Ты — никто, и я — никто. Вместе мы — почти пейзаж.

Горный воздух, чье стекло

вздох неведомо о чем

разбивает, как ракло,

углекислым кирпичом.

Раз. Два. Три… Надо дышать, считать. Кейго наблюдает за небом. Оно синее, нет не облачка, затягивает, хочется смотреть вечно, как в детстве, такой загадочный небесный свод и одни только фантазии о полете. Слишком тихо, до невыносимой тревожности, дышать сложно, больно. Легкие сжимают лапы переживаний. Мысли сплетаются между собой и оценивать трезво ситуацию становится тяжелее. Удивительно самого лучшего летчика в стране не убьет враг, но убьют нервы. Может быть, там на высоте, станет чуть легче? Всегда становилось, там не так тяжело и страшно. Прошла неделя, как он рассказал Энджи Тодороки о предателе, но этот человек все ещё среди них. Кейго не понимает, искренне, ему не доверяют и приняли за сумасшедшего дурака или выжидают момент поймать с поличным? Конечно, информацию должны проверить, без этого никак. И затянутся это может надолго. Надо контролировать себя и не поддаваться ебучей тревожности. Ни в коем случае. В последние дни ,на периферии сознания постоянно мельтешит неприятное чувство. Похоже на предчувствие, предчувствие чего-то плохого, но чего, он не понимает. Это мешается с тревогой, и понять что происходит вокруг сложно. Странное ощущение, что их давно окружили, все из этом лагере давно в ловушке. При этом, доказательств нет, только страх Почему, это постоянно сидит у него в голове? Почему, с каждым найденным предателем, это не уходит из головы? Почему, он не может найти объяснения? Ведь всегда он мог... Значит и сейчас сможет. Он хочет на это надеяться. Их самолеты пришли вчера, а он тут же пулей побежал их проверять в потемках. Вот и было темно, и был плохой обзор, но он нашел несколько открученных болтов, они отвечали за крепёж основной опоры шасси. При слегка жёсткой посадки они бы отлетели к чертям, пострадал бы и сам самолёт и лётчик. Если повезет, то не насмерть, а если нет, взорвется и помрет к чертям. Человек, что доставлял их технику проверенный на все сто, скорее всего открутили их ещё на юге. Когда, они все были там. Когда, ослабли бдительность. Если бы, они неожиданно решили, добираться по небу, до северного лагеря, а не машинами, кто-нибудь из них мог погибнуть. Сам капитан Кейго точно, самолёт бы перевернулся и загорелся. Он конечно родился, как говорят все врачи и медсестры, в белой рубашке, но его везение, увы не бесконечно. Сегодня утром, он заставил всех своих ребят проверять их птичек. Они должны знать каждый болт и крепления, чтобы внешне, по звуку мотора понимали, что-то не так. Чтобы предотвратить свою смерть. Они обязаны прожить как можно дольше. - Капитан у меня откос шасси шатается! Хотя все внешние крепежи в порядке Звонкий голос Урараки настигает его внезапно. Себя он обнаруживает с сигаретой в руках под ближайшей елью. Оглядывается через плечо, тушит сигарету о землю. "Ты не зарыть её хочешь, а потушить. Успокойся, у тебя заместо окурка уже грязный ошметок, молодец Кейго, молодец." Внутренний монолог, казалось спасал его. За постоянными мыслями не о чем, тревога не успевала запустить свои корни основательно. - Иду-иду принцесса Он пропел в своей привычной манере, главное, чтобы его дети не поняли в каком он состоянии. Его голос звонок и весел, и будет таковым до последнего. Очако, сидит под верхней частью шасси, на её лице полное недоумение и расстройство. Брови сведены к переносице, губы искревлены в недовольстве. Все пытается понять, что не так с этим креплением. Ребята окружили, ее самолет одной огромной кучкой, всем любопытно, все тянутся к знаниям. Особенно к тем, что однажды их могут спасти. Он останавливается возле неё, девушка наглядно шатает трубу. - Вот, видите, а ведь все шестерёнки вокруг