нефть в венах

      у минджон разбито сердце и больна душа. она терпеть не может яблочный чапман, серебряную серьгу в виде кольца и клетчатую рубашку, подаренную никем.       а у джимин на сердце мая теплота да ямочки на щеках, сверкающие при виде минджон.       минджон садится прямо перед ней на бордюр и долго смотрит в сосредоточенные глаза, направленные в противоположную от ким сторону. поправляет красную футболку с человеком-пауком, теребит свои мешковатые джинсы и рычит, когда шнурок на ее серо-черных найках в очередной раз развязывается.       джимин почему-то стоит на расстоянии пяти шагов, но не решается подойти. она кажется богиней: минджон видит ее так, как никто и никогда на нее не смотрел.       кусает губу и облизывает ее. минджон устает кусать собственные губы в кровь. ведь когда-то же должна быть светлая полоса, сменяющая черную, разве нет? она не может ответить на этот вопрос, пока смотрит на недосягаемое.       сладкий запах исходит от джимин, и она делает первый шаг вперед, к минджон, сидящей на бордюре. протягивает ей свою нежную руку и улыбкой ласковой одаривает, от чего минджон замирает и не шевелится.       — минджон, — отзывает ее джимин, на что ким краснеет. — пойдем. пора домой.       какое-то время она смотрит на чужую руку, и перед ее глазами мелькает вся ее жизнь: начиная от метро до самого курения на балконе, где она сходит с ума. не раздумывая, хватается за руку джимин и резко встает.       они не обнимаются. минджон ощущает все тот же сладкий запах, все ту же трепетную нежность, исходящие от джимин. но она боится пошевелиться. ей страшно.       минджон всегда боится быть отвергнутой. боится, что она не будет важна. боится, что она вообще не представляет никакой ценности.       внутри нее ураганы и бури, мешающие жить полноценную жизнь. она любит беспорядок на голове и внутри нее, и потому медленно утопает в своих же проблемах, забывая о том, что она может выбраться из этой лужи.       но у джимин внутри цветущие луга с полевыми цветами. внутри нее столько красоты, что минджон боится ее касаться, чтобы не испортить.       лилии не цветут в груди минджон, зато теплятся внутри джимин.       джимин готова впустить в свои сады минджон, но минджон сама стоит напротив раскрытых ворот и мнется.       она обхватывает руку джимин и переплетает с ней пальцы, ничего не говоря. ее указательный крепко сжимает чужой, не давая выбраться из хватки. но джимин в ответ улыбается да рукой проводит по щеке минджон, смахивая застывшие дорожки слез и целуя покрасневшие уставшие глаза.       минджон падает. утопает полностью, боясь снова повязнуть в топком болоте и больше никогда не выбраться из него. но болото — это вязкий мед, который сладостью своей щекочет рот.       минджон страшно потому, что неизвестность пугает. но она двигается ей навстречу.       джимин протягивает ей цветок лилии — двухцветный бело-розовый бутон, терпко пахнущий, заставляет минджон медленно и боязливо принять подобный подарок.       через время минджон и сама приносит джимин лилии. она считает, что джимин — это человеческое олицетворение цветка, и потому целует ее каждый раз в висок, боясь, что когда-нибудь ю завянет.       но джимин явно не завянет, пока минджон трепетно ухаживает за цветами внутри нее. и она обещает оберегать их.       настолько, насколько это возможно.