Вернуться домой

Лиза потянулась за наушниками. Стянув проводки с электронного пианино, которое уже давно превратилось в ещё одну полку, подключила их к разъему телефона. Дурацкая привычка скидывать весь хлам на клавиши. Но они определенно этого заслужили. Десять лет доканывали одним своим присутствием, а пользовались ими сколько? Разве что в первом классе, да каждый год пару раз перед экзаменами. Зачем покупали, спрашивается? И всё-таки это гордость, а заодно и повод, чтобы ее пожалели. Бедная девочка, десять лет мучилась. Да лучше б застрелилась, честное слово. Солнце за окном. Неужели уже рассвет? Как-то позже она его ожидала. Точнее, не ожидала вообще. Рассвет был вычеркнут из небольшого списка любимых вещей, ради которых хотелось просыпаться. Оставалось всего десять минут на то, чтобы послушать музыку. Стоило ли тратить время? Пришлось встать и начать собираться, иначе Лиза рисковала заснуть. Сегодня ей предстояла нелёгкая, но любимая практика. Вот уже как год Андрющенко ходила в арт-студию. Почти для всех приходящих художников она была редким экспонатом. Вывести каждую татуировку, прорисовать каждую линию – опыт. Может особой необычностью эта девушка и не отличалась – эти портретисты повидали многих натурщиков, – но было ведь что-то цепляющее. Улыбка или, вернее, ухмылка, кристальные радужки и чернильные зрачки. Акварелью, карандашами, углём – чем только не рисовали Лизу. Ей нравилось всё. Все работы, даже тех юных ребят, которые увязывались за взрослыми и наравне с ними приходили попрактиковаться. Отдельные личности могли попросить о встрече наедине. Но Лиза совершенно не верила в байки о том, что её зовут, только чтобы картины писать. Вот и в очередное воскресенье её позвали в студию. Стоя напротив зеркала в ванной, Лиза вспомнила, что ей сказали захватить бутылку воды. Простая просьба, но вводила в некие сомнения. На студии есть и вода, и кофе, и даже печенье. Видимо, на сегодня намечалось что-то непростое. Не завтракала Андрющенко скорее по привычке. Большая часть её жизни проходила во тьме из-за постоянных смен на кладбище, разве что такие выходные нарушали к чертям полетевший режим. Разбив случайно кружку с кофе и немного расстроившись из-за недопитого капучино, Лиза покинула квартиру. И тут же вернулась. Только она могла забыть рюкзак прямо около входной двери. Осмотрев всё, что удалось увидеть с точки возле входа, Лиза взглядом зацепилась за банку колы рядом с собой. Кажется, кто-то оставил это в качестве… благодарности? Кто вообще так делает? В голове тут же возникла мысль захватить с собой стакан из студии и вместо воды в жару наслаждаться колой. А кто ей может запретить? Да собственно никто. Улыбнувшись в предвкушении замечательного воскресенья, Лиза забрала колу с полки и аккуратно уложила в рюкзак. Ей тут же вспомнилось, как в подростковый период она так же таскала алкоголь в школьном портфеле для кого-то, кто очень просил его достать. Только тогда это был дешёвый ягодный «гараж». Лиза вызвала такси, и через пятнадцать минут уже стояла рядом со своей подругой, которая руководила набором групп и занималась пиаром студии. Пока что девушки стояли одни, художники должны были подойти только через полчаса. – Ну что, посвятишь, как всё будет проходить на этот раз? – Сегодня особо экспериментировать не будем, но всё-таки есть кое-что. – Так, – хмыкнула Андрющенко и начала сыпать догадки, – свяжете меня? Заставите позировать с кем-то ещё? Что, неужели придётся переодеваться в балетную пачку? – Остановись, пожалуйста, – смеялась Виолетта. – Просто мы связались все… – Уу, садисты… – Ну прекрати, я серьезно. Мы решили, что раз такая хорошая погода, июль, солнце, в общем просто сегодня работаем на улице. – Далеко придется идти? – Не, парк небольшой. Буквально два дома отсюда. Лиза согласно кивнула и зашла внутрь помещения. Минув холл и длинный коридор, она оказалась в импровизированной зоне отдыха, скрытой за запертой дверью. Диваны, стол, пакетики чая, стаканы – ага, то что нужно. Несколько стеклянных для постоянных посетителей студии – Вилки, Лизы, ещё нескольких натурщиков и двух художниц, которые вели курсы и мастер-классы. Закинув стакан в отдельный карман рюкзака, чтобы тот не разбился, Андрющенко покинула кабинет. Оставаться в душном классе не было желания, поэтому она вышла на душную улицу. Там хотя бы иногда ветер давал дышать. – Пойдём может? – Виолетта появилась за спиной из ниоткуда. – А наши замечательные художники не потеряются? – проговорила Лиза, уже делая несколько шагов от студии. Голова ещё не успела подумать, но ноги уже тянули к парку. – Да нет. Все знают, куда идти. Я им сказала, чтобы брали материалы, если не взяли что-то. Холсты… Да и всё. Там Димка репетирует, дверь откроет, закроет, всё как нужно, не переживай. – Так это скрипка его