нефть в венах

      когда-то минджон утратила чувство прекрасного вместе с частью своей души.       каждое ее действие, чем бы она ни занималась, перестало приносить ей удовлетворение собственной жизнью. даже чувство приближающейся весны не трепетало фибры ее души так, как раньше.       кровь снова стекала из носа вниз, по пухлым потрескавшимся губам, сухость которых решила смочить эта алая жидкость, опускающаяся вниз, по подбородку, к самой шее, чтобы испачкать клетчатую черно-белую рубашку. дрожащими пальцами минджон вытерла ее излишки и посмотрела на свои подушечки.       в этих бледных, подрагивающих от страха пальцах, она видела свое сплошное разочарование и даже не вздыхала, чувствуя, как кровь все дальше и дальше опускалась на ее одежду и пятнала ее алыми розами.       в зеркале снова муть и снова размазанное отражение минджон, которое она смахнула своими испачканными пальцами и оставила отпечатки на поверхности. всматриваясь вновь и вновь в свои карие глаза, минджон видела только их кровавое нутро, и алые зрачки слились воедино с болью, прокатившейся по носу.       она устала. устала искать в людях утешение и спокойствие.       а еще она устала видеть одно и то же лицо джимин, кажущееся ей всюду.       когда минджон стояла напротив нее, прижавшись спиной к стене, внутри каждый раз что-то разбивалось вдребезги, а затем бесследно исчезало. ей многое хотелось сказать джимин, многое хотелось рассказать, многое хотелось услышать взамен. но она молчала, сдерживая свое алое нутро, просящееся наружу.       и снова кровь из носа. снова испачканные пальцы, снова запятнанная одежда и зеркало. и снова она видела в нем свое собственное отражение: отражение ее тщетной души, ищущей успокоения.       когда минджон доставала пачку сигарет, она еще долго смотрела на нее, прежде чем раскрыть и достать хоть одну, чтобы зажать ее меж своих губ. но до зажигалки не доходило. она выбрасывала сигарету одну за одной на землю, топтала своими грязными найками и прятала пачку в глубине своего черного рюкзака, чтобы никто и никогда не обнаружил этот шоколадный чапман.       разбитая бровь, кровоточащая губа и опустошенные глаза — это все, что минджон могла увидеть в зеркале, рассматривая свое отвратительное отражение, от которого сторонилась день ото дня.       когда джимин поднимала на нее свои глаза, минджон снова чувствовала, как кровь текла из ее носа. когда джимин ласково улыбалась, минджон терпела очередную боль в губе. когда джимин тянула к ней свои руки, минджон задыхалась от боли в ребрах.       но джимин не была похожа на ту самую джимин, которую минджон искала.       и в голове одно: джимин. ю джимин. ю джи. джимин. ее любимая джимин.       минджон снова взглянула на свою руку и осмотрела каждую ее сторону. она снова протянула ее вперед и увидела перед собой солнце. необъятное солнце, пронзающее ее глаза до самых беспочвенных слез.       и вот минджон снова стояла в метро и удивленно осматривалась по сторонам. учащенный пульс больно бил по ушам, и она выдохнула, поправляя кепку, которую натянула прямо до самого носа. но девушка, что стояла рядом, лишь с улыбкой взглянула на нее и обхватила чужой локоть.       — пойдем.       — опять? я устала...       — я покажу тебе, что каждый раз, когда ты уходишь со старого места и приходишь на новое, жизнь может кардинально поменяться.       и минджон подняла свои глаза, и увидела перед собой нежные глаза, наполненные серьезностью своих намерений и теплом по отношению к самой минджон. она слабо улыбнулась и приподняла кепку девушки, чтобы взглянуть в ее уставшие глаза.       — а если не поменяется?       — поменяется, минджон. тебе самой нужно к этому прийти.       она закрыла глаза и тут же распахнула их, оказываясь напротив зеркала, испачканного каплями крови. ее руки судорожно смочились холодной водой, и пальцы сами начали оттирать эти капли, чтобы сделать поверхность чище.       а пальцы все такие же кровавые и побитые, а отражение все такое же убитое, каким было в начале.       и снова эта необъятная пустота, рвущая заполненные участки изглоданного тела.       минджон протерла зеркало какой-то тряпкой и взглянула на свое отражение: блондинистые взъерошенные волосы и поникшие глаза, но ни единого шрама на бледной коже, которая чувствовала жгучую боль.       но сзади к ней подошла джимин, приобняла за талию и уложила голову на плечо, своими серьезными глазами всматриваясь в их отражение в этом почищенном зеркале.       — твоя красота страшна, минджон, но еще страшнее — твоя необъятная пустота, которой ты делишься с другими.       — зачем ты мне говоришь об этом?       — я хочу всего лишь заполнить ее, твою необъятную пустоту.       джимин коснулась своими губами задней стороны шеи минджон, и минджон, втянув воздух, пропахший сыростью и кровью, слабо улыбнулась.       заполнить пустоту разве так просто?       проще жить с ней, не думая ни о чем.       а ты разве этого хочешь?       — не хочу.       не хочу пустоты, какой бы необъятной она ни была.