Восьмой год

      Платформа 9 ¾ встретила привычным гомоном: стуком колес тележек, нагруженных чемоданами, чьими-то голосами и писками сов. Брюнет ступал по вековой брусчатке ровным шагом, чуть позади него, тележку с его сундуками и чемоданами тащил Кричер, суетливо уточняя сам у себя точно ли он ничего не забыл собрать в дорогу для Хозяина. - Старый Кричер надеется, что собрал для Хозяина все, но если вдруг чего-то будет недоставать, отправьте Кричеву сову, молодой Лорд Блэк, Кричер все раздобудет! - уверял скрипящим голосом домовик. - Не беспокойся, Кричер, я думаю, ты собрал все необходимое и ничего не забыл, - ровным голосом успокоил его Поттер, легкой подбадривающей улыбкой подкрепляя свои заверения.       Остановившись перед вагоном, он взял с тележки небольшой чемодан с тем, что может потребоваться ему в дороге и своей новой школьной формой, и отпустил домовика к багажному отделению, а сам зашел внутрь.       Найти купе оказалось трудно: несмотря на то, что он пришел загодя, а большинство тех, кто поступил так же - сейчас слезливо прощались на перроне, большинство мест уже было занято кем-то.       Он не хотел сейчас искать друзей: с самого утра у него болела голова, он был не готов отвечать на множество вопросов про свои изменения. Но все таки на губах то и дело мелькала едва заметная теплая улыбка: он возвращается в место, которое подарило ему множество воспоминаний, место, которое он звал своим домом столько лет, даже не смотря на предательство наставника. У него были верные друзья и множество приятелей. Стоило ему достать книгу и убрать чемодан под сиденье, как дверь купе отъехала в сторону и знакомый голос привлек его внимание: - Добрый день. Могу ли я присесть здесь? - отрешенно спросил Малфой, даже не поднимая глаз на собеседника. Не похоже на прежнего Драко с его аристократичным самомнением. - Разумеется. Но разве Слизеринский Принц не смог усесться со своими? - с легкой, не враждебной усмешкой уточнил Поттер. - Что? Я не видел Вас ранее в Хогвартсе, - блондин резко вскинул голову и вцепился в дверную ручку, видимо порываясь открыть только что захлопнутую им дверь, чтобы сбежать. - Мы очень давно знакомы, Малфой, - с сожалением оглядывая еще больше, чем после войны осунувшегося Малфоя, ответил Поттер. Тот видимо настолько сильно завяз в своих неутешительных мыслях, что даже не признал в лощенном Лорде своего бывшего школьного неприятеля.       Конечно, все лето прошло за тренировками, но даже так, он не мог себе позволить отрываться от мира: как Лорду ему было необходимо знать, что творится за стенами его дома и на политической арене. А в мире шла ловля и суды над бывшими Пожирателями Смерти. Подробности дела семьи Малфой смаковали на страницах “Пророка” с завидной регулярностью. Оттуда Поттер узнал: Люциуса приговорили к 20 годам Азкабана. Благо, что своими руками он не запустил ни одну Аваду, иначе поцелуй Дементора был бы неизбежен. Нарциссу же постигла участь гораздо менее жесткая: лишение части магического потенциала, и запрет на въезд в Англию на всю оставшуюся жизнь.       Младшего же Малфоя лишь ограничили в использовании магии: вне уроков Хогвартса он мог пользоваться лишь бытовой магией и заклинаниями низшего порядка, вроде тех, что изучают на первом курсе. И это только благодаря тому, что вместе с памятью об использовании непростительных Блэк отправил еще и воспоминание о том, что Драко не выдал его тогда в меноре, якобы не узнав.       Жизнь сильно потрепала его еще и тем, что семью, чистокровный род, буквально обобрали до нитки во благо жертв войны и семей погибших: для Драко оставили ученический сейф и небольшую квартиру в магическом Лондоне, которую ранее семья Малфой использовала для деловых выездов в город.       