была? Я-то думала, дитя Сатаны восстаёт из ада. Короче, если он в следующий раз опять будет действовать мне на нервы… – Ладно, не злись на него. Идём. Девушки покинули двор и за несколько минут дошли до парка. Вилка тут же потащила подругу к полянке со скошенной травой. Лиза грустно скривила губы. – Не люблю такое… – Пусть лучше всё зарастает травой, да? – Да, – улыбнулась Лиза. Она по-турецки уселась посреди поляны и, подражая индийским медитаторам, успокаивалась и настраивалась на долгое пребывание в одном положении и состоянии. – Давай-ка, выходи из транса, – не только голос Вилки прервал медитацию, но и шум явно приближающихся к ним людей. – Ребят, ребят! Давайте сюда. Расставляйте холсты, помочь кому-то надо? Ага… Андрющенко вздохнула, наблюдая как подруга размещает художников полукругом. Мысль, что это похоже на жертвоприношение и раньше посещала её голову, но сейчас чувства обострились и хотелось смеяться во весь голос. – Во имя искусства… – прошептала Лиза, когда опоздавшая девушка заняла место с самого края того, что должно было быть полукругом. Белоснежные бинты, которыми были перевязаны ладони художницы в районе костяшек, заставляли Лизу рисовать в голове образы её со сжатыми кулаками и совершенно без кисточек. – Вилка, – тихо позвала Лиза. Девушка тут же подбежала к натурщице. – Где ты только находишь их? – Ты о ком? – Вилка осмотрела собравшихся, и её взор также упал на забинтованные руки одной из художниц. – А. Крис. Да она просто записалась, чтобы порисовать, как и все. Ничего особенного в её сообщениях я не заметила. Девушка, как девушка. – Ладно. Слушай, будь другом, достань из рюкзака стакан и колу, – Лиза умоляюще засматривалась в глаза напротив. – А вот сама не могла… – Вивалета! Отойди, пожалуйста, – её гневные высказывания прервала милая девушка, которой стало не видно Лизу. – Сейчас, Даш. – С каких пор они с тобой на ты? Или у тебя такие отношения только с этой девчонкой? – Лиза на пару секунд подняла руку, чтобы поправить волосы, и снова вернулась в исходное положение. Виолетта переместилась за ее спину и стала копаться в рюкзаке. – Во-первых, никаких особых отношений у нас нет, просто перешли на неформальное общение и причём достаточно давно. А во-вторых, ты сама-то на кого засматриваешься? – Вилка уже наливала колу в стакан. – Знаешь, могла бы и из банки попить. Тоже мне аристократка. До самого вечера, до окончания своеобразного рабочего дня Лизы, она ловила на себе взгляды Кристины. Конечно, можно было бы сказать, что на неё так смотрели все художники, но эти взгляды были какие-то особенные. Так же, например, эта девушка в центре глазела на Виолетту. Она вообще на неё за весь день смотрела больше, чем на Андрющенко. Некоторые закончили работу и собирались уходить. С каждым часом людей в кругу становилось всё меньше, а на улице было всё темнее. В конце концов осталась лишь Виолетта и влюбленная в нее, у которой задача завершить картину очевидно не была главной. Но и она, устав и улыбнувшись напоследок Вилке, забросила карандаши в рюкзак и удалилась с поляны. – Крис, не хочу отвлекать, но солнце почти зашло. Сейчас будет темнеть. Если хочешь – приходи в следующее воскресенье. Мы будем здесь же, тогда и закончишь. И тебе, и Индиго уже пора, вы устали. Хорошо? – Да, конечно, извините, – Кристина опустила глаза и начала собирать кисточки. Виолетта кивнула Лизе. Девушка наконец выдохнула и почти упала на колени со стула. Громко рассмеялась. В темноте Вилка не заметила, как щёки художницы залились краской после услышанного. Лиза уже собралась подойти, помочь собраться и может проводить до дома, а может взять номер. Но, видимо, потеряв счёт времени, упустила момент, когда Кристина сбежала. Даже не удосужились показать, что получилось. Обидно. – Домой собираешься? – Вилка только подошла к подруге. В руке держала рюкзак, который был пустым, когда они уходили из студии. Сейчас же черный ранец вмещал несколько кистей, карандашей и сухих палитр. – Да. Лиза чувствовала непривычную усталость. Обычно позирование было своего рода альтернативой расслаблению в баре и заставляло просто быть частью чего-то потрясающего и необыкновенного. Но сегодня её словно связали нитями с этой художницей, чьи умелые движения рук каждый раз натягивали их. Все взгляды Лиза пыталась трактовать по-разному, но в итоге всё равно ни к чему не приходила. Напряжение не давало абстрагироваться от мира, как это обычно происходило, поэтому привычного покоя и умиротворения в теле и сознании не было. Вслух Андрющенко привыкла убеждать всех, что умение чувствовать она продала ещё лет в тринадцать за розовую шапку. Потому мысль узнать какую-нибудь информацию о Кристине она старательно пыталась выкинуть из головы. В конце концов, не будет же она бегать за художницей с криминальными наклонностями?

