среда, среда
7 февраля 2023 г., 14:38
— Нет, стой, возьми, — говорит она, протягивая мне его на цепочке. — Ну ты и псих всё-таки, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Тайлер.
— Скажи, что нужно говорить.
— Тайлер, просто живи, ладно? Меня уже не вернуть, ну и пусть, зато ты можешь жить дальше, ради меня, пожалуйста.
— Уэнсдэй, это не жизнь.
Она протягивает мне свой дневник, где написаны не только заклинания и заметки, но и небольшие отрывки её чувств ко мне.
Я открываю его и вижу запись от 21 года — «Он совершенно точно заслуживает таких же чувств, что отдаёт мне…в психозах есть свои положительные черты, ты просто невыносим, но я все равно тебя обожаю…если бы жизнь имела свойство останавливаться, а не бежать как горная река, я бы остановила её будучи в его объятиях».
Когда я читаю это ком подступает к горлу, руки дрожат, а она стоит и смотрит на меня, словно молвит взглядом:
— Всё будет хорошо.
Я смотрю на её сумку и вижу ещё одну торчащую книгу, ту самую старинную книгу.
— Дай мне её.
— Она только причинит тебе боль, будущее, что мы творим не исправить, — говорит она, протягивая мне её.
— Прости, но я не могу жить без тебя, даже, если не смогу больше прочитать это, если все мои воспоминания сотрутся, я знаю, что вспомню тебя, через время, я всё равно вернусь к тебе, чтобы не случилось. Потому что я люблю тебя.
Говорю я и прошу её своим умоляющим взглядом прикоснуться к амулету, читая заклинание из её книги.
Она шепчет мне губами «я тебя люблю» и я жалею, что не выстрелил себе в висок. Это всё, ради чего стоило жить.
***
Я просыпаюсь в смирительной рубашке в полумраке, освещенном лишь тусклым светом луны через маленькое окно с решеткой сверху комнаты. Не сразу понимаю, что происходит, пошевелиться почти не могу и лыко очень плохо вяжет, словно я под чем-то. Начинаю звать хоть кого-то, судорожно выкрикивая — Папа!!! эй!!! Кто-нибудь?! — но меня словно никто не слышит… После получаса моих возгласов наконец раздаётся стук металла из коридора. — Очнулся, парень? — Кто ты? Где я? — Это псих диспансер округа Джерико, я рассказываю это тебе почти каждый день, меня зовут Генри» — произносит мерзкий голос. — Как долго я здесь? Почему? — Я и не припомню… сколько прошло лет, Эндрю? С соседней палаты раздаётся ответ: — Лет шесть точно, парень, здесь мы всех возрастов. — Мы? — Изгои, психи, задроты, называй как хочешь, все молвят по-разному. — Я рассказывал что-то? Кто я и вообще, как оказался здесь? — Знаем только то, что ты неразговорчив, в тебе какая-то хрень, что блокируют препаратами, во мне древняя магия, а Эндрю просто одержим дьяволом. Я понимаю, что я ни хрена не помню, только ощущение, словно я не должен быть здесь. Не знаю, что не так, где я оступился в жизни, но в голове сплошная каша, последнее, что помню, себя в первом классе, небрежно завязывающего шнурки на кроссовках и отцовское ворчание… Кажется, это было сразу после смерти матери… А дальше словно отрезало. Что это такое. — Вы тоже связаны? — Нет, это ты вчера отчебучил, они надели на тебя рубашку, избили, потому что ты пытался сбежать и откусил два пальца Дилану, он теперь на больничном, — хохочет этот мужик Генри. — А кто такой Дилан? — Наш надзиратель конечно. Вот почему у меня так болит всё тело. Единственное, что я знаю, нужно выбираться отсюда. — Когда обход и как дают препараты? — Таблетки, обход завтра утром, снова хочешь сбежать? — Я, видимо, и не переставал хотеть. — Вот это по-нашему, прихватишь двух стариков с собой? — Вам нужно научиться прятать таблетки за верхними зубами и побольше молчать. — Я как-то пробовал это, но они осматривают рот после этого, плюс проверяют комнаты. — А вот и посмотрим, что они там увидят. Когда наступает утро я все ещё делаю вид, что полностью бесчувственен, к камере подходит парень, на бейдже написано «Леон». Ну ладно, Леон так Леон. Он пренебрежительно смотрит на меня, а потом выдает — Будь моя воля я бы сжег вас всех, чем тратить на вас время, — он ведёт меня в сторону окошка, где сидит медсестра. И снимает с меня смирительную рубашку. И как только она заталкивает мне в рот горстку таблеток, протягивает стакан с водой. — Чего встал?! Запивай! проглатывай, — грубым тоном говорит он. Но мои таблетки уже в самом верху моей челюсти. Я открываю рот, он пытается тщательно все посмотреть, но я защелкиваю челюсть прямо возле его носа. — Я отлично откусываю, — говорю я, смеясь как демон. — Давай, пошёл! — гонит он меня обратно в мою камеру, и когда я захожу, сплевываю таблетки и прячу их в наволочку, вижу тумбочку возле кровати, а в ней лежит книга. — Эндрю, Генри или как вас там? Что это за хрень, книга в моей тумбе? — Ты каждый день спрашиваешь, и каждый день её перечитываешь, может тебе голову проверить? У тебя что-то с памятью. — Всё нормально. Я открываю и начинаю листать эту книгу. Вижу какого-то маленького мальчишку и чудище возле него, девушку с косичками и то же самое чудище, стоящее перед ней на коленях… Кто-то рисовал это всё от руки. Очень странно, что я храню её. Может это я её автор… — А что за монстр, в которого я превращаюсь??? — Ты в этой книге почитай. — Тут половина на латыни, я понятия не имею, что написано. — Сможешь хоть прочитать своими словами? Я переведу, — говорит Генри. Хромыми фразами я пытаюсь объяснить то, что вижу. — Это значит, что существо называется хайд, он принадлежит своему хозяину и исполняет его приказы. Он латентен до травмы, инъекции или гипноза… В прошлый раз ты говорил мне, что там рядом с хайдом нарисована девчонка. — Да. — Видимо, она и была твоей хозяйкой. П****ц, почему я ничего не помню… Кто ты, кто этот мальчик… Какая-то чёрная дыра в груди и в голове, да везде. — Во сне ты всё время говоришь про среду. — Среду? — Может ты родился в среду, или тебя поймали в среду, не знаю, но всё время повторяешь — среда, среда.