намертво закручены И правда, тянется сам к этой части, аккуратно её шатает, присаживается на корточки. Крепление, дело не в нем, и это странно. Ведёт пальцами ниже, металл холодный, солнечные лучи ещё не согрели его. Сам подкос будто выглядит немного, по-другому? - Слушай Урарака.... иди сюда Девчонка обходит его стороной и приглядывается на место, куда указывают пальцы его рук. Ребята вокруг будто почувствовав что-то странно-интересное, смотрят на них в упор, придвигаясь еще ближе, хотя куда еще… - Тут не в крепеже дело, кто то немного согнул трубу у самого основания, и это дало деформацию - Стучит по основанию детали указывая на поломку. Угол стал более кривой, иногда это тяжело заметить дело в нескольких градусах Кейго делает паузу в словах, и более мрачным тоном продолжает. -Но это очень опасно, летать ты точно не сможешь сегодня.... надо её менять, иначе случится беда, вот эта фиговина просто отлетит. А потом и ты вместе с самолётом Он морщит нос, даже представить страшно, что было бы, если... А ведь многие, часто, не понимали дотошности молодого капитана. Можно проверить, так, поверхностно и надеяться на удачу мать, на войне ведь, все рано или поздно умрём. Но, удача, рано или поздно, заканчивается, и их коснётся неудача смерти. Страх, который идёт за тобой по пятам, душит по ночам и не даёт спать, иногда ему кажется, что люди недооценивают, это чувство. Чего больше всего боится Кейго Таками? Смерти. Вы думаете собственной? Ошибаетесь, ох как же вы не правы. Поломки странного характера обнаружились у трех из шести самолётов, считая его. У всех было повреждено шасси, у Вороненка, так вообще поломка двигателя, а он второй по способностям после самого Кейго. Подсказывает ему, что-то, это не случайно, и при этом поломки странно явные. Неужели, тот кто это делал не понимал, что капитан, точно заметит поломки. Должны были сегодня вечером лететь на задание, что ж, полетят утром. Видимо оно и к лучшему, люди спят, ничего не ожидают. Ужасно и подло, но если они не разобьют лагерь противника их самих зажмут в угол. Тогда сложно будет вернуть положение дел в свою сторону. Хотелось бы, чтобы было все легко и просто, как бы он хотел(счастья и спокойствия). Раздается хруст, веточка сломалась. Тело реагирует само. Резко, поворачивает голову, если бы он не разглядел силуэт, парню бы прилетело в солнечное сплетение, больно и сбивающей с ног силой. К нему подошел Токоями, тихонько так. Вечно он как тень, его когда-нибудь инфаркт хватит, да, в его двадцать четыре. Хорошо, что он в черных очках и выражения его глаз не видно. Никто, не может увидеть, его апатичного, тревожного взгляда на опасность, словно побитый дворовой кот, которого загнали в угол. -Это ж такое то эдакое сейчас происходит, Токоями! Что ж ты хочешь своего молодого и прекрасного капитана довести до инсульта!? Как же мир без меня такого прекрасного будет существовать ты вообще подумал?? Кейго прикладывает пальцы к виску и старческим голосом отчитывает своего подчинённого. - Мне кажется, вы утверждаете, а не спрашиваете Названый Вороненок держался стойко и спокойно, уже привык к выходкам Таками, но недоумение всегда оставалось. Иногда ему казалось, что он никогда не поймет до конца своего начальника тире кумира. Когда, он в газетах читал про Таками, он представлял себе кого-то вроде Старателя, более похожего на булыжник, ноль эмоций и приказы. Но, всегда мечтал работать с ним, ну что ж, теперь под его командованием находится. Только вот нервные клетки кажется чаще умирают у него, а не у капитана. * -Итак, очень неожиданно наши планы меняются на ходу. Поэтому мы вылетаем вылетаем этой ночью. Он глядит на свою группу, на молодых ребят, за которых несет ответственность. За которых, скорее умрёт сам, чем даст им погибнуть. В палатку заглядывают