нефть в венах

когда минджон плетет джимин косички, она пальцами неловко перебирает темные прядки, а ее ладонь дрожит, потому что боится навредить такой до ужаса хрупкой ю джимин, такой чувственной и сентиментальной, что у минджон всякий раз сердце колотится и просится наружу. джимин тот еще подарок с небес, который минджон получила за все свои грехи, за все свои слезы и страдания в этой жизни. минджон это понимает: смущенно улыбается и небрежно очки протирает об край своей серой футболки, пока джимин внимательно слушает ее, сидя напротив. вслушивается в каждое ее слово, не пропускает ничего, и смотрит по-особенному. так, как ни на кого не смотрят. у джимин щечки пухлые — любимые места, которые минджон любит целовать. а еще длинные волосы и лучезарная улыбка. рядом с ней не только хочется порхать, но и делать для нее все, что только минджон может, даже идти на край света и искать то, не знаю что. и минджон делает это: ночью приходит к джимин домой, когда она болеет, приносит ей дорогие лекарства и любимые батончики, банановое молоко и парные кольца, которые минджон заранее лаком покрывает, чтобы не окислялись слишком рано. приходит к ней тогда, когда джимин ссорится с родителями. забирает ее к себе жить на несколько дней и не отпускает вовсе: постоянно обнимает за талию, сцепив свои руки на ее спине, целует невесомо в висок и трется кончиком носа об нос джимин, доверяя ей всю свою жизнь. звонит, пишет, приходит, но не признается. джимин все ждет, молчит и чувства внутри таит. как и минджон. обе молчат и ничего друг другу не говорят, хотя все очевидно: джимин ради минджон готова становиться лучше, но минджон это не нужно. минджон готова ради джимин меняться, бороться со своими привычками и навязчивыми мыслями, преследующими ее каждый день, со своим прошлым и принимать настоящее. джимин для минджон — это отдушина в этой кошмарной жизни, которая каждый день подсовывает последней проблем. то одни, то другие. минджон для джимин — спасение в ее ничтожном бытие, в котором не было счастья до появления второй. а началось все с одного лишь сообщения:

mj 20:49

хей, джи

ты завтра все сдашь

я всегда в твоих мозгах

помнишь же?

экзамены — не главное в твоей жизни

jm 20:56 конечно же помню спасибо, что ты есть спасибо за поддержку, минджон-а и, да, экзамены главное в моей жизни!!

