нефть в венах

      джимин внимательно смотрит на минджон. видит в ее глазах чернейшую пустоту, переливающую на весеннем ярком солнце ласковыми бликами, которые не искоренить из ее серьезно-шутливой натуры. она видит ее переживания и молчит, потому что говорить о таких вещах тяжело: это понимают они обе. и обе молчат, сидя на мягкой кровати.       джимин опускает взгляд вниз. руки минджон лежат поверх спортивных штанов, на упругих бедрах, они слабо пальцами сжимают ткань, и джимин тянет к ней руку, чтобы ухватиться. но вовремя останавливается. минджон не реагирует.       у минджон всегда проблемы. а джимин, как мать тереза, пытается помочь и угодить. вот только не каждому известно, что мать тереза, хоть и помогала людям, обрекала их на верную смерть. и тому параллель между джимин и терезой: минджон, казалось бы, видит в ней свое спасение, но руки дрожащей к ней не тянет.       вздохнув, джимин поворачивается к окну. за ним — молодая зелень, зацветшие деревья и цепляющая сирень, растущая прямо у минджон под окном. вдалеке пролетает громко самолет. грохот от его полета разносится по всей округе. джимин еще никак не может привыкнуть к этому звуку, потому и морщится, мотая головой.       минджон молчит. и это самое ужасное наказание для джимин.       тяжесть ноши отношений на своих сильных плечах, казалось бы, не затронет минджон. но минджон скрывает все свои чувства, имеющиеся внутри нее. говорит, что не видит смысла в них, поскольку они неважны так, как некоторые проблемы той же джимин. и джимин обижается: не понимает, почему минджон такая.       в самом деле минджон уникальна: она обладает скрытым спектром эмоций, контроль над которыми никогда не теряет; она никогда не была похожа на тех людей, которых джимин когда-либо встречала. кажется, именно в этом и проявлялась ее уникальность. по крайней мере, джимин считала именно так.       она дарит любовь, как никто другой. она дарит удовольствие, как никто другой. она дарит чувство важности и нужности, как никто и никогда этого не делал.       она уникальна по-своему.       джимин считает себя обычным серым пятном, ничем не примечательным среди множества красочных пятен в жизни минджон. ее окружают красные, синие, зеленые, желтые краски, смешиваются между собой, но минджон все равно касается кончиком своего синего пальца серого пятна, пачкает его и делает от части похожим на себя. ведь в отношениях люди перенимают привычки друг друга, разве нет?       джимин двигается к ней ближе. садится чуть ли не вплотную, а затем боязливо берет за руку. минджон обхватывает ее в ответ и гладит большим пальцем по тыльной стороне ладони.       птицы не кричат. они ласково поют свои песни, празднуют наступление весны. они довольствуются процветающей жизнью, просто радуются жизни. и джимин, находясь рядом с минджон, пытается вкусить эту страсть и понять, каково это: быть оптимистом, на которого иногда накатывают негативные чувства и эмоции.       у минджон проблемы со здоровьем, а у джимин с родителями. они крепко держатся за руки, теснота сдавливает их легкие, и джимин, уткнувшись носом в плечо минджон, вдыхает еле уловимый запах ее духов. слабо чувствует пот, но не кривится.       — никогда не молчи, пожалуйста, — эту тишину прерывает джимин, носом проведя по тонкой длинной шее, на которой больше всего собрано духов. и она кончиком вбирает грубость, и сердцебиение минджон успокаивается.       — не могу этого обещать, джимин, — голос минджон холоден. но она понимает: наберется куда больше проблем, если продолжит одаривать ю молчанием.       — постарайся. я верю в тебя, — ласковые дрожащие пальцы проходятся по рыжим волосам, смахивая с них неопределенное количество темных туч, скопившихся над головой.       минджон слабо улыбается.       впервые за все то время, которое она страдает.       и джимин всегда будет рядом с ней, чтобы помочь. поддержать. простить. любить.       минджон слабо касается губами лба джимин и медленно отрывается от кожи с тихим чмоком. блаженным чмоком приближающегося облегчения.       — спасибо за веру, — произносит минджон, на что джимин выдыхает.       — спасибо за то, что пытаешься мне открываться.       стиснув зубы, минджон отворачивается от джимин.       а потом тихо плачет, лежа у нее на коленях.       это слезы страданий. страданий человека, берущего на себя слишком много ответственности. не только за себя, но и за других. но джимин рядом. всегда рядом. и она хочет разделить эту ношу на двоих, чтобы минджон стало легче.       но минджон не дает.       тихо плачет и прижимает к себе бедро джимин.       и джимин, под биение капель дождя об подоконник, гладит ее ласково по голове, перебирая каждую мягкую прядку, и смотрит в окно, за которым чернота.       но чернота не в ее сердце. и не в сердце минджон.