нефть в венах

      дождь.       минджон любила дождь.       а еще она любила включать любимые плейлисты на своем телефоне, вставлять наушники в собственные уши и включать на полную громкость любимую музыку, чтобы та заглушала окружающие ее звуки ревущих машин, уезжающих в пустоту, а еще звуки дождь, капли которого громко бьются об асфальт.       черная шапка-бини уже насквозь промокла, а блондинистые волосы, волной распластавшиеся на туго повязанном шарфе, частично впитывали эту влагу в себя. минджон боялась только за свои наушники, но еще и за белые носки, которые изрядно испачкались из-за неглубоких луж, образовавшихся из-за дождя.       дождь.       раскаты грома совсем тихо раздались прямо над джимин, и она взглянула на минджон, наступающую сначала одной ногой в лужу, затем другой в другую лужу. на ее лице давно не было улыбки, но джимин теплила мысль о том, что она становилась причиной ее появления.       минджон встала совсем напротив и опустила свои глаза вниз.       джимин моментально все поняла.       — я доеду с тобой? — спросила минджон, на что джимин удивленно расширила глаза и смущенно провела рукой по собственным волосам, вспушившимся из-за влаги.       — тебе же дольше придется добираться до дома, — ответила ей джимин, на что минджон схватила джимин за локоть и повела ее в сторону метро.       джимин любила выставки, красное полусладкое, а еще рисовать.       минджон же любила сидеть дома, джин со спрайтом и писать.       когда джимин рисовала, минджон писала небольшие зарисовки и грустно смотрела вдаль.       можно сказать, так и встретились две заблудшие души.       ливень.       минджон присела на скамью. огромные капли с неба падали прямо на ее шапку, смачивали контур ее лица, в том числе и скулы с губами, и она мечтала лишь об одном — чтобы взять и закурить.       в последнее время какие-то непонятные обстоятельства давили на изношенную душу минджон. она понимала: здесь оставалось либо приспособиться, либо пустить все на самотек. но боль давала о себе знать каждый раз, когда мысли проникали в ее голову, опутанную тысячью нитями, сотканными из колючей проволоки.       отпускать людей тяжело. как и привыкать к холоду от дождя.       джимин стала безопасным местом во время грозы, где минджон пыталась спрятаться от всего на свете. стала тем человеком, который заставил хоть что-то чувствовать через проливной дождь.       — ты промокла, — произнесла джимин, на что минджон подняла свои глаза и слабо улыбнулась.       — ты тоже. еще и пушистая, — она осмотрела девушку напротив и улыбнулась еще шире.       — барашка?       — барашка.       джимин села рядом с минджон и уложила свою голову ей на мокрое плечо.       — мокро же.       — и что?       — ничего.       холодные чувства.       суровая реальность.       неизбежность принятия.       резкие перемены.       снова гроза.       недоступность минджон завлекала. открытость джимин привлекала.       минджон взяла джимин за руку и выдохнула, облокачиваясь на спинку скамьи.       она бы писала о ней всю свою жизнь, но посвятила себя мимолетным чувствам, прошедшим также, как гроза.       а джимин рисовала бы ее всю свою жизнь. вот только минджон не может стать более открытой.       но тяжесть прошла, как и громкая гроза, сменившаяся ярким весенним солнцем.       солнцем по имени ю джимин.