нефть в венах

      письмо тебе, джимин

      наверное, мы слишком разные.       ты любишь курить мальборо с двумя кнопками, а я давно бросила, потому что надоел яблочный чапман, отдающийся горечью прошлого во рту, потому что не хочу губить свое здоровье. потому что я хочу быть с тобой.       ты слишком любишь искусство, а я в нем вижу только тебя, потому что мне не понятно, почему ты считаешь каракули на холсте — самой настоящей эстетикой. ведь настоящая эстетика — ты, стоящая на ее фоне, такая слишком идеальная, красивая и вся с иголочки одетая. ведь ты, джимин, ты, блять, прекрасно знаешь, что ты хороша.       ты любишь читать детективы и романы, а я предпочитаю послушать музыку, сидя в тишине, чтобы каждый бит отдавался на моей барабанной перепонке и заставлял ее больно ныть от громкости. ведь это не стук твоего сердца и далеко не то, что ты любишь слушать, ведь так?       а еще ты слишком зациклена на том, чтобы быть идеальной. мне же не нужен идеал. потому что я, черт возьми, никогда им не буду в твоих и чьих-то еще глазах. а ты и без того идеальна; слишком хрупкая, ранимая и бесформенно наивная.       у меня проблемы с агрессией, выражением чувств, а еще проблемы с матерью, которые я купирую с помощью игр и алкоголя. периодически. хоть и ненавижу алкоголь. ты же, джимин, не пьешь уже несколько лет, потому что я появилась в твоей жизни и сделала ее проще и сразу же сложней. почему так? а я и не знаю.       ты говорила мне каждый раз:       — минджон, почему ты такая?       а я не знала, что тебе ответить.       — потому что мы слишком разные, джимин.       мне нравилось целовать тебя; мне нравилось ощущать этот горький привкус табака на твоих губах, а затем задыхаться, потому что я его ненавижу. точно также, как себя, когда отдаляюсь. но твои пухлые губы на своих, стонущие лишь мое имя, я бы не забыла никогда. ведь ты тоже помнишь это, да?       мне нравилось чувствовать твое тело, полностью, каждым сантиметром своей кожи ощущать сантиметры кожи тебя, джимин, и это было самое ахуенное чувство из всех, что я испытывала; мои пальцы всегда рефлекторно искали твои, и их кончики оглаживали серебряные кольца, которые ты носила, джимин. затем мои пальцы поднимались выше, до запястья, проходились до локтя и тянули тебя на себя, чтобы снова ощутить. полностью.       мне нравилось обнимать тебя, нравилось быть сверху, нависать над тобой, прижимать к стене, нравилось чувствовать себя нужной с тобой, чувствовать, что ты нуждаешься. нравилось слышать, как ты томно дышишь мне в шею, и, блять, джимин, это действительно самое сладкое и самое красивое, что я слышала.       но мы разные.       мы просто разные.       я чувствую вину. пиздецкую вину за то, кто я есть. потому что я неидеальная, другая, не похожая на тебя. но в этом и плюс: потому что я — это я, а ты — это ты.       и поэтому мы разные, совершенно.       и поэтому нам не суждено быть вместе. ты ведь знаешь.

твоя минджон,

может быть, на веки,

а может быть и нет.