Холодно-горячо

И дело идёт к декабрю А я ни о чём не жалею И дело идёт к Рождеству И будто немного светлей Будто бы это меня зовут домой

– Я нашёл парик, кстати. Угадай, где. – Мм, дай-ка подумать, – Арсений приложил палец к подбородку. – У себя дома? Он мельком посмотрел на Антона, на которого сейчас завалился, спиной чувствуя почти убаюкивающее тепло. – Почти. В рюкзаке, с которым я сидел на репе, когда Окс спросила. – Мог бы просто сразу сказать, что украл его, – Арс устроился поудобнее. – Теперь ты мой сообщник, – заговорчески произнёс Антон, осторожно приобнимая прижавшегося к нему Арсения правой рукой. Прикосновение ощущалось почти горячим даже сквозь плотную ткань свитшота. – Кто сказал, что я тебя не сдам? – с издёвкой в голосе ответил Арсений. – Не сдашь, – Антон говорил негромко, наклонив голову так, что шёпот раздался почти над ухом. У Арсения по всему телу пробежали мурашки. – Не сдам. После вечера у Юли и Серёжи, Арсений ещё несколько дней собирался с мыслями, а потом приехал к Антону в корпус, когда у того позже заканчивались пары. Купил ему вкусный чай и остался дожидаться у крыльца, нервно бегая взглядом по покидающим здание студентам. Антон выходил один, на ходу надевая наушники, но, увидев Арсения, просиял и быстро убрал их в карман. Он подошёл, расставляя руки для объятий. На секунду в голове Арсения проскочила ассоциация с довольным лабрадором или каким-нибудь ретривером. Но улыбка так же быстро сползла с восторженного лица, когда Арсений вместо приветствия заявил, что им нужно поговорить. Погода не располагала к долгим проникновенным диалогам. День выдался на удивление солнечным, и Арсений чувствовал себя как на допросе под режущим глаза и сознание светом лампы. Они долго и молча бродили, окружённые ненавязчивыми разговорами прохожих и криками детей где-то в глубине парка. Арсений был благодарен Антону за то, что тот его не торопил, хотя нервозность была заметна невооружённым взглядом. Шастун коротко посматривал в его сторону, кусал губы и мял несчастный стаканчик с почти закончившимся и наверняка уже остывшим чаем. Они свернули в безлюдный двор дома. Слепящее солнце и гул улиц остались позади, и Арсений только теперь понял, что больше нечему было перебивать его неустанно копошащиеся мысли. – Антон, – неуверенно начал он, остановившись. – У меня полная голова тараканов. Антон сделал последний глоток чая и уставился на него слегка раздражённо. – Нашёл чем удивить. – Нет, ты не понял, – Арсений взмахнул было руками, но одёрнул себя, стараясь не дать переживаниям волю, – Я сам себя извожу, потому что бесконечно думаю о том, что уже успел тебя заебать. И так как мы по-разному смотрим на систему родственных душ, ты бы наш потенциальный разрыв воспринял с лёгкостью и быстро нашёл бы кого-то, с кем не будет всех этих дурацких проблем, а я бы вообще вряд ли см… Арсений прикусил язык. Антон внезапно оказался очень близко. Подошёл в несколько шагов, замер, будто бы становясь ещё больше, выше. – Вот скажи, ты совсем дурак? Он медленно провёл кончиками пальцев вниз по холодной щеке, оставляя каждым прикосновением обжигающие следы. Аккуратно обхватил подбородок и приподнял голову так и застывшего на месте Арсения. – Дурак, – томный шёпот заставил дёрнуться от неожиданности. Он так завис на стадии прикосновений, что не заметил, когда Антон успел оказаться настолько близко, что его тёплое дыхание ощущалось каждым миллиметром кожи, а губы почти касались его собственных. Он снова не представлял, чего ожидать от Шастуна. Под непривычно тяжёлым взглядом обычно светлых глаз здравый смысл мгновенно самоликвидировался, оставляя своего хозяина в абсолютном оцепенении. Арсений привык, что это он так смотрит на партнёров, но с Антоном в принципе ничего не работало по его правилам. Кажется, с этим пора было смириться. Как и с ураганом эмоций, который тот был способен вызвать за считанные секунды и который Арсений потом неделями пытался разобрать на составляющие. Он поднял взгляд на Шастуна, насколько это было возможно с учётом их дистанции, и вдохнул, кажется, впервые за эти бесконечные секунды. Понял, что краснеет от близости, как школьник. Следивший за его