Вернуться домой

Морально разбитая Крис по итогу дольше трёх часов за картиной не просидела, хотя раньше могла работать днями напролет. Она легла спать рядом с Индиго. Голова раскалывалась, поэтому чтобы отвлечься, пришлось считать то взлетающие, то опускающиеся облака в голове. Захарова никогда не призналась бы, но усмирившееся за несколько часов сна дыхание Индиго идеально совпадало с ее фантазийными кусочками ваты в фиолетовом небе. К семи утра, ко времени, когда люди обычно начинают свой день, тяжёлая ночь для девушек, спящих в квартире на пятом этаже, окончательно завершилась. Кристине снился дом. Тихий и спокойный, радушно встречающий её. Она не заходила внутрь, но знала, что кто-то ждёт там. Готовит обед, спит на огромном диване или играет на пианино. Кто-то манящий в свои объятия, зовущий тихим голосом. Эту несбыточную мечту она давно запрятала вглубь сознания, на самую дальнюю полку, и замазала черной краской. Так бы это и оставалось, но появилась Индиго. А вместе с ней появилась призрачная надежда на то, что Крис наконец найдёт свой дом. – Индиго? – Захарова услышала тихий удар рукой об шкаф. Её сон нельзя было назвать чутким, но она не успела окончательно заснуть второй раз. Лиза, будучи истощенной, спала около двадцати часов. За это время Кристина успела проснуться на несколько часов, поработать и из-за нервов выпить несколько бутылок воды – особенность организма. – Ты ведь не думала, что я останусь ещё на одну ночь? – Да ты дрожишь вся, – Лизу не волновало. Она стояла у зеркала, освещаемая светом одного только ночника, и расчесывала волосы. Крис заметила, как подрагивали руки Индиго, хоть они и были до локтей скрыты мятой футболкой, висевшей на худом теле. – Эй! Я понимаю, как я поступила, но это не повод… уходить. – Не повод? Тебя не было, когда ты мне была нужна. – Вчера, – хотела было возразить Крис, но ее перебили. – Я не про вчера говорю. Андрющенко положила маленький гребень в карман джинсов. Ее руки опустились во всех смыслах. Она не понимала, что делать дальше. Уйти и забить на разрешение ситуации или остаться и попробовать довериться снова? Сколько можно пытаться… – Лиз, я такой бред вчера несла. – Не бред. Ты ведь правда так думаешь. – Нет. Я просто боюсь что ли. За себя, за свои чувства. За тебя тоже. Это же типа жить с этим, блять, да у меня даже комментариев нет, насколько это тяжело. – На будущее: не говори о том, чего не знаешь. Это не тяжело, Крис. Это убивает. – Что произошло, пока меня не было? – пазл в голове Кристины медленно складывался. Деталь к детали. Неспроста Индиго так сильно нервничала. Лиза какое-то время не решалась ответить, раздумывая, о чём она могла рассказать. Терять нечего. Как бы Кристина не отреагировала, какой бы ни состоялся расклад событий, у Андрющенко теперь было полное право исчезнуть. Заблокировать и никогда не видеться с художницей. Лиза все ещё не понимала, куда ей податься. Остаться стоять перед зеркалом, вернуться на кровать, уйти из квартиры в конце концов? Крис разрешила все внутренние пререкания Индиго раньше, чем она сама нашла решение. Поднялась с кровати, взяла за руку и утянула к себе, не почувствовав сопротивления. Наконец Лиза не выдержала. Видимо, настолько долго все её чувства копились внутри, что как только появилась возможность рассказать кому-то о них, мозг, не выдержав, отключился и действовал почти на автопилоте. Уже не волновала ответная реакция. Главной целью было просто поделиться. – Он снова писал мне, снова приезжал. Стоял под дверью несколько часов. Я… я так испугалась, когда он ломился, – тихое признание, на грани слышимости, на грани доверия. – Он разрушил всё. В очередной раз. Как только что-то… хоть что-то начинает налаживаться, как только я перестаю истерить, когда смотрю в зеркало, появляется он. С одной стороны Захарова понимала, что не виновата в том, что какой-то неадекватный парень, неизвестно кем приходившийся Лизе, терроризирует её. Но грудь сдавило от досады. Она вновь не знала, вновь не являлась ключевым звеном в причинах слёз Индиго, и вновь будто была не причём. Но она оказалась слишком близко в момент, когда нужно было притормозить и не оказалась рядом, когда Индиго в ней нуждалась. И потом, разве она действительно настолько бездушна? Ведь ей не все равно на других. Ведь она переживает, а за Лизу особенно. – Лиза, – по телу Индиго пробежали мурашки. Настоящее имя казалось чем-то настолько личным, что то́, что Крис произнесла его вслух никак не вязалось с установкой, что Захарова чужая. – Я больше не исчезну, слышишь? Я буду рядом, если ты мне это позволишь.

