… Глубокий минет, чтоб сперма аж с соплями выходила. Умеешь так?»       Вера в то, что у меня может получиться хотя бы обычный минет, моментально улетучилась.       — Чтоб получилось, надо пробовать, — пошленько улыбается Лёня, а затем целует в губы. — Но если боишься, то я продолжу загонять тебя в долги.       Его рука быстро скользит к моему члену и ловко обхватывает напряжённый ствол. И только теперь до меня вдруг доходит, что я спал без трусов.       — Какой же ты сладкий, — стонет Лёня. — Лежал весь такой с голенькой попкой, что я едва не сорвался! Была бы у тебя дырочка разработана — проснулся бы ты совершенно от других поцелуев, — и это прозвучало, как обещание.       Жди, Ванюш, это в будущем. Когда дырочка будет уже разработана…       Просто горю нетерпением!       — На самом деле у нас с тобой совсем немного времени, — с досадой вздыхает Лёня. — Зная мою семейку, уже скоро кто-нибудь из них начнёт долбиться в дверь. Поэтому придётся по-быстрому. Справишься? — его глаза насмешливо блестят, но я прощаю ему этот подкол.       Лёня целует меня. Глубоко, страстно, сладко… На самом деле до Лёни я не целовался в засос ни с кем, но сориентироваться оказалось не сложно. Особенно, когда тебя целуют так умело.       Я не удерживаюсь и провожу рукой по спине парня. До самой попы. Но когда пальцы задевают резинку трусов, я тушуюсь и начинаю убирать руку. Лёня не даёт. Он перехватывает её и прижимает обратно. Зафиксировав моё запястье, он моей рукой стягивает с себя трусы. Я чувствую упругую плоть под своей ладонью и едва не мурлыкаю от удовольствия.       — Хочется трогать — трогай, — ухмыляется он.       — Договорились, — расплываюсь в улыбке я, а затем добавляю вторую руку и с наслаждением сжимаю восхитительные булочки.       — Всего бы тебя исцеловал, — вдруг рычит Лёня, а затем прижимает свой член к моему. — Бля, ещё бы пара сантиметров и у меня бы были комплексы. Никогда бы не подумал, что такое возможно.       Я опускаю взгляд вниз и вижу, что уступаю размеру своего парня всего на какой-то жалкий сантиметр. Невольно думаю про Эндрю. Похоже, у него в трусах всё печально.       Лёня снова меня целует и начинает двигать рукой. Дрочить сразу два члена у него получается отлично. Я плавлюсь, растекаясь лужицей. Как же хорошо! Сейчас кончу…       — Потерпи, малыш, ещё чуть-чуть, — шепчет Лёня мне в губы. — Давай вместе.       Понятия не имею, как можно отодвинуть свой оргазм, когда ощущения просто зашкаливают! Так что пообещать я ничего не смог.       — Ааа… — вырывается из моего горла, а затем упругая струя бьёт мне на живот.       Хотя погодите, две струи. Прекрасно!       — Ммм… — слышу я тихий стон возле уха, и какое-то неизвестное ранее умиротворение разливается у меня в душе. — Молодечик, — шепчет Лёня, осыпая моё лицо короткими поцелуями. — Справился.       — Это получилось случайно, — признаюсь я.       — Не переживай, натренируем твоё тело, будет слушаться. Обещаю.       — Эй, голубки! Вы закончили там ворковать? — слышим мы голос Валентины Михайловны из-за двери. — Обедать пора. Марина на стол накрывает.       — Сейчас спустимся! — кричит Лёня, а затем вдруг слезает с кровати и подхватывает меня на руки. — Только трусишки наденем!       — Уж будьте добры, — хмыкает «своеобразная старушка», — а то сосисочную никто у нас пока не открывал! Я пошла вниз.       — А мы пошли с тобой в ванну. Помоем твой испачканный животик, — улыбается Лёня. — А может, испачкаем тебе ещё и попку.       — Эй! Я на это не подписывался! — в шутку начинаю брыкаться я.       — Поздно. Я тебя уже пометил, так что теперь ты МОЙ! — он прикусывает моё плечо, а я весело хохочу, стараясь увернуться. — Ладно. Так и быть. Твою попку пачкать будем попозже, когда нас никто подслушивать не будет, а то ты довольно громкий. Так сладко стонешь!       Я тут же вспыхнул. Ну вот, оказывается, я не способен контролировать не только свой оргазм, но и даже собственный голос.       — Эй, ты чего? Это не минус, — чмокая меня в губы, усмехнулся Лёня. — Это огромный жирный плюс. И я теперь знаю, что буду наслаждаться музыкой твоего голоса, когда стану очень сладко и максимально качественно ласкать твою дырочку.       По моему телу побежала дрожь предвкушения. Что ж, я так и быть потерплю. Но потом, держите меня семеро…              