***

– Лиза! Это будет просто вау! Я в таком вдохновении сейчас, ты не представляешь! Мы всё украсим, будет шампанское и что-нибудь вкусное, я уже вижу там… – Видишь, да? Вилка с горящими глазами уже десять минут болтала о выставке. Она организует её сама и проведёт уже через пару месяцев. Разве что друзья помогут немного. Самым трудным был выбор темы картин. Виолетта хотела видеть не очень приевшееся, даже в какой-то степени недосягаемое, но при этом что-то знакомое. Она открыла телеграм, быстро напечатала текст и кинула в избранное. «[Чувство] – это…» – Я придумала. В общем, я сразу зарегистрирую количество участников. Каждому из них рандомно достанется какое-нибудь чувство. Ну, вроде любви, ненависти, зависти… И под каждой картиной будет такая надпись, – Вилка показала экран с фразой. – Только заклеенная черным. Когда люди рассмотрят все картины, они будут отгадывать, какое чувство изображено. А если отгадают, то получат право купить картину. – Купить? – Ну, художники же тоже люди. Им жить на что-то надо. Так как тебе? – Мне определенно нравится, – Виолетта засияла, услышав одобрение от Лизы. – Тогда в ближайшие дни надо сделать рассылку, чтобы люди уже начинали думать, что рисовать. – Ага, – задумчиво ответила Лиза. – Слушай, а можешь дать номер той художницы… – Понравилась? – Виолетта засветилась ещё ярче, её переполняли эмоции. – Сейчас скину в тг.

***

"Привет" "Привет, кто это?" "Я Индиго. Позировала сегодня в парке. А ты Кристина?" "Ага" "Слушай, я не знаю, как ты к этому отнесешься, но может погуляем?" "О, блин круто. Давай) только не знаю, когда время свободное будет. Может на следующей неделе, ок?" "Договорились. Как вообще тебе сегодняшний день?" "Топ, ты очень классно на полотне получаешься, знала?" "Аахзах, ходят такие слухи.. Не то чтобы я в них верила" "Зря, ты правда красивая…"