Вернуться домой

Бледное солнце освещало двух порядком утомлённых девушек, под утро в тишине возвращающихся обратно к городской жизни. – Сколько нам ещё идти? Я неимоверно устала, – капризно сказала Индиго. Она села на лавочку около подъезда многоэтажки. Кристина, гораздо более активная, нежели обычно в утреннее время, опустилась на корточки и заглянула в карие глаза. – Ещё минут десять и дойдем до дома, – Кристина взяла руку Лизы в свою и, вместе поднявшись, они покинули сквозной двор. – До твоего дома, – уточнила Андрющенко. – Мне бы до своей квартиры добраться… Чувствую, такси я не дождусь. – Оставайся у меня. Кровать одна, но я спать не хочу, можешь не переживать. Ну, в плане, просто отоспишься и поедешь домой. – Мм… хорошо, – зевая, негромко произнесла Лиза. В то время как Индиго пыталась не уснуть по дороге, Кристина вновь разглядывала бесконечные панельки. Отличная видимость была у жителей первых этажей, особенно радовали нелюбители штор. С той стороны, где шли девушки, Захарова так понимала, располагались только кухни да залы. Да уж, заглянуть к кому-то в спальню не удастся, но оно и к лучшему. Наконец, на одном застекленном балконе показалось что-то интересное. Черный от ушей до хвоста, худющий кот разлегся на подоконнике и от нечего делать наблюдал за птицами в небе, прямо как человек в кинотеатре. Это позабавило Крис, и, воспользовавшись моментом, пока Лиза наклонилась перевязать шнурки, она быстро сфотографировала метиса. А заодно пообещала себе сделать такое же фото спящей Индиго. Просто потому что этот красавчик на неё смахивал. Минуты до дома тянулись непростительно долго, но Лиза наконец облегчённо выдохнула, когда, пересилив себя, поднялась по лестнице на пятый этаж. Буквально свалившись с ног на входе, сняла кеды и бесцеремонно ушла в Кристинину спальню. – Не снеси мне мольберт! Из небольшого шкафчика в зале Захарова достала книгу, которую давно хотела прочесть. «Моя кровь – бензин» пылилась на полке около месяца, манила своими новыми отбеленными страницами, но Крис, хотя особо никогда не занятая, все никак не могла найти время на чтение. Крис открыла окно из-за духоты в зале, по-турецки сложив ноги, устроилась в кресле и погрузилась в книгу. «Это книга моих воспоминаний. Вполне возможно, события, описанные в ней, другие помнят иначе. Это нормально. Я не держу зла на тех, кого подводит память…»

***

– Девушка. Девушка, подъём, – Крис мягко потрепала спящую Лизу по волосам. Её голова покоилась на поджатых к телу коленках, руки в замке. Андрющенко просидела здесь достаточно и, очевидно, не смогла справиться с усталостью. – Крис? Индиго закрыла ладонями лицо, чтобы свет одинокой лампочки, освещающей всю лестничную клетку, не попал в глаза. Кристина помогла Лизе подняться, провернула вставленный в замочную скважину ключ два раза и завела их обеих внутрь своей квартиры. – Где ты была? – С Яном, – бросила, проходя дальше в ванную, не щёлкая выключателем. Без надобности – время четыре утра, на улице уже светало. Индиго осталась на пороге. – Я писала тебе и звонила. Почему ты не отвечала? – ответа Лиза не услышала. – Где ты была, Крис? – Я не понимаю, ты сейчас кого из себя строишь? Девушку мою или что? Понимание после этой фразы накрыло моментально: – Чёрт, ты пьяна, – услышав срывающуюся и быструю речь, констатировала Андрющенко. – Да, тебе какое дело? – Хватит! Хватит со мной так общаться, – сонливость ушла, и Лиза в кедах проследовала на кухню за Кристиной. – Ты вне доступа четвертые сутки, я ждала тебя здесь с восьми вечера. А ты бухала непонятно с кем и сейчас… – Индиго, не еби мне мозг… не могла я ответить, – Кристина оперлась руками о подоконник и стала рассматривать изрисованную граффити стену. – У меня болит голова, давай не сейчас. – А когда? – Индиго, свали, блять, из моей квартиры! Ты заебала со своим допросом. Я не хочу отношений с истеричкой, которая любить не умеет, – это маленькое дополнение было явно лишним, но затуманенный разум Крис выдавал все её страхи без разбору. – Чего?

