Рабы причин

      — Ах, милорд, прошу вас…       Фея стонала так громко, что, казалось, их должны были услышать во всем доме. Обычно от этого лорд Сараней возбуждался еще сильнее. Как и от ритмично колышущейся груди под его рукой. Как и от вида покрасневшей кожи на ягодицах. Фея не давала насытиться и была ненасытна сама. Она действительно воплощала идеал любовницы, о каком только мог помыслить первый советник. До недавнего момента. После того странного во всех отношениях вечера в Оломе встречи с Феей отчего-то перестали радовать его. И, что куда хуже, перестали утолять его страсть к другой женщине. К женщине, которая недавно чуть не отдалась ему по своей воле. Ему, своему подданному!       «Ребенок!» — подумал лорд Сараней и двинулся резче. Ребенок? Но нет, в отличие от разума, тело вовсе не видело ее ребенком. Кем угодно: соблазнительницей, недоступной вершиной, «девой в беде», но только не ребенком.       Он излился в Фею, но не почувствовал даже тени удовольствия. Просто разрядка. Просто удовлетворение потребности, как в уборную сходить.       Несколько минут он лежал на разобранной постели, приходя в себя. Наверное, придется менять девушку, как это ни печально. Фея была прекрасной актрисой, но лорд Сараней знал, что Ее Светлость совсем другая… Теперь знал.       Перед внутренним взором пронесся образ леди Андраэли: ее безумные глаза, горящие желанием, ее белеющие в полумраке плечи, ее длинные холодные пальцы, судорожно вцепившиеся в его жилет, ее наполовину вывалившиеся из корсета груди… Не сразу он понял, что Фея что-то у него спрашивает.       — Что?       — Я что-то делаю не так? — Она действительно выглядела расстроенной. — В последнее время вы такой отстраненный…       Фея даже забылась и не назвала его милордом. Первый советник смотрел на ее треугольное лицо, вглядывался в печальные глаза.       «Милая девочка… Похоже, я умудрился действительно тебя обидеть…»       — Все в порядке, Ваша Светлость. Но случилось худшее из всего, что могло случиться. Я почти получил то, чего хотел…

***

      Леди Андраэль задумчиво разглядывала город из окна. Теплый ветер овевал ее лицо. Ночь выдалась настолько жаркой и душной, что даже в легком домашнем платье Ее Светлость чувствовала себя почти как в шубе.       Но вовсе не это занимало мысли Андраэли. Даже вернувшись в Диал и полностью погрузившись в рутинные дела, она не перестала думать о вечере, проведенном наедине с лордом Саранеем. Единственном вечере… Со стыдом, но и с непонятным ей самой удовлетворением Андраэль вспоминала, как первый советник смотрел на нее в тесной, бедно обставленной каморке. С неистовым вожделением и восхищением, как на единственную женщину в мире. И с еще большим стыдом Ее Светлость осознавала, что отдала бы многое, чтобы повторить события того вечера. Снова чувствовать на себе тот взгляд, ощущать на коже прикосновения его цепких пальцев, вздрагивать от его нескромных поцелуев.       — Ваша Светлость?       Леди Андраэль дернулась. Она уже открыла рот, чтобы позвать охрану, но тут увидела свою ночную гостью. Леди Ренна стояла посреди комнаты с подносом. На нем красовались чашка и чайник.       — Я подумала, что после столь утомительного дня вы захотите успокоить нервы. — Голос баронессы звучал не так уверенно, как обычно, но лицо ее выражало решимость.       — Как ты сюда попала? — Мысли Ее Светлости витали так далеко, что она не сразу поняла всю нелепость своего вопроса.       — Я же не всегда была советницей, — улыбнулась леди Ренна. Андраэль едва не зарычала от досады: конечно, кому как не Ренне знать все потайные ходы во дворце! Не говоря ни слова, баронесса поставила поднос на столик. Она поправила головной платок, неизменный даже в такое позднее время, и уже развернулась, чтобы уйти, но Андраэль окликнула ее:       — Останься. Пожалуйста.       Брови баронессы изумленно взлетели к краю платка.       — Мне… не помешает компания, — выдавила Ее Светлость и сама поразилась тому, как жалко и неуверенно прозвучал ее голос. Но так не хотелось снова погружаться в грезы о первом советнике, будто она бестолковая героиня любовного романа. Может быть, леди Ренна отвлечет ее от навязчивых мыслей?       — Конечно, Ваша Светлость.       Андраэль обессиленно опустилась в кресло, Ренна заняла соседнее. Она еще не успела переодеться, и пышные юбки ее платья накрыли кресло экзотическим синим цветком. Рядом с баронессой Ее Светлость чувствовала себя неодетой. Хорошо еще, что она встретила леди Ренну не в ночной рубашке!       Баронесса молча наблюдала, как Андраэль отхлебывает из чашки. С Ренной молчать было даже уютно, не то что с лордом Саранеем. Ее кроткий взгляд приносил успокоение. Даже сидя в нескольких метрах от нее, Андраэль чувствовала поддержку.       — Что-то случилось, Ваша Светлость? В последнее время вы выглядите такой… потерянной.       «О нет, ничего. Я всего лишь осознала, что мечтаю предаться пороку с собственным советником!»       Леди Андраэль тяжело вздохнула.       — Наверное, я просто устала, Ренна. Все это так тяжело… Особенно после утомительной поездки на другой конец страны.       Грозно сдвинутые брови выглядели комично на детском лице баронессы.       — Я говорила, что вам стоило взять хотя бы день отдыха!       — А кто бы разбирался с текущими делами? Ты? Или такой же измученный путешествием лорд Сараней?       — Еще один день я вполне продержалась бы. Разморенная чаем и жаркой ночью, Ее Светлость не захотела продолжать спор. Она откинулась на спинку кресла. В свете немногих ламп леди Ренна казалась вовсе не человеком, а чем-то эфемерным, мифическим, вроде феи или наяды, облаченной в диальский шелк.       — А еще мне очень одиноко, — тихо добавила леди Андраэль. Непрошенные слова слетели с языка так естественно, так легко. Андраэль понадеялась, что баронесса не услышит. Но она услышала. Выражение лица Ренны смягчилось.       — Это неудивительно, Ваша Светлость. Вы вернулись из путешествия, в котором потеряли почти всех слуг и рабов. Вы сами чуть не погибли под обрушившимся сводом оломского замка. С последствиями такого испытания нелегко справиться и за несколько месяцев, что уж говорить о неделях.       Леди Андраэль пристальнее всмотрелась в лицо баронессы.       «То ли она не понимает, что дело не только в этом, то ли искусно делает вид…»       Ее Светлость сидела, больше похожая на восковую куклу, чем на живого человека. С одной стороны, большим облегчением было видеть теплый, почти дружеский взгляд Ренны. Милой, славной Ренны, всегда участливой и внимательной. С другой же стороны, никто сейчас не казался ей дальше первой советницы. Она думала, что все понимает. Как же она заблуждалась! Как бы посмотрели на Андраэль эти раскосые глаза, узнай Ренна основную причину ее одиночества?       Хотя кто знает, быть может, в лице баронессы Ее Светлость найдет союзника. Но открыться ей — значит стать уязвимой. А с хитрым, изворотливым умом Ренны надо быть начеку даже ей, леди Андраэли… И все же хотелось, так хотелось, чтобы баронесса все поняла! Чтобы не отшатнулась и не скрыла осуждение за придворной вежливостью. Чтобы выслушала правду так же, как слушала до этого: с сочувствием и принятием.       Едва слышно шелестя юбками, советница поднялась с места. Оказавшись за спиной у Андраэли, Ренна положила руки ей на плечи. Ее Светлость обернулась.       — Что ты…       — Шшшшш. — Воркующий голос баронессы раздался над самым ухом. — Позвольте доставить вам удовольствие.       Леди Андраэль словно окаменела. «Неужели она о чем-то догадалась?» Что это: насмешка или дружеское участие? И только ли дружеское?       С одной стороны, ей очень хотелось этой новой, экзотической близости. Пусть не с лордом Саранеем, пусть с баронессой. Может, так она лучше подготовится к следующей встрече с советником. А в том, что эта встреча будет, Ее Светлость уже не сомневалась… С другой стороны, не слишком ли большую власть над ней получает Ренна? Да, Андраэль доверяет баронессе как самой себе. Да, они знают друг друга с детства. И все же…       Ренна снова наклонилась вперед.       — Если я неверно истолковала ваше желание, только скажите. Я сейчас же уйду.       Ее нежные пальцы у самой шеи…       — Чего ты хочешь?       Андраэль услышала, как Ренна пожала плечами.       — Того же, что и всегда. Чтобы вы были счастливы, Ваша Светлость. И чтобы хоть ненадолго забыли о терзающих вопросах.       От нее пахло чем-то пряным, совершенно непохожим на сладкие диальские ароматы. Прядь шелковистых волос выбилась из-под платка и коснулась щеки Андраэли. Ее Светлость резко втянула носом воздух. Будь что будет, она хочет провести эту ночь не одна. Андраэль переплела пальцы с пальцами баронессы.       — С этой стороны я еще тебя не знаю.       Какой идиот придумал сравнивать женские губы с лепестками роз? И тем не менее, именно такими и были губы Ренны: мягкие, нежные, они невесомо касались кожи Ее Светлости, рассыпая мурашки по телу.       Это было совершенно не то, что чувствовала леди Андраэль с лордом Саранеем. Если советника можно было сравнить с лесным пожаром, обжигающим и подчиняющим все на своем пути, то баронесса скорее напоминала воздушный поток, обволакивающий и успокаивающий.       Пальцы леди Ренны пробежались по плечам и шее Андраэли. Ее Светлость почувствовала себя музыкальным инструментом, который настраивает умелый мастер.       — Где ты научилась… — Леди Андраэль не договорила, внезапно ощутив руки Ренны у себя на груди.       — Я получила традиционное ешсинское воспитание. — Ее Светлость услышала улыбку в голосе баронессы. Андраэль даже представила себе эту улыбку: загадочную, как у Альфаренны, и одновременно участливую, почти материнскую. — А в Ешсе никому не нужна жена, не могущая доставить удовольствие мужу.       Ни в одной книге леди Андраэль не видела, чтобы героиня таяла от прикосновений другой женщины. И все же именно это сейчас и происходило. Пальцы баронессы белели на серой ткани платья. Ее Светлость чувствовала, как внутри разгорается возбуждение. Это не очень походило на лихорадочное безумие, в которое она впала тогда, с лордом Саранеем, и все же она не могла остановиться. Даже тот факт, что она делает это с женщиной, не останавливал Андраэль.       Рука Ренны проскользнула в вырез платья. Леди Андраэль съежилась, но баронесса успокаивающе мазнула губами по ее уху.       — Вам не о чем тревожиться, Ваша Светлость.       Андраэль с особенной отчетливостью ощутила, как пышная грудь Ренны прижимается сзади. Внезапно Ее Светлости захотелось развернуться и дотронуться до этой груди, сжать в руках, как сейчас сама баронесса сжимает и мнет ее собственную. Ладонь советницы исчезла, но только затем, чтобы расшнуровать примитивный корсаж домашнего платья. Андраэль почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ренна десятки раз видела ее полуодетой, возможно, один или два раза и вовсе обнаженной. Но никогда еще Ее Светлость не оказывалась перед баронессой в таком непотребном виде: раскрасневшаяся, тяжело дышащая, с отвердевшими от возбуждения сосками. «Неужели я… смущаюсь? Чему это?»       — Вы не поможете мне, Ваша Светлость?       Леди Андраэль поднялась из кресла. Платье упало к ногам бесполезной серой тряпкой. Взгляды встретились. Казалось, Андраэль посмотрела в лицо древнему божеству: Ренна смотрела со спокойной уверенностью, только изредка в темных глазах мелькал огонек озорства. Словно во сне Ее Светлость двинулась к застывшей у кресла баронессе.       Казалось бы, чего сложного в том, чтобы распустить несколько узелков и бантиков? Андраэли показалось, что на это ушла целая вечность: пальцы никак не хотели слушаться, а еще внезапно оказалось, что изящная шея леди Ренны невероятно отвлекает.       Парой движений баронесса распустила волосы. Без платка и шпилек голова Ренны казалась неожиданно маленькой в обрамлении черных прядей. Андраэль поддалась искушению и провела по ним рукой, накрутила шелковистый локон на палец. Баронесса обернулась. На ее губах играла полуулыбка. Кокетливо поведя плечами, Ренна окончательно сбросила тяжелое платье. Матовая кожа баронессы словно светилась в полумраке.       