яркие лучи закатного солнца, до жути тихо, будто бы даже птицы и насекомые их покинули, чуя дух смерти. -Наша задача разбомбить лагерь врага, сейчас они безоружны, большая часть уже отбыла в их столицу для отчёта. Наша боевая мощь тоже в минимуме, на данный момент, но есть мы, ночные снайперы. И мы должны сделать все для победы. Он говорит тихо и убедительно, ребята сидели кто на чем, на земле, кроватях, коробках с провиантом. Его главная задача сейчас, донести самую важную информацию, уверенность в их миссии. Сколько бы не прошло лет, чувство неправильности этой войны и убийств его не покидает. Скорбь за все эти смерти, близких и совсем незнакомых ему людей. Страх, за то, что каждая минута будет последней, с ним наверное навсегда, идёт с ним бок о бок уже столько лет. Но молодое поколение, должно верить, верить, что все наладится, будущее существует, и оно совсем не страшное. -План вы знаете, проверяем рации и вылетаем. Ребята закивали, они выражали уверенность в собственных способностях, а также самое важное - веру. * Звуки, которые его окружали исчезли, он остался наедине с собой. Те голоса, студентов последний год были всегда рядом исчезли, все были в их местном госпитале. Один из голосов и вовсе скоро может исчезнуть. И больше его никто и никогда не услышит. Надо просто досчитать до десяти, чтобы успокоиться, кажется его, так учили да? один-два-три четы– Провалился, не справился с одной единственной задачей. Вывести ребят из опасной зоны без травм. Лучше бы умер он. Они не заслужили всего этого, они просто дети, они только начали жить. Кейго, не может двигаться, реальность рассыпается в темноту. Она его засасывает в пропасть. Конечности деревянные, немеют, он их не чувствует. а он провалился Сжимает кулаки, проходясь пальцами по дереву и оставляя в них занозы. Скребет, скулит как брошенный пёс, в самый лютый мороз. На кой чер,т это все, если нет возможности помочь, спасти? Пусть, кто-нибудь обменяет его жизнь на Вороненка. Кто-то же там есть, существует, бог или черт? Ему все равно, пусть только выживет. Они все выживут. Таками готов продать душу Он будто и правда заключает, с кем-то сделку на кровь. Его выворачивает, на языке гадкий привкус желчи и горечи. Все болит до такой степени, будто ему кажется, что ничего уже даже и не болит. Внутри все извивается змеями. Но он сидит неподвижно, только на коже бедер остаются следы полумесяцы. Ещё немного, и он станет неподвижной греческой статуей, которая отражает всю несправедливость мира. Несправедливость всего и вся. Паника его засасывает. Почему? Почему? Ну почему? Он несколько дней чувствовал этот подвох и страх. Почему не понял раньше. Это же была подстава, чистой воды, чтобы из всех переубивать. Как. Же. Блять. Гадко. Он же номер два в стране. На него все надеются. Хотят знать, что именно он всех спасёт. Но он не может. Не может. Ничего. Нельзя на него надеяться,кто он вообще такой? Сын пьянчуги, игромана, такой-то, не сможет никого спасти. Выкручивает свои пальцы, но боль не может вернуть его в реальность. Страх охватил его своими щупальми, присосался намертво и никогда не отпустит. Хочется вернуться. Туда где все было хорошо. Где он не знал что такое провал, смерти, боль. Вернуться. Надо просто вспомнить. Воспоминания такая странная вещь. Тебе, кажется, что все было, тепло и счастливо. Оно у тебя в ладошках и ты его держишь. Эта память греет душу в самые плохие моменты, заполняет холодную комнату теплотой. Ведь все было так хорошо? “-А было ли хорошо?” Мерзкий голос внутри шепчет. “-Да, я уверен в этом. Как может быть иначе?” Кейго отчаянно отвечает, по другому не может быть. Рядом лежит твоя первая любовь и бабочки внутри готовы плясать польку. Жмуришь глаза, трешься, как кот щекой, о приятную ткань на его рубашке. Ленивая