***

Абзацы под заглавием «От автора» и почти все страницы успешно были прочитаны к тому моменту, как взъерошенная Лиза показалась в дверном проёме. Она негромко постучала по наличнику, чтобы Кристина обратила на неё внимание. – Шум… – Индиго осеклась, – Кристина. – Всё нормально. В смысле, если хочешь, то можешь меня так называть. Так что? – У тебя ведь есть, ээ… – Что? – Крис отложила книгу и заинтересовано взглянула на приближающуюся Андрющенко, подозрительно скрывающую руки за спиной. Наконец Лиза приблизилась, и Захарова даже понять ничего не успела. До кончика ее носа дотронулись холодные тонкие пальцы и оставили что-то… Да нет, не что-то, а темно-синюю акриловую краску. – Мне просто надо было тебя отвлечь, а вопрос до конца я не придумала. – А цвет индиго значит? – Ага, – Лиза заулыбалась своей удавшейся проделке и невинно захлопала ресницами. Крис встала с кресла, прищурилась. Быстро и смазанно поцеловала холодные губы с абсолютной уверенностью, что девушка напротив только рада. В ответ Лиза воодушевленно расболталась о том, почему целоваться на первом свидании – такая себе идея. Но за несколько пройденных метров до ванной Андрющенко осознала, зачем был этот недопоцелуй. – Эй! Ты и меня испачкала. – Один-один, Индиго. В борьбе на хитрость – боевая ничья. За несколько минут девушки всё-таки отмыли краску с лиц и отправились завтракать под причитания мисс как-это-у-тебя-нет-кофе. «Ты не умрёшь, если выпьешь воды», – возражала Захарова. Хотя время и обеденное, настрой был исключительно на завтрак. – Спорим, я сделаю лучший завтрак в твоей жизни? – Это вообще-то несложно, учитывая, что я не завтракаю. Единственным рецептом, в котором была уверена Крис являлся батон, обжаренный в яйце и посыпанный сверху сахаром. Что ж, вариант беспроигрышный. Всего через пятнадцать минут перед Индиго появилась большая тарелка с едой. Как вино в ресторане, посреди стола стояла бутылка с водой и стаканы по обе стороны от неё. Настолько мастерски всё было приготовлено, что Лиза отступила от своей привычки и съела несколько ломтиков батона. – Вкусно. – Это значит в битве за звание лучшего шеф-повара побеждаю я! – Кристина веселилась, как ребенок. – Не хочешь сдаться, Индиго? – Теперь, когда я узнала, как ты владеешь ножом… – Вот и правильно.

***

– Если ты себя не любишь, то никого другого полюбить тем более не сможешь. Что, не права я?! – Захарова развернулась и тяжелыми шагами дошла до Лизы. Расстояние сократилось до полуметра между ними. – Ты же вечно ревешь в ванной, выходишь с красными глазами! Как будто я, блять, всего этого не замечаю. Ты серьёзно? В себе разберись сначала, потом ко мне лезь. – Да пошла ты нахуй! – слишком ясно, слишком больно, всё слишком. Лицо Андрющенко горело, появился звон в ушах, словно нескончаемо повторяющийся звук разбивания стекла, дыхание сбилось. Индиго не могла поверить, что ей в самом деле сказали об этом. Как грубые веревки, обвязанные вокруг рук не дают свободы действий, так нелюбовь к себе мешает жить. Лиза и сама всё понимала, но сделать что-то с этим не могла. Ведь легко говорить: «Люби себя», когда ненависть – не твой извечный спутник. Легко говорить: «Прими своё тело», когда тебе не внушали всю жизнь обратное. Легко говорить: «Разберись сначала с собой», когда распутать все веревки не кажется невозможным. И таким же невозможным, нереальным казалось сейчас происходящее. Крис добела сжала кулаки. Серые глаза покрылись корочкой льда, из-за которой так и стремилось вырваться наружу пламя, уголки губ опустились. Но неожиданно ее взгляд спустился на пол и Захарова, понимающе ли, закивала. Андрющенко, едва сдерживая накатывающую медленными волнами истерику, сбежала в ванную. Она не прикрыла дверь даже – что такого? Немного холодной воды, чтобы охладить пылающие щеки. В Лизе оказалось достаточно сил закрыть кран и обернуться, чтобы посмотреть в зеркало. Чтобы задержать взгляд на себе дольше пары секунд духу не хватило. Во время бессмысленного разглядывания пола, на глаза ей попался небольшой открытый набор простых карандашей с закреплённым на резинке канцелярским ножом. А дальше вспышки… Белый кафель – красные капли. Белая кожа – красное запястье. И крик.