реакцией Антон внезапно весело хмыкнул. – Кажется, я понял, как отключать твоих тараканов. И так же резко отошёл на несколько шагов, молча взял вспоминающего как моргать Арсения за руку. Тот не сопротивлялся, когда Антон повëл его сквозь двор-колодец, мимо стен, расписанных несколькими слоями граффити, по дороге выбрасывая опустевший стаканчик в ближайшую ржавую урну. Арсений не заметил ни лужу, в которую не наступил только благодаря Шастуну, аккуратно потянувшему его немного правее, ни расшатанную урну, от которой шарахнулся уже сам. Он впервые за эти минуты бросил взгляд на Антона, пытаясь переварить не столько его действия, сколько свои на них реакции. А тот, мило улыбаясь, начал ни к чему не обязывающий рассказ про прошедшие пары. Прекрасно ведь понимал, какой произвёл эффект. Арсений Антона таким ещё не видел, и теперь, когда оцепенение прошло, в груди разгоралось желание притянуть его как можно ближе снова. Успокоенное сердце Арсения, принявшее, наконец, что никто не собирается разбить его в следующую секунду, теперь билось сильнее не от тревоги. Ему было непривычно ощущать себя таким неуверенным перед Антоном. История его отношений не была велика, но Арсений привык брать инициативу на себя. Даже в школе, в период осознания собственной ориентации, когда каждый украдкой брошенный взгляд из-под ресниц в сторону красивого мальчика из параллели казался разоблачением его маленького секрета для всей школы, Арсений умудрился взять себя в руки и позвать того “погулять”, ощущая, как всё холодеет в ожидании ответа. Они потом даже встречались – целую неделю. Арсению быстро стало скучно. За милой улыбкой и звонким смехом на каждую его шутку не нашлось почти ни одной темы для разговоров. Потом были Рома и Ян, но оба ушли из его жизни довольно быстро. С Ромой Арсений познакомился на тусовке в честь дня рождения кого-то из знакомых, и они быстро сошлись, проведя половину ночи за душещипательными разговорами и пьяными поцелуями. С Ромой было хорошо, но ему всегда было мало: подарков, внимания, признаний. Арсений, поначалу окрылённый заполняющим его чувством, не скупился тому ни на кофе с приторными сиропами, ни на встречи с цветами у подъезда. Но эйфория прошла, холодные объятия только наводили на тоску и мысли о бесполезности происходящего, и Арсений окончательно поставил точку в отношениях. Пытался объяснить Роме, что не хочет продолжать без чувств, на что получил лишь презрительный взгляд и моментальную блокировку во всех соцсетях. Но дышать сразу стало легче. Ян был другим. Он жил на два города, ежедневно тусовался и, казалось, вообще не спал. Арсений заметил его на каком-то фестивале и предложил выпить. Они мало разговаривали, много трахались, но Арсения это устраивало – он заранее знал, что Ян не его соулмейт и не искал в этом человеке истинной любви. Его завораживала бесконечная энергия и огонь, волной распаляющий обоих. Холод по-прежнему неприятно обжигал кожу, но, голодный до тактильности, он позволял их встречам продолжаться. Ян исчез так же быстро как появился – написал, что уезжает в Москву к внезапно найденному соулмейту, пожелал удачи и больше не выходил на связь. Арсений не скучал. Сейчас всё было иначе. Шастун ничего от него не требовал и очень трепетно относился к его переживаниям. Его трогательная забота была так непривычна, что Арсений робел и тушевался, не отыскав в себе иных реакций. Он боялся подпустить Антона ближе, потому что терять на этот раз было страшно. Несмотря на историю семьи Шастуна и сильную любовь между его родителями, не родственными душами, Арсений не верил, что смог бы посмотреть на кого-то ещё, если бы Шастун внезапно исчез из его жизни. Он впервые не контролировал, впервые не знал, что делать, впервые впускал человека так глубоко в собственный мир. Давалось тяжело, но он старался, поддерживаемый теплотой руки Антона. Они шли по узкой пешеходной зоне, когда прямо на них из-за угла вылетели подростки на электросамокатах, и Антон крепко притянул его к себе за пояс, удерживая от столкновения. – Всё окей, не задели? – он продолжал бережно прижимать к себе. Опасность миновала, и выбитый из своих мыслей Арсений на вопрос Антона неожиданно