***

             — Значит, здесь ты живёшь? — уточняет Лёня, разглядывая мой дом из окна машины.       — Ага, — киваю я, не сумев сдержать грусть в голосе.       — Эй, малыш, ты чего? — ласковая рука ложится на моё колено.       — Просто… Такое ощущение, что вот сейчас я выйду из твоей машины и самый прекрасный сон закончится…       Лёня вдруг облизывает губы, а затем поджимает их. Готов спорить, что он хотел меня поцеловать, но сдержался, так как кругом полно людей.       — Это не сон. Я приеду за тобой завтра. И буду писать. Так часто, что ты от меня устанешь.       — Не дождёшься! Так что пиши мне постоянно!       — А ещё присылайте друг другу дикпики, — вдруг добавляет Даша, которая сидела на заднем сидении.       — Именно так и поступим, — совершенно серьёзно кивает Лёня.       — А вот это не обещаю, — в панике я начинаю отрицательно махать руками. — У меня нормально не получится!       — Хорошо, потом вместе тогда пофотаемся, и всё обязательно получится, — пошло блестит глазами Лёня, а я снова краснею до кончиков ушей.       Выйти из машины я себя просто заставил. Заставил я себя и пойти к дому, а потом и зайти в подъезд.       Но не успеваю я даже закрыть за собой дверь, как следом за мной в подъезд заходят трое.       — Эй, пидор! Что, от своего дружка приехал? Надолбились в жопы?       — Отвали, Сид!       — Ща как отвалю! — меня окружают со всех сторон, и он замахивается кулаком.       — Зая! Ты ещё не успел убежать к себе? — в подъезд вдруг заходит Даша.       Я смотрю на неё и словно вижу в первый раз. Ну просто секси-тёлочка недалёкого ума. Что происходит?       — Ой, зая! Это твои друзья? Эх! А я думала мы будем тут только вдвоём. Но ладно, — она приближается ко мне, а затем вдруг берёт и целует в губы. Мягонько… — Никак не могу с тобой расстаться! Ты такой тигр в постели, что проведённого с тобой времени мне постоянно мало! А на вид ну такой же скромняшка. Обожаю! — она ещё раз осторожно прикасается к моим губам. — До завтра, мой тигр! Я пришлю за тобой личного водителя.       Даша развернулась и, покачивая бёдрами, вышла из подъезда. Три вытянутые от удивления морды, раскачивались в такт движениям девушки. Будь я натуралом, то наверняка бы тоже поплыл. Но для меня Лёня навеки краше всех.       Я понял, зачем Даша это сделала, но теперь я был не пидор, а явный альфонс. И вот что хуже?       — Ёба, Сид, ты, оказывается, ошибся! — первым пришёл в себя один из прихвостней Сидоркова.       — Да ну нахуй! Не верю! Чтоб такая тёлка и с ним!       — Да ты просто завидуешь! Хотя я тоже, — подключился второй. — Ладно, пошли отсюда.       — В смысле пошли? А как же этот? — Сид ткнул в меня пальцем.       — Ну а за что его теперь пиздить? За то, что ебёт классную тёлку, а мы нет? Го отсюда!       Сид скрипнул зубами, но последовал за друганами, не забыв при этом одарить меня испепеляющим взглядом.       — Живи, сука! — с этими словами подъездная дверь закрылась, и я вздохнул с облегчением.       Ну что ж, спасибо, Даша! Выручила!              

***

             

Следующий Новый год.

      — Ну вот, Лёнь, опаздываем! — в панике восклицаю я, хватая с полки банку горошка. — Больше никаких экспериментов перед важными событиями!       — Но тебе же понравилось, — расплывается в кошачьей улыбке Лёня. — Ты даже кончил. Три раза.       — Конечно, понравилось! И ещё как! Но теперь мне не нравится, что мы опаздываем! — продолжаю паниковать я, хотя сюрприз был действительно очень сладкий…              

***

             Я собирал вещи, когда в спальню вдруг вошёл… Дед Мороз.       — Дорогой мальчик Ваня! Ты весь год вёл себя хорошо, поэтому я пришёл подарить тебе подарок! Но не расскажешь ли ты сначала дедушке стишок? — к моему немалому удивлению Лёня отыгрывал очень хорошо. Красная шуба, белая длинная борода, красная шапка, мешок и посох — ему очень даже шли.       Решив подыграть Лёне, я встаю на стул и начинаю сочинять на ходу:       

В штанах стояла палочка,

Всю жизнь она росла,

Чтоб сладкий мальчик Лёнечка

Познал её тепла.

Она скользила медленно

И нежно по губам,

И сладкий мальчик Лёнечка

Отдался вмиг мечтам.

Он заглотил так бережно,

Летая в облаках,

Ведь сладкий мальчик Лёнечка

Не знает о грехах.