суббота и никуда не надо, можно, так лежать хоть до вечера. Их ноги сплетены меж собой, кажется сегодня в общежитии генеральная уборка и им бы надо быть там в обязательном порядке, но кто им запретит не выходить из комнаты ведь так? Ощущение прохлады, по плечам, лицу касается холодный ветер, странно ведь все окна закрыты, уже конец октября и довольно морозно. Думать не хочется совсем, только вдыхать запах человека рядом. "-А точно ли было так хорошо?" Мерзкий шепот опять пробирается сквозь тепло. “-Ну, наверное да....” Почему, это вообще так важно? Наверное, потому, что перед этим была сильная ссора, и тебя не услышали, так? Завтра, единственное тепло и счастье, полетит на задание, на которое не должен был, но упрямство главная его черта. И он не вернётся. Так и сгинет в болотах севера. Никогда, никого не слушал, вот дурак. Кейго, ведь его, так любил, почему его ни во что не ставили? “-Глупая первая любовь?” Наверное так. Он открывает глаза, как же тяжело это сделать, кажется он не у себя в палатке. Там было так тепло и уютно… Хочется опять спать. Рядом чувствует шевеление. Любопытство, даже на грани смерти, будет на первом месте. Поворачивает голову, старается аккуратно двигаться, всё почему-то болит. Красное пятно, большое такое, как огонёк. Надо постараться рассмотреть кто это. Щурит глаза, все на миг плывёт, несколько секунд и картинка становится чётче. На стуле сидит Тодороки Энджи. Его кумир детства, тот кем он восхищался и тот на кого хотел стать похож. Его идеал, к которому, тот стремился всю жизнь. Сейчас же он его генерал. Точно, они же на войне. Картинка как пазл начинает складывается в полную картину. Вчера, чуть не погиб его студент(жив ли он вообще?), его Вороненок и вся группа ребят была на грани смерти из-за его ошибки. А потом ему было так плохо и страшно. Хочется опять провалиться из этого мира и не возвращаться, сладкое ускользающее тепло так манит. Энджи ему вроде помог... Он смутно помнит, только воспоминания, что стало как-то тепло, давно он такого не чувствовал, сразу стало тихо, дурные мысли отступили назад. Вот только он действительно не помнит что было. Наверное все же лучше уснуть. Желание исчезнуть. Оно не уйдет. Начинает закрывать глаза чтобы картинка затемнилась. - Кейго? Эй, капитан вы меня слышите? - Тодороки неожидал, что Таками резко очнется, все-таки три дня проспать. Врач начал переживать, что он может впасть в состояние комы после сильного удара головой и панической атаки. После того как он выбрался из самолёта, видимо он был под действием адреналина и не ощущал боли. Все время был зациклен на своих учениках и их состоянии. Вот ведь, Энджи горько усмехнулся про себя, надо было проверять его первым. Поверил ведь, старый дурак на отговорку парня, что с ним все хорошо. Повезло, хотя бы успел вовремя зайти к нему в палатку. Кто знает, что могло бы с ним случится... Переживает за него, ну очень он часто волнуется о своих ребятах, о себе вечно забывает… Вот ведь дурачье. Только вот, если бы что-то случилось с Кейго, Тодороки, себя не простил на этот раз точно. Чёртов месяц, а он уже привык, привязался к этому дурному мальчишке. Дает слабину, Энджи запрещал себе, так сильно бояться за него. Только вот, оно само. Как там дети отмазываются от своих проделок? Оно-само-я-так-не-хотел-не-знаю-как-так-произошло-не-спрашивайте? Возможно, он познал всю суть этой отмазки. С тяжелым вздохом он встал, подозвал жестом мимо проходящую медсестру, отдал приказ, следить за молодым капитаном неотрывно. Любое изменение в состоянии? Срочно сообщать главному врачу. А вот ему, как главному надо узнать более подробно, что случилось, так сказать из первых уст. Идти было совершенно недалеко, Кейго расположили в отдельной маленькой палате, что находилась, всего в одном коротком коридоре