даже для себя выпалил, что ему нравится, когда его так обнимают за талию. У Антона, ожидавшего скорее изысканный мат в сторону малолетних придурков, комично взлетели брови, но, быстро осознав услышанное, он усмехнулся и кивнул – запомнил. Спустя несколько дней у обоих выдался свободный вечер, и Антон притащил его в антикафе. Они выбрали красиво обставленную комнатку с тёплым приглушённым светом и несколько часов играли в приставку – обоюдное желание ненадолго забыть про выматывающие будни и отключить голову, переключившись на бои за какое-нибудь человекоподобное существо. Арсению надоело первому, и совершенно точно не потому, что он часто проигрывал. Он потянулся после долгого сидения и ушёл за напитками. Поставив две чашки с горячим чаем на невысокий столик, нагло завалился на Антона, откидывая голову ему на плечо. Шастун лишь аккуратно приобнял Арсения и осмотрелся по сторонам. На тёмно-зелёной стене висел сюрреалистичный портрет женщины с рыжими волосами. Тут он вспомнил про потерянный парик. – Почему-то думаю о том, как ты тогда на репетиции на меня так облокотился, а я просто встал и ушёл, – Арсений осторожно накрыл руку Шастуна своей. – Что, думаешь, захочу отомстить? – коварно заулыбался Антон. – Кто тебя знает, – он провёл пальцами по тыльной стороне его ладони. – Арс, кстати, – внезапно дернулся Антон, отрываясь от спинки дивана. Арсений нехотя отстранился. – Прости, я просто в который раз забываю. У меня ж для тебя кое-что есть. Арсений вскинул брови, с любопытством наблюдая за потянувшимся к рюкзаку Антоном. – Хуёвый из меня романтик. Я ещё в прошлый раз хотел подарить и оставил дома, – Антон достал свёрток из крафтовой бумаги, перемотанный бечевкой. – Это тебе. Антон с предвкушением в глазах протянул его Арсению. Он осторожно принял подарок. Немного волнуясь, развязал тонкую верёвку и вытащил из бумаги небольшую коробочку. Открыл. – Ничего такого. Просто увидел и не смог пройти мимо, – Антон заëрзал на диване. Внутри лежал маленький кулон на длинной цепочке. Арсений достал его из коробочки. На его ладони лежал крохотный лис. – Серебряный, – Арсений улыбнулся. Его переполняла нежность к Антону. – Серебряный, – слегка смущённо повторил тот. Арсений во внезапном порыве повалил Шастуна на диван, ложась сверху. Уткнулся носом куда-то в шею и прошептал «спасибо». Антон облегчённо хохотнул и обнял его в ответ. – Поможешь застегнуть? – спросил Арсений, отрываясь, и на секунду снова оказался лицом к лицу с Антоном. Очень близко. Того будто бы ничего не смущало, он просто кивнул в ответ и приподнялся, забирая у Арсения кулон. Арсений повернулся к нему спиной, чувствуя, как Антон садится ближе. Со второго раза у того получилось застегнуть неподдающийся крючок. Он аккуратно поправил его на шее Арсения, и немного наклонился вперёд. – Готово, – сказал он и оставил легкий поцелуй на загривке. Арсений, в этот раз ожидавший чего-то подобного, лукаво улыбнулся и откинулся на плечо Антона. – Буду носить не снимая. Спасибо, – взял его руку в свою, поднёс к губам и поцеловал в костяшки пальцев. – Жди от меня дракона. Антон просиял, обнимая его сильней. *** После приятного вечера расходиться совершенно не хотелось. Парни медленными шагами двигались в сторону метро. Пока они сидели в тепле небольшой комнаты, на улице пошёл первый снег, и теперь Антон с детским восторгом озирался по сторонам. Белая пелена будто приглушала все голоса города. Арсению хотелось поëжиться, но идущий слева от него Шастун отвлекал от мыслей о приближающейся зиме. – Мне всегда было интересно, – сказал Арсений после недолгой уютной тишины, когда мимо них прошла девочка со шпицем на руках. – Почему Барни? – Ну, он же ирландский терьер, – ответил Антон так, будто бы это всё объясняло. Арсений посмотрел на Шастуна с немым вопросом. – А, ну, в общем, в ирландской мифологии есть существа такие… Правда это больше Шотландия, но не суть. – скомкано начал объяснение Антон. – Их короче зовут Брауни. Лохматые домашние духи. Мне показалось, это прикольно. – Брауни всё ещё не Барни. – Моя сестра мелкая постоянно путала. Имена, в смысле. Брауни превратился в Барни, и как-то так и закрепилось, – пожал плечами