Сам Драко выглядел плачевно: темные круги под глазами, едва ли уложенные волосы, одежда надета вроде и аккуратно, но видно, что рубашка слегка помята, а галстук чуть сбит. И вскинутые на брюнета глаза веяли отчаянием и страхом, его пальцы, судорожно сжатые, - правая рука на дверной ручке, а вторая в кулак, - подрагивали.       На реплику Поттера Драко сощурил глаза и принялся судорожно бегать ими по оппоненту: несколько секунд - ни грамма узнавания, а потом, когда глаза дошли до лба и сильно побледневшего шрама: в посеревших глазах проскользнул шок: - Поттер? - он удивленно выдохнул чужую фамилию, безвольно оседая на сидение, не веря своим глазам. В сердце Гарри кольнуло болью за слизеринца. - Верно, Драко, тот самый Поттер, - подбадривающе улыбнулся Гарри и подивился сам себе: с чего вдруг он сочувствовал наследнику падшего рода? Комплекс героя у него взыграл, или что? - Так почему ты не сел со своими? Другие слизеринцы не поехали продолжать обучение?       Пальцы Драко сжались на коленях и, опустив голову, он тихо произнес: - Они добираются своим ходом. Побоялись осуждения. А я.. - А тебя прогнали со всех купе, верно? - спокойно сделал вывод по тому, как опасливо озирался Драко, когда только входил в купе к “незнакомцу”. - Д-да. Я пойду тогда, - он даже приподнялся с места, - Сейчас наверняка придут Грейнджер и Уизли, они точно не будут столь же благодушны, как ты. - Позволь, Драко, - Поттер приподнялся следом за внезапным соседом по купе и перехватил тонкое запястье блондина, - Они не придут. Они даже не знают, что я тоже возвращаюсь, вероятность их появления здесь крайне мала, - доверительно сообщил Герой, не переставая дарить успокаивающую улыбку.       Когда чужие пальцы сжались на его руке, Малфой дернулся, как будто от боли (“Что с ним, черт возьми, вытворяли на судах, что он так реагирует?!” - внутренне взорвался Поттер), но выслушав, все таки чуть расслабляясь, опустил плечи. - Спасибо, - выдохнул он, снова оседая на сидение. - Не благодари, я знаю, что ты ни в чем не виноват, Драко, - в ответ лишь горестный вздох. Кулаки Блэка сжались от яростной боли к блондину. Поттер нес на себе звание Героя, но героем его стать обязали, а сейчас для одного человека - захотел стать им по доброй воле. С потрескавшейся маской аристократического засранца младший Малфой напомнил Гарри его самого в прошлом: потрепанный, забитый, не понимающий, что его ждет в будущем, напуганный до чертиков настоящим. - Меня зовут Гарольд Джеймс Поттер, Лорд Блэк, а тебя, верно, Драко Малфой? Мы можем быть друзьями, я умею их выбирать,- он намеренно зеркалил фразу Драко, накрепко въевшуюся в его память с первого курса.       Малфой поднимает удивленные, затравленные глаза и Поттеру не нравится это выражение. Чертовски не нравится. Да, Малфой был придурком, но его так воспитали, а потом просто не дали выбора. После чего лишили не только имения и денег со статусом, но и семьи. Он разбит магическим миром, осужден им и сломан им же. Так же чувствовал себя и Гарри, когда узнал правду. Он был один и стал сильнее, а Малфой сломался. И Гарри не может позволить ему влачить жалкое существование на отшибе. - Приятно познакомиться, Гарольд, - и тонкая бледная ладонь с длинными узловатыми пальцами ложится в чуть более смуглую, чтобы не крепко сжать ее, - Почему? - Потому что ты этого не заслужил, - улыбка пропадает с лица темноволосого, глаза сверкают недобрым огоньком, - Я не позволю тебя третировать за то, чего ты не совершал. Дети не должны платить за ошибки родителей, - и Гарри сел на свое место.       Малфой слабо, но благодарно улыбнулся, а Гарри отметил, что в потухших глазах сверкнул огонек надежды. И не мог не подарить новому другу едва заметной теплой улыбки.