Холодно-горячо

На предпоследнюю репетицию они пришли за руку. Арсений остался у Антона на все выходные и постоянно мелькал в записываемых им в общий чат кружках. Где-то между их третьей совместной фотографией и его голосовым сообщением с телефона Антона, Арсений решил, что скрывать от остальных происходящее больше нет смысла. И быстро пожалел о своей инициативе. Работа мгновенно отошла на второй план, и их засыпали вопросами и восклицаниями от «Поздравляю!» до «А я давно всё поняла». Особенно сильно веселились, когда заметившая его подвеску с лисом Даша устроила Антону скандал, обвиняя в том, как бесчеловечно он её обманул. Арсений прыснул, делая вид, что он тут вообще не причём. На последней репетиции они сели в круг и выключили свет, оставив только фонарики на телефонах. – Не верю, что мы это делаем, – хмыкнул Арсений, – но и не представляю, как решился бы выйти без сценария, если бы это были не вы. Арсений окинул взглядом сидящих вокруг него прямо на грязном полу людей. Как в первый день. Он подумал, как напрасны были его переживания тогда. Когда старая команда сделала выбор в пользу рационализма и диплома, ему казалось, что разваливается всё. Невозможно за пару дней собрать заинтересованных людей. Невозможно с ними за несколько месяцев нормально сработаться. И тем более невозможно, чтобы кто-то из них оказался его родственной душой! Но вот он здесь: сидит, слушая, как воодушевлённо они обмениваются трогательными речами и вспоминают нелепые случаи с репетиций. Люди, которые ворвались в его жизнь с ночными чатами и многочасовой болтовнёй по видеосвязи спустя несколько дней знакомства. Арсений осознаёт, что ему даже не пришлось переступать через себя, записывая кружочки с грязной головой или выходя на связь в мятой домашней футболке. Будто бы всегда так было – совершенно естественно и спокойно. Он, недавно размышлявший о том, как непросто впустить в свою зону комфорта целого одного человека (соулмейта!), теперь ошеломлённо озирается по сторонам и понимает, что всё это время их было целых шесть. И будто бы всегда был чат, в котором за час набирается шестьсот сообщений, всегда были вечерние разговоры по душам и утренние пожелания пережить пары. Они долго обнимаются, по очереди и всей командой, и Арсению хочется верить, что после фестиваля ничего не изменится. *** – Нахуй тут этот камень? – Дим, да пусть стоит, тебе жалко, что ли? – Хорош орать, там все ждут уже! – Ну всё, мы в жопе. До выхода на сцену оставалось двадцать минут, и всех охватил мандраж. Они приготовили всё, кроме самого главного: нормального сценария. Разделили выступление на несколько блоков, поставили Эда-Кощея ведущим, и назвались «Импровизация по-древнерусски». Арсений, допустивший этот кошмар и принимавший в нём непосредственное участие, сейчас готов был рвать на себе волосы. Не помогал даже Антон, крепко держащий его за плечи поверх черной накидки. Они выступали вторые. Перед ними прошла команда с историей Атлантиды и сорвала такие бурные аплодисменты, что Арсений тут же упал духом. Хотелось завершить свою историю на фестивале чем-то особенным, а получилось, что пришли они с пустыми руками и надеждой на удачу. Сейчас, посмотрев слаженное, выверенное до мелочей выступление, Арсений вообще не понимал, в какой момент он решил, что импровизация окажется удачной идеей. За долю секунды в его голове проносилось по несколько сценариев развития событий и в каждом зрители то с храпом засыпали, то кидались в них мятой бумагой и тухлыми помидорами, а они, поникшие, уходили ни с чем. Но отступать было некуда. – Мы сейчас выходим и делаем самое запоминающееся шоу в этом году. Всем понятно? – попытался унять всеобщую панику Арсений. – Мы за эти месяцы сделали очень много. Осталось самое лёгкое: расслабиться и от души шутить. Я знаю, как мы это умеем. Покажем всем остальным. Даша бросила на него взгляд исподлобья, Эд как-то неуверенно хмыкнул. Остальные стояли, впившись взглядом в сцену, на которую сейчас предстояло выйти. Арсений вздохнул. Так себе мотивирующая речь получилась, но это сейчас его максимум. Наконец, послышался