Антон. – Но это тоже ему подходит. Ну посмотри, какая он сладость! Он тут же вытащил телефон из кармана и открыл последнюю фотографию собаки в галерее. Как будто Арсений не видел её в переписке днём ранее. – Арс, – Антон внезапно остановился, тормозя и Арсения, с которым шёл под руку. – Завтра же суббота? Арсений кивнул в ответ, не понимая, к чему тот ведёт. – И тебе никуда не надо? – У Антона загорелись глаза. – Никуда, вроде, – нахмурился Арсений, вспоминая. – Арс, поехали знакомиться с Барни? – если бы Антон сам был терьером, сейчас бы он точно вилял хвостом, настолько обрадованным собственной идеей он выглядел. – И переночуешь у меня. Арсений на секунду засомневался, но так и не нашёл ни одного аргумента против. – У меня с собой ничего нет. – Ну из одежды я тебе точно чë-нибудь дам. И обещаю вкусный завтрак. Антону отказать было сложно. Антону, который, казалось, сейчас запрыгает, как мячик, от радости, отказать было невозможно. Да и дома его ждал только укоризненно смотрящий недописанный диплом. *** Они добрались довольно быстро. Антон, как оказалось, жил близко к метро, поэтому бродить по тёмным дворам пришлось совсем немного. Стоило им подняться на нужный этаж и вставить ключ в замочную скважину, как их окатило громким лаем. – Соскучился, – заулыбался Антон. – Щас кстати погулять надо будет. Барни оказался абсолютно очаровательным псом. Не то чтобы Арсений в этом сомневался, но он действительно выглядел как лохматый домашний дух. Кудрявый, прямо как его хозяин, и с такой же громкой эмоциональностью. Арсений минут пять не мог пройти дальше порога. Сначала пёс важно его обнюхал, но стоило Арсению присесть на корточки, чтобы его погладить, тот счастливо завилял хвостом. Он провëл ладонью по волнистой шерстке. Тёплая. Арсений ощутил совершенно детский восторг и начал чесать и гладить Барни везде, где тот позволял. Уже позже, когда Барни был выгулян и накормлен, они прошли в комнату, и Арсений смог осмотреть помещение. Не то, чтобы он не видел его раньше в кружочках или излюбленных Аней и Дашей румтурах, но впервые он смотрел не на прыгающее изображение на экране. Комната была небольшая, но по-своему уютная. С огромной кроватью и кучей книг в стеллаже. Видно было, что Антон очень любит уделять внимание деталям. На подоконниках стояли необычных форм горшки с неизвестными Арсению цветами, повсюду в глаза бросались различные фигурки и фотографии. Улыбка сама расползлась на его лице, когда он заметил огромную гору всевозможных украшений на прикроватной тумбочке. – Арс, хочешь чего-нибудь? Чаю? Поесть? – Антон прошёл вглубь комнаты и включил свет. – С удовольствием бы сходил в душ. А потом, может, и чаю, да. – Арсений пока не понимал, как себя вести в новом доме и облокотился о косяк двери, выжидающе смотря на Антона. – А, блин, точно. Ща всё выдам, – Антон покопался в шкафу, выуживая оттуда нужные вещи и вручая их Арсению, – Ты пока иди, я чайник поставлю. – Спасибо, – Арсений немного неуклюже прижал к себе стопку из футболки, чёрных штанов и махрового полотенца. – Ванная – вторая дверь по коридору, – Антон подошёл ближе, кладя руки ему на плечи и ободряюще улыбнулся, – Мне тоже всегда неловко, когда первый раз в гостях. Но ты чувствуй себя как дома, родная моя душа. И прошёл мимо, напоследок проведя по руке пальцами. Арсений какое-то время забыл даже моргать, прокручивая в голове эти три слова. И пытаясь понять свои на них реакции, коих оказалось несколько: его сердце сначала чуть не остановилось, а потом застучало в два раза быстрее. Антона захотелось притянуть к себе и поцеловать вот прямо сейчас. Вместо этого он трижды глубоко вздохнул и направился в ванную. Только устроившись на кровати, когда они оба немного сонные после долгого дня и горячего душа сидели с чаем в руках плечом к плечу, Арсений почувствовал, что напряжение его отпускает. От присутствия рядом такого по-домашнему уютного Антона было тепло и спокойно, его безразмерная зелёная футболка приятно прилегала к телу, а в ногах устроился свернувшийся калачиком Барни, на которого не получалось смотреть без щемящей сердце нежности. Весь в своего хозяина. – Он прелесть, – Арсений аккуратным движением