от общей палаты. В ту комнату, что он направлялся было ужасно шумно, словно рой пчёл, а не дети, ради бога пощадите его слух. -Сиди тут! Ты только себе и капитану хуже сделаешь. -Вот именно. Урарака права, у тебя ребра сломаны Тодороки, остановился у входа подслушивая, интересный, однако разговор. Молодой парень, брюнет, насколько он помнит того звали Такео.. Токоями, пытался встать с кровати, вид у него был крайне решительный, несмотря на до смешного огромное количество бинтов. Девушка же, и его сын пытались остановить парня, Хм, надо же, как же хорошо Шото влился в эту компанию, а ведь он до последнего не хотел, чтобы сын шел в отряд летчиков. Пытался изначально вылепить из него, идеального универсального солдата, но боги, как же он боялся повторения истории с Тоей. Приказал сам себе взять себя в руки, и твёрдым шагом зашел в палату. Все замерли. Самый высокий и сообразительный парень, отдал честь. Не став размусоливать сопли приступил с делу. Присел на единственный свободный стул. -Что, конкретно, случилось на задании? Дети переглянулись, хмурились и под конец молчаливой минуты кивнули друг другу. Девушка с миловидной внешностью начала. -Сначала было все хорошо и шло по плану, сопротивления мы не встретили. Но капитан Кейго, ещё на подлете заметил, что слишком пусто внизу, копошения и людей нету, и после… Очако, Старатель все же вспомнил имя девушки, говорила четко, полностью понимая ситуацию изнутри. Ее волнение выдавали только пальцы рук, что практически без остановки теребили манжету рубашки. Она прерывисто вздохнула, за нее продолжил Такоями -Это была засада, они точно знали, что мы будем напасть сегодня вечером, что наши планы изменились, они все знали Он сжал кулаки на простынях, так что костяшки побелели, его ярко карие глаза смотрели со злостью. -Шесть самолетов, по три с каждой стороны, окружили нас на обратном пути, в некоторой степени нам повезло, что мы стали возвращаться раньше чем те планировали, успели влететь в лес на нашей территории, поэтому, с потерями, но мы выжили. Напряжение в комнате возросло, Энджи их слушал не прерывая, всех переполняли эмоции, каждый винил себя, в той или иной степени. Все получили травму, но все переживания были направлены на Кейго, кажется тот, из-за своей ответственности(но это их и спасло) пострадал больше всех. Всю эту ситуацию надо будет обсудить лично с капитаном позже, а сейчас он пожалуй отправится, и обсудит ситуацию со сливом информации с Руми, возможно она, что-то да заметила странное за эти дни, среди простых солдат. -Понятно, отдыхайте, и не смейте беспокоить Кейго Таками, пока тот не придет в себя С суровостью на лице, он направился к выходу, в последний миг ловя на себе острый взгляд Шото. * -Босс? Вы меня звали? Позади послышался хриплый голос. Наконец-то Даби до него дошёл, его посылать только за смертью можно. Как же раздражает. Они выжидали три года, как же заебался ждать. Хотелось отомстить и раздавить этих раздражающих героев, вечно они лезут туда,куда их не просят. Считают, что они умнее многих, даже не задумываясь о том что рушат на своём пути. Как же он это ненавидит. -Кхм, Шигараки? Уже более нетерпеливый скачущий ввысь голос раздается позади, так смешно, что его тембр скачет каждый раз, из-за повреждений ожогами выдавая любое настроение парня. Он оборачивается к своему подчиненному, на лице расползается ужасающий оскал. Шрамы, на его лице делают только хуже. Нормальный человек от омерзения, ужаса отвернулся, но Тодороки всматривается в знакомые черты лица. В ответ его лицо отражает предвкушение, он знает что эта улыбка не сулит ничего хорошего. -Даю свое разрешение на начало операции, Даби -Томура делает акцент на новом имени друга - найди их всех и убей. Раздаётся клацающий лёгкие смех. -С удовольствием командир