И вот вся в белом палочка

Нарядная стоит

И сладкий мальчик Лёнечка

Ей тут же говорит:

«Ванюши красна палочка,

Спасибо, что росла

И много-много радости

Мне сладко принесла!»

             Дед Мороз замирает, и я прям вижу, как его серые глаза лезут на лоб, а в следующую секунду раздаётся громкий заливистый смех. Впрочем, я и сам не отставал от Деда Мороза.       Когда общая истерика прошла, Лёня снова вошёл в роль:       — Молодец! Порадовал старика! И заслужил конфетку! Но конфетку не простую, а волшебную!       Не успел я даже глазом моргнуть, как вдруг заиграла музыка. Эротическая.       Лёня поставил перед собой посох и… да ладно! Стриптиз?       Я во все глаза уставился на то, как красиво и умело оголяется «Дед Мороз». Ух и красивое у него тело, однако! Кажется, весь год в качалке просидел, раз добротное пузо превратилось в плоский живот с умопомрачительными кубиками пресса. Молодец, старикан!       Когда музыка закончилась, Лёня стоял лишь в бороде, шапке и… миниатюрном красном колпачке на члене. Какая прелесть!       — Дорогой Дедушка Мороз, а где же моя конфетка? — едва сдерживая улыбку, уточнил я.       — Попробуй найди, — предлагает мне Дед Мороз, а затем я вижу, как красный колпачок начинает недвусмысленно мне кивать.       — Ладно. Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!       И я нахожу. Очень быстро.       Я прижимаюсь губами к своей «конфетке», и в этот момент Лёня повторяет строчки из придуманного мной стишка:       — Она скользила медленно и нежно по губам, и сладкий мальчик Ванечка…       — Принялся сосать! — быстро перебиваю я.       Мужик сказал, мужик сделал!       Я сосал, помогая себе рукой, периодически пуская член на всю длину. В горло. Да, спустя год, я много чему научился, но всё же, обычный минет мне нравился гораздо больше.       Лёня вдруг отрывает моё лицо от своего паха и, быстро стянув бороду, впивается губами в мои скользкие покрасневшие губы.       — Конфетка теперь хочет, чтоб её «пососала» другая дырочка, — шепчет он, толкая меня на кровать.       Ноги уже так привычно к голове, и вот все мои интимные места на всеобщем обозрении. Лёнином обозрении. Жаркий язык скользит по члену вниз, обводит тугие яйца, а затем начинает ласкать мою дырочку. Так приятно, что из горла сразу же рвутся громкие стоны.       — Ох, как же я люблю, когда ты передо мной раскрываешься. Такой красивый внутри! — нетерпеливо облизывает губы Лёня, пока раскатывает презерватив по члену. Точнее по конфетке.       Смазка немного охлаждает разгорячённую плоть, и я начинаю вилять задницей, сильнее насаживаясь на растягивающие меня пальцы. Впрочем, это не занимает слишком много времени, потому что Лёнин член давно разработал мой анус как надо.       Момент проникновения. Обожаю его!       Я вцепляюсь в ягодицы парня, мну и иногда провожу по ложбинке. Лёня не против, но как будто всегда немного напрягается. Так люблю его дразнить!       Лёня начинает двигаться, и я откидываю голову на подушки. Я хочу глубже, я хочу сильнее. Сразу. И вот теперь даже не верится, что когда-то я боялся боли. Боялся, что моя задница не сможет растянуться и получать удовольствие от процесса. Такая глупость!       — Мм… Мммм… Аааааа… — я содрогаюсь в оргазме, пачкая свой живот.       А вот кончаю я всё так же быстро. Но мы работаем над этим.       Лёня целует мою грудь, медленно, почти лениво двигаясь во мне. Он всегда ждёт, пока я приду в себя, а потом… второй раунд.       — Господин Черепаха, вы можете включать вашу максимальную скорость. Я готов, — расплываюсь в довольной улыбке я.       Лёня усмехается, а потом вдруг осторожно берёт мой член в руку и дёргает его, как рычаг.       — Переключаю скорость. Погнали!              