погладил довольно расположившегося пса. – Ага, – согласился Антон. Какое-то время они молча пили чай, наблюдая за мирно спящим Барни и расслабляясь окончательно. – Арс, а хочешь, можем музыку включить? – прервал тишину Антон. – Я часто на ночь слушаю, очень успокаивает. – А давай, – Арсений отставил пустую чашку на прикроватную тумбочку, немного сдвинув в сторону лежащие там браслеты. Антон принёс колонку и встал рядом с кроватью, подключая её к телефону. Спустя ещё минуту из динамиков полилась приятная, но не знакомая Арсению мелодия. – Это ирландский фолк, – Антон верно считал задумчивость на лице Арсения, – Не слушаешь такое? – Не приходилось, – он мотнул головой. – Можем поставить что-то твоё. – То, что я не слушал, не значит, что мне не нравится, – Арсений усмехнулся, меняя положение и вытягиваясь на кровати в полный рост. – Я сегодня открыт к новым ощущениям. – Вот как? – Антон окинул его пристальным взглядом. Его губы расплылись в ухмылке, а пальцы что-то быстро набирали на экране. Арсений приподнялся на локтях, а через секунду из колонки послышалась более привычная слуху и очень мелодичная песня. Антон положил устройства на кровать и встал рядом, хитро смотря сверху вниз. Демонстративно прокашлялся и протянул руку вперед. Брови Арсения поползли вверх. – Арсений, – торжественно проговорил он, – потанцуем? Арсений проморгался, пытаясь осознать, что ему это не кажется. Пытающийся выглядеть галантным Антон в домашних растянутых штанах и огромной синей футболке выглядел забавно. Арсений понимал, что и сам он смотрится не лучше. Он прыснул и немного неловко протянул руку в ответ, поднимаясь с кровати. Барни заинтересованно поднял на них сонную мордочку. Антон положил ему руку на талию, второй придерживая ладонь на весу. Арсений приобнял его за шею. Первые несколько секунд они, посмеиваясь, пытались попасть в ритм и не оттоптать друг другу ноги. И лапы тут же прибежавшему на внезапную суету Барни. Но медленная мелодия завораживала и успокаивала. Уже к середине песни они бросили попытки вальсировать и просто обнялись, покачиваясь в такт. Тёплые руки Антона на пояснице ощущались большими грелками. Арсений чувствовал, что плывёт. Он обнимал его за шею, перебирая пальцами непослушные кудри. С каждым их крохотным шагом он неосознанно прижимался всё ближе, пока они не столкнулись нос к носу. Смотреть в глаза стало почти невозможно, и Арсений опустил взгляд. Аккурат на губы Антона. Лицо будто обдало жаром, и он немного отстранился, поднимая глаза. Оставалось только надеяться, что он не выдал себя – Антон продолжал смотреть прямо на него. Музыка на фоне сменилась, зазвучали знакомые аккорды. Арсений встрепенулся и накрывшее его с головой напряжение немного отпустило. Антон, аккуратно водя руками по бокам, шепотом начал подпевать.

Кофе чёрный, а взгляд - печальный Тень беды на твоих плечах И новый день, как обет молчания А ты не из тех, кто не верит злу Твой ангел пьёт тёмный эль в углу Я так хочу произнести это вслух

Арсений знал песню, знал наизусть и прекрасно помнил, что прозвучит в припеве. Он на секунду забыл как дышать. В груди огнём разливалось предвкушение. Арсений готов был поспорить, что Антон специально включил её в плейлист и теперь с хитрым прищуром наблюдал за проскальзывающим осознанием в лице напротив. Он хотел было что-то сказать в ответ, но прежде, чем он успел хотя бы открыть рот, Шастун снова оказался слишком близко. Все слова комом застряли в горле. Антон прошептал последнюю строчку ему в губы и снова немного отдалился, продолжая смотреть уже знакомым тяжёлым взглядом.

Скоро зима, и снова плохи дела Девочка, острая, как стрела Вижу, с удачей никак не ладится

Арсению казалось, у него начали подрагивать пальцы. Одной рукой он вцепился в плечо Шастуна, второй по прежнему обнимал его за шею. Они уже не танцевали, стояли, замерев. Даже Барни, казалось, затих и предпочёл ретироваться от раскаляющейся вокруг них атмосферы. Антон так же тихо напевал знакомые строки, а его руки плавно переместились выше по напряжённой спине. Арсений вплотную прижался к Антону и чувствовал быстрое биение его сердца. И ещё сильнее, как бешено колотилось собственное.