***

Выставочный зал выглядел, как помещение старого, намеренно заброшенного за́мка. На светлых стенах висели картины, затянутые черными полотнами. Через плотные шторы едва пробивался солнечный свет, бросивший яркую полосу на пыльный пол. – Дашенька, у нас два часа. Торнадо с именем Виолетта пронеслось по залу мимо небольшой компании девушек: Индиго, Ники и Насти – бессменных художниц арт-студии. Каплан ещё находилась в дверях. – Дашенька? А ничего, что мы тут тоже есть? – возмутилась Лиза. Только Вилка полезла на опасно узкий подоконник, как Даша одним словом остановила ее. Малышенко послушно уселась на полу, делая вид, будто не она только что чуть не свалилась вместе с гардиной. Снимать непреподъемные шторы пришлось Андрющенко. Лишь ей удавалось без проблем и дотягиваться до крючков, за которые ткань была подвешена, и балансировать на белом бортике перед окном, словно на канате. Включив свет, девушки принялись за уборку. Ника, как и Лиза взбиралась на подоконники и протирала окна. Даша вместе с Ви снимали старые холсты со стен, пока Настя помогала вешать новые, полупрозрачные зеленоватые занавески. Ушло на все эти дела около часа. В зале стало как-то даже просторнее от проделанных манипуляций. – Ещё пятнадцать минут. Потом придут художники, будут картины вешать, – заявила Ви. Оставалось лишь вымыть пол. Такое ответственное задание взяла на себя сама Виолетта. Она отправила девочек на улицу, отыскала в каморке ведро и швабру и стала убирать копившуюся месяцами пыль. Ника и Настя отошли подальше от входа, чтобы покурить. Лиза и Даша остались наедине возле каменной статуи. Андрющенко откинулась на перила. – Что у тебя с той художницей? – неожиданно спросила Каплан. Она успела пообщаться с Индиго, но так, в компании в общем разговоре. Зато Вилка, не умеющая держать язык за зубами, разболтала о ситуации своей подруги всё в подробностях. Не то чтобы Даша заделалась психологом, но в сложившихся обстоятельствах, ей показалось, что она могла бы помочь и поддержать девушку. – Что? А… Да там сложно. Смотри, люди идут! Блин, бедная девчонка, – Андрющенко отвлеклась на шествие внушительных размеров компании очевидно художников. Одна из идущих тащила на себе рюкзак и две картины, – пошли поможем? – Ага, – печально согласилась Даша, поняв, что ответа ей, видимо, не услышать. Когда вся толпа зашла в помещение, начался галдеж. Вилка тут же отозвалась на него, вылила грязную воду и убрала ведро и швабру. А после выбежала в холл и попросила тишины. – В общем! Зал подготовлен, осталось немного. По очереди проходите по коридору, я и Настя поможем повесить все работы. Пропустите сначала тех, кто помладше, пожалуйста, а то я вижу им тяжело. Вот, можете знакомиться, все пришедшие – это часть тех, с кем вы проведёте сегодняшний день! Прислушавшись к совету Виолетты, молодые парни и девушки начали обсуждать кто что. Единственное – обсудить картины они не могли. Все полотна были затянуты непросвечиваемой тканью. – Привет, а ты… Кристина? – Да. Откуда меня знаешь? Мы не гоняли вместе? – Нет, но виделись мельком пару раз, когда с натуры рисовали. Слушай, я наверное лезу не в свое дело. Точнее не наверное, а точно. Просто блин. Я по себе знаю, что девяносто девять процентов проблем у людей возникают из-за того, что они не могут поговорить. Просто выслушать друг друга и поверить. Ну хотя бы раз. – Это ты к чему? – Захарова, самая первая отдавшая картину, сейчас не понимала, почему выслушивала советы от девушки с татуировкой месяца на лбу. – Попробуй поговорить с Лизой. Я уверена, что у вас получится диалог. Ой, меня видимо Ви зовёт. Надо в зал идти. Лизка на улице, если что! – напоследок добавила Даша.