mj 21:01

ты в математике хороша, поэтому я уверена в тебе

пожелай эри удачи за меня

надеюсь, у вас обеих все получится

jm 21:38 спасибо, джон <3 с тех пор минджон казалось, что она смогла попасть в самый настоящий рай. с джимин они были некогда одноклассницами, которые особо не замечали присутствие друг друга в кабинете или в коридоре, но благодаря этим сообщениям джимин поняла, что многое теряет. минджон и не заботило особо, как же отреагирует джимин. ей просто хотелось поддержать девушку, о которой она думала. мысли только о джимин. голова забита ею. сны только с ней. тянет только к ней. минджон сходит с ума только по ней одной и не замечает никого вокруг. она зависима от джимин, зависима настолько, что чуть ли не дышит ею, не делает своим смыслом жизни (или же делает?). минджон — это просто послушная собачка, которая залаять и укусить не сможет без команды, но если надо, то нападет по одному лишь вздоху джимин. джимин это нравится, и она тоже зависима от минджон настолько, что тонет в ней и не сопротивляется. — нам нужно поговорить, — утопающая минджон упрашивает джимин взглядом, а после опускает его, кусая дужку своих же очков. джимин не знает, почему минджон такая. минджон не знает, почему джимин считает ее такой. они считают друг друга теми, кто им нужен, кто им необходим, но в то же время мало друг друга понимают, потому что джимин — это сложный человек, а минджон сама по себе тяжела для понимания. джимин иногда сравнивает минджон с профильной математикой. не каждому дано ее понимать, но и не каждый может попытаться сделать это. — ты мне нравишься, джи. вот так... просто нравишься. точнее, я люблю тебя уже два года, а ты этого не замечаешь. аргх... не знаешь, короче, — минджон надевает очки и прижимается бедрами к столу. они молчат и сквозь тишину слышат, как бьются их влюбленные сердца. джимин смотрит на минджон с удивлением, не со страхом, а с радостью, которая пронизывает полностью ее тело, электрическими разрядами бьет где-то в груди, и джимин поджимает губы, по ним после проводит кончиком языка. — подожди, что ты только что сказала? — она смотрит на минджон, которая очки поправляет и теребит их за мостик, что-то фырча себе под нос. что минджон только что сказала? — ну, да, ты мне типа нравишься и все такое... я не могла этого скрывать, потому что понимала, что ты так или иначе узнаешь об этом. тем более, если эри узнала, нин узнала, рюджин узнала... то почему это должно было обойти именно тебя? — минджон даже не тушуется, не краснеет, она разворачивается к кухонной тумбе и раскрывает ящик, чтобы достать оттуда чайную ложку. у джимин осознания еще нет, в чем ей минджон призналась. они близко общаются не так много времени, чтобы сказать, что они хорошо знают друг друга, но джимин иногда кажется, будто бы она минджон знает вечность и даже больше. последняя даже не возмущается, чувствует, что джимин та, кто ей предназначен судьбой за ее грехи. они молчат под тихий звон ложки об стенки кружки. минджон наводит себе горячий горький кофе и даже не разбавляет (водой или сливками — все равно не делает этого), только делает глоток и томно выдыхает, обжигая свой язык. она забывает промывать рот с мылом. джимин зовет ее с собой на балкон. — зачем? — спрашивает минджон, с недоверием глядя на нее. — нужно. джимин тянет минджон за руку, и минджон хватается за нее крепко-крепко, доверяя ей. они вместе идут на балкон. джимин ступает босыми ногами на плитку и вздрагивает, на что минджон цыкает и снимает с себя махровые тапочки. — обуйся. я все равно в носках, — минджон не рычит, не приказывает и не умоляет, просто просит, на что джимин нехотя кивает. в тапочках минджон тепло и мягко, по телу дрожь бежит из-за прохлады, и джимин готова была поспорить, что это приятное чувство. то, что она из-за минджон ощущает каждый день — внутреннее тепло, уют, спокойствие. балкон квартиры минджон находится на пятом этаже, а огражден он буквально железными перилами (ака обычное ограждение серого цвета), которые когда-то обломятся под чужим напором. потому минджон и подходит к ним: ставит горячую кружку на подоконник и опирается на перила, горячо выдыхая пар, который развевается за считанные секунды. и они снова молчат. наслаждаются давящей тишиной. на улице прохладно. — знаешь.. когда ты мне призналась в этом, я поняла, что... скорее всего, я чувствую то же самое? я стала замечать это за собой и поняла, что мне нужно время. время на подумать. хочется убедиться в этом... понимаешь? минджон, я боюсь, что это мимолетно. боюсь, что ты снова можешь допустить ошибку в своих преждевременных решениях... я бы не хотела снова видеть твои страдания. ты хоть и говоришь, что вина на тебе лежит и в принципе ты ее ощущаешь по сей день, но.. я так не считаю? понимаешь? — джимин опирается вместе с минджон на ограждение и смотрит куда-то вдаль, говоря это будто бы не самой минджон, а ветру, изредка завывающему и скулящему. она ее прекрасно понимает. — разве такой человек, как я, заслуживает быть любимым? — минджон вздыхает, а джимин ничего не говорит ей в ответ. только жмется своей головой к чужому плечу и вздрагивает от мурашек, пробежавшихся по ее телу. — еще как, минджон. мной. я не считаю тебя плохой. просто... это обстоятельства. я буду рядом целую вечность и даже больше, — джимин берет минджон за руку и переплетает их пальцы, крепко-накрепко их сплетает и сжимает чужую ладонь. минджон была послана на эту землю дьяволом. она само воплощение демона, который пытается надеть на себя ангельский нимб. джимин же богом. она же ангел, который должен с этими дьяволами бороться. вот только они смогли приручить друг друга: минджон трепетно и бережно относилась к крыльям джимин, которые целовала и раны зализывала, горькими слезами унимала боль, а джимин обрубленные рога бинтами обвязывала да длинный хвост держала у себя, контролируя такой резкий и агрессивный пыл. они такие разные, но такие одинаковые, они притягивают внеземным притяжением и никак не могут смириться с этим. минджон уже давно все понимает, потому что джимин та, кто ей предназначен судьбой. — а вообще, знаешь... наш мир такой бессмысленный! — джимин поднимает свою голову и ярко улыбается, смотря на солнце, заходящее за горизонт. она руку вперед вытягивает и прикрывает его яркое сияние, совсем тихо смеется, а минджон думает, что эта ю джимин, такая простая и нелепая, та еще посланница богом в роли ангела на эту грешную землю. минджон молчит какое-то время, но поддавшись своим искренним чувствам, она улыбается и протягивает свою руку к руке джимин, касается с ней мизинцами, и они сплетаются в единое целое, после чего последняя смеется еще звонче. — да... возможно, смысл и есть. но кто его поймет? — минджон улыбается еще шире и полностью берет джимин за руку. контраст их рук забавляет: руки минджон всегда холодные, но у джимин горят, как пожар. — смысл и есть, но только человек способен наделить мир им, — джимин опускает свою руку, вслед за ней это делает и минджон. минджон молчит, глядя на нее, и тогда джимин продолжает, набрав в легкие побольше воздуха: — то есть... без смысла, которым человек наделяет мир, мир это... ну... буквально ничего... и тогда минджон понимает, что мир без джимин — это не ее мир. ведь джимин и есть вся ее вселенная. — ты мой мир, джимин.