Поцелуй меня - я ирландец! Поцелуй меня - я ирландец! Поцелуй меня - я ирландец! Поцелуй меня

Последнюю строчку Антон произнёс совсем тихо, а Арсений не выдержал и хихикнул. – Ты славист, дурак, – тоже шепотом, прямо в губы. Горячие руки внезапно исчезли с его спины, и обволакивающее тепло ушло вместе с самим Антоном. Его собственные руки безвольно стекли с чужих плеч. Арсений как завороженный стоял и смотрел на парня, который куда-то полез. Сил не было даже спросить, что он собирается сделать. – А так? – Антон отставил рюкзак к стене и нацепил рыжий парик. Накинул на плечи откуда-то взявшуюся зелёную ткань. Арсений правда не видел, потому что всё это время смотрел только на него и, кажется, вообще не дышал. Антон снова подошёл ближе, возвращая тепло и руки, – Поцелуешь? – Дурак, – повторил Арсений, снова обнимая за шею и попутно цепляя рыжие волосы, чтобы не мешались. Зарываться руками в кудри было куда приятнее. Через секунду парик вместе с зелёным покрывалом ненужным хламом полетели на пол, прямиком к снова крутящемуся у ног псу, а Арсений первый подался вперёд. Губы подрагивали от скопившегося напряжения, которое наконец получило свой выход. Антон целовал неторопливо, но в каждом его движении ощущалось столько желания, что у Арсения кружилась голова. Он хотел его и целует теперь, дорвавшись, нежно прикусывая нижнюю губу и сплетая их языки. Арсений прижался вплотную и отрывисто выдохнул, чувствуя, как горячие ладони задирают футболку и ложатся на лопатки, вызывая по всему телу не мурашки, а самую настоящую дрожь. Кислорода не хватало, но такая условность, как дыхание, волновала в последнюю очередь. Арсений улыбнулся в поцелуй, позволяя себе принять, что влюблён, а его родственная душа отвечает ему, жарко и чувственно. Тепло обволакивало со всех сторон.

Я узнаю эту большую тайну Как тонет пол, а стены тают И мир теряет очертания Поцелуй меня!

Когда они наконец оторвались друг от друга, песня уже сменилась на что-то отдалённо известное, но Арсений не слышал ничего, кроме стучащего где-то в ушах сердца и тяжелого дыхания напротив. Они соприкоснулись лбами и просто стояли какое-то время, не открывая глаз. Арсений пришёл в себя первым и нежно поправил кудрявую чëлку, спадающую на лоб. – Ну что, достаточно новые ощущения? – весело спросил Антон. – Дурак, – беззлобно бросил Арсений и положил голову ему на плечо. Мысли расползались, не давая связать ни слова. Да и не хотелось вовсе. Стоять вот так, прижавшись, неосознанно покачиваясь в такт ненавязчивой мелодии, в объятиях родственной души казалось пределом мечтаний. Хотелось, чтобы момент продлился как можно дольше. Арсений уже потерял счёт времени, когда Антон тихо окликнул его. – Арс? – М? – буркнул Арсений ему куда-то в ключицу. – Пойдём спать? Ты прям так щас вырубишься, – пальцы Антона скользнули вверх по спине и зарылись в отросшие волосы, легонько перебирая пряди. Это только сильнее убаюкивало, и Арсений наконец разомкнул объятия. Антон, одарив его улыбкой сытого кота, тут же потащил за руку к кровати. В голове на секунду мелькнуло сомнение, будет ли ему вообще удобно спать не одному. Но Шастун с недавнего времени обладал полезным навыком одним своим присутствием выгонять тараканов из головы, и пока Арсений немного меланхолично думал о том, что никогда ещё не делил ни с кем кровать, чтобы просто поспать, его уже накрыли одеялом и обняли со спины, переплетая ноги. – Спокойной ночи, – он почувствовал легкий поцелуй куда-то в загривок и выдохнул, расслабляясь, только теперь замечая, что и музыка уже не играет. – Спокойной, Шаст. Им в ноги забрался лохматый пёс и тёплым комочком свернулся на крае одеяла. Арсений засыпал действительно спокойно, чувствуя себя на своём месте. Возможно, впервые настолько отчётливо.