***

– Вилка-а… Это нереально красиво. И смотри, сколько людей! А ты переживала. Им нравится! Ты лучший организатор, – Лиза тепло улыбнулась и обняла подругу. Андрющенко не успела посмотреть все картины, но бегло пробежавшись взглядом по ним, уверенно заявляла, какие талантливые по большей части Никины и Настины ученики. Про организатора Лиза тоже не соврала. Виолетта устроила в противоположных углах зала фуршет с соком и тарталетками с маскарпоне и ягодами. Аккуратно передвинула пару диванчиков в отдельную зону и вынесла лишние стулья. Все художники носили бейджи, говорящие о том, что они приняли непосредственное участие в мероприятии. – Да вижу, а теперь будем зарабатывать. Друзья! – Вилка обратилась к гостям выставки, словно волчок прокрутилась в центре зала, чтобы заглянуть каждому в глаза. – Сейчас будет небольшой интерактив. Если у вас есть возможность купить какую-либо из картин, пожалуйста подойдите к ней. Или же просто подойдите к той, которая вам понравилась. Как вам известно, тема выставки – чувства. Под каждой из работ находится черная полоса. Под ней скрыто название тех эмоции, по которым собственно и нарисованы картины. Я предлагаю всем ещё раз взглянуть на них и угадать, каким же чувством вдохновлялся художник или художница. Если вы угадываете – получаете право купить картину. Или же иные способы приобретения вы можете лично обсудить с обладателями авторского права на работы. Лиза наконец смогла спокойно начать обходить комнату по периметру, теперь мешающей толпы не было. Очень уж знакомый стиль на одном холсте… Где-то она его видела… Точно! Это рисунок Кристины. Индиго принялась рассматривать композицию внимательней. Посередине полотна красовалась девушка с грубыми, резкими чертами лица, но при этом невероятно грустными глазами такого знакомого, неповторимого серого цвета. Зря Захарова мучилась, ее раскусили. Голова девушки была приопущена, словно у непоседливого ребенка, разбившего соседское окно. Правая рука с трудом держалась поднятой. В нее чужая вкладывала маску полуволка-полусобаки с оскалом и едва заметными брызгами крови на зубах. По руке протягивавшей вилась татуировка колючей проволоки. Лиза натянула рукав длинной рубашки и мысленно поблагодарила Дашу за то, что посоветовала именно этот лук, и Вилку за то, что то ли не заметила, то ли тактично не сообщила об этой отсылке. Индиго двинулась к выходу, аккуратно лавируя между людьми. Как-то жарко и душно стало. Дурацкая рубашка. – Эй! Я тебя наконец-то нашла. Даша сказала ты на улице, я искала, но видимо мы разминулись, – Кристина ухватила за локоть появившуюся на улице и спускающуюся по ступенькам Индиго, заставив ту остановиться. – Крис, тормози. Я видела работу в зале. Это из-за той ситуации, когда ты пропала? Но ведь мы поговорили. Да и потом выяснили, что произошло недопонимание. Почему? – Я писала её, когда дом вообще не покидала. Ну, обижена была. Каким-то монстром за слово тебя выставила. Я уже говорила, что была не права. Но там нарисовалась Виолетта и эта выставка. И тема так совпала… – Какая эмоция тебе выпала? – искренне поинтересовалась Лиза. Она не думала об этом, но в принципе могла предположить. – А ты не догадалась? – Нет. – Обида. Я не только на тебя обижена была тогда, если вдруг это как-то сгладит углы. Вообще на всех. На отца особенно. – Хорошо, я поняла. – Слушай, ты не вовремя с выставки вообще-то ушла. Пожалуйста, давай вернемся. Просто проведешь оставшиеся пару часов там. Это сейчас единственное, чего я прошу, – Крис умоляюще взглянула в карие глаза напротив. – Ладно. Лиза позволила проводить себя обратно в здание. Она терпеливо наблюдала за тем, как Ви утопала в организаторстве и взглядах Даши, пила сок и по большому счёту скучала. Она любила искусство, но сегодня был не тот день. Наконец очередь подошла к последней картине, около неё стояло больше всего народу, все наперебой кричали что-то вроде: «Восхищение», «Восхваление», «Возвышение». Это была ты работа, до которой Лиза не дошла. Единственная, на которую Индиго почему-то не обратила внимания. А посмотреть было на что. Чуть не божественная дева, с черными, как ночное небо, волосами и венком из цветов апельсина в них, в белых одеяниях, спала на мягкой кровати, покрытой серым постельным бельем. Вокруг кружили воздушные лиловые облака, какие-то ниже, какие-то выше. Тонкость и изящество были видны всем смотрящим, чувствовалось, будто девушка существовала по-настоящему. – Ребят! Автор этой картины – я! – своим взглядом Кристина привлекла внимание абсолютно всех гостей. – И на самом деле ни одной догадки правильной не было. Это влюбленность. Вы можете отклеить ленту и проверить. И, к сожалению, данная работа не продается. Простите все, кто хотел ее приобрести. С вашего позволения, я хочу, чтобы вы расступились и одна девушка повнимательнее рассмотрела ее. Индиго! Лиза, заранее понявшая, что речь о ней, приблизилась к полотну и стала рассматривать каждую деталь. Наконец она поняла, зачем Захарова это сделала. Едва заметная, поначалу показавшаяся лишней, тонкая черная линия обвивала руку. Это снова Индиго, это снова её тату. Все смешалось в голове. «Мне нужно выйти», – бросила Андрющенко и убежала из зала, оставив гостей в замешательстве от такой странной сцены. Крис последовала за ней. – Индиго! Ты чего? – Не знаю. Может, я ошибаюсь во всем, но в этот раз, видимо, – нет. Лиза осторожно поцеловала Крис в губы. Это был самый нежный и мягкий поцелуй из всех, что когда-либо чувствовала Кристина. – Лиза… – Я больше не могу тут находиться, пойдём домой? Кристина взяла Индиго за руку и переплела их пальцы. Непривычное волнение и незнакомое чувство охватило Захарову от осознания – она наконец возвращалась домой.