***

             — Не волнуйся, у нас ещё есть несколько часов в запасе, ты чего паникуешь? — пытается успокоить меня Лёня.       — Да, есть, но мне ещё надо настрогать оливье! Я обещал Марине, что этот салат на мне!       — Успеешь настрогать, ты теперь крошишь его гораздо быстрее. А доедем мы махом.       — Очень на это надеюсь!       Доехали мы действительно достаточно быстро. В доме было очень красиво и вкусно пахло — Маринина работа. А ещё этот дом уже успел стать мне таким родным, что я реально приехал сюда, как к себе домой.       — С Наступающим! — мы с Лёней входим в кухню-столовую, громко всех приветствуя.       — Ура! Лёня с Ваней приехали! — мальчишки кидаются к нам, крепко обнимая. — Представляете! Сегодня Варвара пошла!       — Ого! — я смотрю на красивую девчушку, грызущую передними зубками кусочек очищенного яблока. Ещё один бриллиант в этой семье. Теперь у Даши будет достойная конкуренция!       К нам спешат все остальные и по очереди приветствуют: Галина Фёдоровна с Петром Сергеевичем, Людмила Юрьевна с Борисом Николаевичем, Геннадий с Мариной, Даша и самая лучшая в мире «своеобразная старушка». Не хватает только…       — Лёнечка, Ванюша, как добрались? — в кухню заходит моя мама, сияя счастливой улыбкой, а затем по очереди нас обнимает.       — Да нормально. Банка горошка вот.       — Я надеюсь, этот горошек тоже волшебный? — вдруг улыбается дядя Толя, оплетая талию мамы своей рукой.       — Будем проверять, — тихо смеюсь я и пожимаю плечами.       Да, дядя Толя с мамой теперь живут вместе, как, впрочем, и мы с Лёней. И виновата в этом картина, вышитая бисером.       Дядя Толя выполнил обещание и привёз мне подарок через месяц. Не знаю, спал ли он вообще, но картина вышла просто восторг!       Помню, как моя мама уговаривала его зайти на чай, а дядя Толя, дико смущаясь, пытался отказаться. Не получилось. Мама была непоколебима. В итоге гоняли чаи они до вечера, а потом ещё в пороге стояли два часа.       Естественно, вскоре дядя Толя приехал к нам с ещё одной картиной. Но в этот раз уже для мамы. Так у них и завертелось. Кто бы только мог подумать…       — Ну что, все написали письма Деду Морозу? — вдруг спросила Валентина Михайловна, поглаживая трость с набалдашником в виде головы льва. Теперь я даже не сомневаюсь, что это тоже шпага.       — Мы написали! Мы написали! — в один голос закричали мальчишки. — Хотим огромного Гуджитсу!       — Они вам ещё не надоели? — вздыхает Геннадий.       — Ни капельки!       — Да я сама, если честно, когда в пробке стою, жмякаю одного, — призналась Марина. — Успокаивает.       — А я жду свой гироскутер! — громко заявила Валентина Михайловна. — С ручкой!       — Мама! Ну куда тебе эта штука? Убиться? — вздохнула Людмила Юрьевна, недовольно поджав губы.       — Донечка, мне и так осталось недолго, а тут такая вещь! Я что, не могу позволить себе покататься, пока я ещё не отдала богу душу?       — Конечно, можешь, мам. Купили мы тебе твой этот гискоку… гидномутер… тьфу ты! Скейт переросток!       Кухня заполнилась громким смехом.       — Ба, да гироскутер! — деловито сообщил Саша.       — Или по-другому шайтан машина, — усмехнулся Геннадий.       — Вот, Вань, в чём прелесть старости, — вдруг обращается ко мне Валентина Михайловна. — Под предлогом деменции ты можешь творить всякое, и все будут относиться к тебе снисходительно, типа что взять с этой поехавшей бабки. Красота!       — Поехавшей на гироскутере мимо завистливых душнил? — тихо усмехаюсь я.       Наша любимая старушка вдруг заливается громким хохотом. Просмеявшись, она утирает выступившие на глазах слёзы и поправляет свои нежно-розовые дреды. Да, в этот раз, конечно же, цвет посоветовал ей я! Мне безумно нравится!       — Ну что, в крокодила? — улыбается Валентина Михайловна, тепло глядя на нас с Лёней.       — Я не могу, на мне салат, — качаю головой я, — а вот Лёня просто обязан сыграть!       Ох это приятное дежавю!       — Вот видишь, как оно бывает, — вдруг слышу я голос Геннадия. — Ты думаешь сначала, что знаешь, чей поцелуй хочешь, а потом банка горошка, лопата, картина из бисера… и вот уже перед тобой тот самый человек, чей поцелуй тебе действительно нужен. Я как знал, что вы с моим братом просто созданы друг для друга! — самодовольно улыбается он.       — Точно! Я же так и не поблагодарил вас за то, что год назад вы меня пригласили к себе в гости! Ген, огромное спасибо! И похоже, старая мудрая черепаха действительно была права: «Случайности не случайны!»              

***

             Встретить свою настоящую любовь в новогоднюю ночь — сказка, которая может стать явью! Я давно не верю в Деда Мороза, но жизнь порой преподносит такие подарки, что его волшебный мешок отдыхает!       Куранты бьют, а я смотрю в изумительные серые глаза своего парня и всем своим теперь уже верящим в чудеса сердцем загадываю желание, чтоб он всегда был моим! Всю нашу долгую и счастливую жизнь!