звонкий голос ведущей и зал взорвался бурными аплодисментами. Антон напоследок сжал его плечи, и они вышли под софиты ламп, натянув улыбки. А дальше всё было как в тумане. Арсений запомнил только смех. Свой, команды, и… зрителей. Мельком поглядывая в зал в моменты, когда оказывался не задействован, он замечал, как кто-то в первых рядах утирал выступившие от смеха слëзы. Топая по деревянной сцене заливисто хохотал Антон. Стоящая рядом с ним Аня изо всех сил пыталась не улыбаться и сохранять образ. Первое место досталось не им, и, ко всеобщему удивлению, даже не Атлантиде. Япония растопила сердца жюри слезливыми сценами исторической трагедии. Но Арсений, уставший, вымотанный, всё равно был горд. И третьим местом, и командой. Они ввалились в уже ставшую им вторым домом штабную и только теперь, казалось, выдохнули. Расходиться никто не торопился, но эйфория мягкой волной отступала и все попадали на ближайшие горизонтальные поверхности, переводя дух. – Пиздец, – первым после минутной тишины подал голос Эд, влажной салфеткой стирая с лица размазанный грим. Было не совсем понятно, это он про своё отражение в зеркале или про фестиваль, но Арсений так или иначе был согласен. – Вообще, если так подумать, – начала Даша, прочистив горло, – «Выход за рамки регламента фестиваля» такая себе причина для понижения баллов. Могли бы и второе место дать. – А не похуй уже? – Дима сморщился, бросая на неё скептический взгляд. – История не терпит сослагательного наклонения, – Аня безуспешно пыталась подавить зевок, – Забей, реально. Мы всё равно сделали легенду. – Вот тут согласен, – подал голос Антон, нагло привалившись к Арсению. Так сидеть было жарко и неудобно, но сил что-то предпринимать у Арсения не осталось. Хотелось домой и спать. Желательно с Антоном под боком. – У нас столик забронирован. Через час уже надо быть на месте, а то слетит, – подала голос Оксана, лениво упаковывая парики. Рыжий Антон вернул в последний день под её испепеляющий взгляд и тихие смешки Арсения за спиной. Повсюду началось неспешное копошение. Усталость давила на плечи и даже у самых бодрых из них слипались глаза, но отметить победу – это святое. Да и выпить после пережитого стресса хотелось невероятно. Уже закрывая за собой дверь кабинета, Арсений на секунду остановился и окинул взглядом внезапно очень тихое и опустевшее помещение. Он улыбнулся осознанию – ему действительно не важно, досталось им призовое место или нет. Самое главное они от этого фестиваля уже обрели. Друг друга. И сердце сжалось от мысли, что тихо скоро станет везде – и история закончится так же быстро, как началась. Но Арсений всё равно будет благодарен этим людям за всё, через что они прошли за эти месяцы. – Идешь? – вырвал его из меланхоличных мыслей Антон. Он стоял, протягивая ему руку. Они вышли на улицу, немного отставая от остальных. Но все, казалось, чувствовали, что им нужен этот момент одиночества, и, не дожидаясь, ушли по направлению к метро. Когда голоса совсем стихли, Арсений привычно запрокинул голову. С тёмного неба ему подмигнули внезапно видимые звёзды. От такой, казалось бы, мелочи, его волной охватила сильнейшая тоска. Антон молчал, но Арсений был уверен – он прекрасно знает, о чём тот думает. – Арс, послушай, пожалуйста. Антон коротко коснулся его руки. Арсений глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Только моргал чуть чаще нужного. – Ты… Вот увидишь, мы и через много лет будем вот так созваниваться по поводу и без и пытаться перешутить друг друга. Да даже если нет, сейчас мы все по прежнему вместе. – Антон обнял его одной рукой, запрокидывая голову. У самого глаза были на мокром месте. – Это чувствуют все. И хотят сохранить, потому что им это тоже нужно. И мне нужно. Мне, вообще, ты весь нужен. Арсений шмыгнул, переводя взгляд на Антона. Нежно коснулся ладонями его щёк, потянул к себе и поцеловал одиноко скатившуюся слезу. – Я так рад встречать морозы с тобой, – прошептал он, аккуратным движением поправляя кудрявую челку. – Не будет морозов. Зима теперь будет тёплой, – улыбнулся Антон.

Серебряный лис изобретает дом