Андраэль смотрела на приближающуюся леди Ренну и не узнавала ту леди Ренну, в обществе которой провела большую часть жизни. Вместо замкнутой, непробиваемо учтивой советницы с детским лицом перед Ее Светлостью предстала настоящая обольстительница, ведьма, искушающая храброго рыцаря в любом романе. Только нигде не уточнялось, что чары ведьмы влияют не только на рыцарей…       Андраэль поняла, что Ренна увлекла ее к кровати, только когда почувствовала под собой покрывало. Уж слишком зачаровывала танцующая походка баронессы, ее плавно покачивающиеся бедра, ее стройные ноги, словно бы ступающие не по земле этого мира…       На этот раз губы Ренны коснулись груди Ее Светлости.       — Надеюсь, сейчас вы не думаете о завтрашнем приеме? — Улыбка из загадочной стала игривой. Продолжая глядеть в глаза леди Андраэли, баронесса высунула кончик языка. Медленно-медленно, не отводя взгляда, она провела им по коже Ее Светлости, вычерчивая замысловатые фигуры вокруг соска.       — Н-нет… — Вместо речи получился сдавленный хрип.       «О боги, на что я похожа? Я, градоправительница Диала, лежу абсолютно беспомощная на кровати и, кажется, готова умереть на месте, если Ренна хоть на миг перестанет играть с моим телом!»       Рука баронессы скользнула вниз, раздвинула ноги Ее Светлости. При этом леди Ренна продолжала пристально наблюдать за лицом Андраэли. Судя по всему, увиденное ей понравилось.       — А о чем думаете?       «Ни о чем я сейчас не… Ооо…»       Наверное, мысли Ее Светлости очень четко отразились на лице. Баронесса удовлетворенно усмехнулась и снова ущипнула Ее Светлость за бедро. Леди Андраэль услышала собственный стон, до того неприличный, что ему позавидовала бы любая барышня из любовного романа. Волосы Ренны, черной рекой накрывшие тело, приятно щекотали кожу. Андраэль почувствовала, что улыбается. Впрочем, улыбка покинула ее лицо, стоило баронессе поинтенсивнее зашевелить пальцами внизу. Кто бы мог подумать, что женщина способна доставить женщине столько удовольствия, что в руках Ренны она будет извиваться, изнывая от желания, а в голове у нее вместо государственных дел будут тускло отсвечивающие плечи баронессы, почти скрытые паутиной волос, ее нежные губы, льнущие к груди Андраэли, ее пальцы пианистки, сейчас занятые отнюдь не музыкой…       Внезапно раскосые глаза Ренны оказались перед самым лицом Ее Светлости. Словно завороженная, Андраэль смотрела прямо туда, в самую черноту ночи. Интересно, что видит баронесса в ее глазах?       — Вы прекрасны, Ваша Светлость. — В голосе звучало лукавство, но Андраэль слышала над ухом ее тяжелое дыхание. Ренна жаждет продолжения не меньше ее самой. Неужели баронессу будоражит один вид распростертой на кровати Андраэли? Все мысли вылетели из головы Ее Светлости, стоило Ренне усилить натиск. Она задвигалась быстрее, и леди Андраэль ощутила, что толкает бедра навстречу, вцепившись в покрывало. Это было так неправильно и одновременно так… хорошо. Андраэль бормотала что-то бессвязное, откинувшись на подушку и прикрыв глаза. Ей было все равно, насколько глупой и слабой она выглядит. Ей просто хотелось еще и еще.       Пальцы Ренны дернулись особенно резко. Ее Светлость вскрикнула. На несколько мгновений она словно застыла в состоянии невыносимого блаженства. А затем все закончилось. Исчезло то самое «томление в низу живота», которое так любят описывать в книгах, постепенно замедляло свой бег колотящееся сердце. Андраэль чувствовала растекающееся по всему телу удовлетворение, словно голодающий, наконец-то наевшийся до отвала. Краем глаза она заметила, как Ренна встает с постели, деловито завязывает волосы в простой узел, накидывает платок, кое-как придерживает готовое в любой момент соскользнуть платье и направляется к двери. — Спокойной ночи, Ваша Светлость.