***

Три недели после ночной прогулки они общались, вытягивали друг друга из дома чуть ли не каждый день. Виделись в парках, прятались под раскидистыми кронами деревьев. Прижимаясь к черным железным колоннам, целовались. Нередко оставались в квартире Захаровой, нисколько не смущаясь из-за отсутствия второй кровати. В очередной раз заговорившись допоздна, Индиго заявила, что снова останется у Кристины. И на свое решение получила положительный ответ. – Ещё бы ты была против. – Я тебе сейчас такси вызову, детка. – Не вызовешь, – протянула Лиза. Выпитая ли половина бутылки вина или обострившиеся чувства из-за незавершенного разговора о языках любви, а вероятно всё в совокупности, заставили Крис не просто вбрасывать в диалог намёки на желание большего, заставили действовать. Оказавшись в спальне, Захарова привычно прижала Индиго к стене и попыталась переместиться на кровать. Вот только Лиза оттолкнула девушку. Возможно, если бы тема о прикосновениях была закрыта, Кристине не показалась бы, что ее отвергли.

***

– Индиго?! – Крис, казалось, моментально протрезвела. Истина, известная ей с детства: «Крик – зов о помощи». – Ты… ты что творишь? – голос предательски задрожал, когда глазами предстал запачканный кровью пол и Лиза. – Эй? Блять, блять Индиго! Да брось нахуй этот нож. С трудом Кристине удалось разжать пальцы Андрющенко и выкинуть окровавленное лезвие подальше в коридор. Лизу била дрожь, по щекам текли слёзы. Она не хотела, правда не хотела устраивать сцен. Просто не выдержала. Крис вскочила с пола, открыла дверцу шкафчика и достала аптечку. И снова дежавю. Вот Захарова смочила вату перекисью, вот осторожно провела по исполосованному предплечью под всхлипы Лизы и шипение крови. Когда Крис перебинтовывала руку, травмированная Индиго немного успокоилась. Дышала также часто, но уже не тряслась. – Мы так и не поговорили о том, – шёпотом начала свою исповедь. – Я оттолкнула тебя тогда, не потому что было слишком рано. Это, конечно, тоже, но незначительно. Я имею ввиду, что не в такой степени, то есть… – Тише, я поняла. Продолжай. Крис не пыталась сделать так, чтобы Андрющенко смотрела на неё. Не давила и по возможности не перебивала. Лишь положила руки на плечи. Этот жест за короткое время успел войти в привычку. – В предыдущих отношениях всё происходило… не так, как должно быть, – не решилась открыть большего, но Захарова и так все поняла. – Я понимаю, что ты не знала, да и не могла знать. И уж тем более ты не хотела причинить мне вреда. Но принять это… сложно. Я была не готова. – Я виновата. – Нет! – Да. Мне нужно было узнать сначала. Поверь, я говорю сейчас это на холодную голову. Повисло недолгое молчание. Кристина размышляла о том, как выйти из этой ситуации. Ведь она могла написать. Зайти через чужой телефон на свою страницу. Это несложно, заняло бы пять минут. Но страх быть отвергнутой и разрушить всё своими же руками был все же сильнее, чем желание поговорить. – Можно вопрос? – Крис кивнула. – Почему тебя не было? Почему ты исчезла? – Я реально была всё время в доме Яна, он предложение Диане делал, просил приехать. В первый же день мне разъебали телефон. Кто-то в хлам пьяный, не помню кто. Я тоже пила. Решили не расходиться, продолжили. Потом гоняли целый день, когда трезвые были. Кристина предприняла попытку обнять Лизу. Лишь бы не оттолкнула… лишь бы не снова. Индиго на объятья не ответила, только выдохнула и заплакала, уткнувшись в чужое плечо. Осознав бессмысленность разговора с Андрющенко, когда та всё ещё не отошла от шока, Захарова решила отвести её в более спокойное место. По пути в спальню Лиза бесконечно повторяла «прости». – Посмотри, – Крис рвано выдохнула, собираясь с мыслями, усадила Индиго на кровать. В который раз положила ладони на плечи, – посмотри на меня. Ты ничем мне за это не обязана. Ничем. – Нет, нет, – на полувыдохе тихо говорила Лиза, пытаясь сконцентрировать на чём-нибудь взгляд. Но вокруг зацепиться было будто не за что. Единственным выходом стало поднять голову и заглянуть в глаза Кристины. Они были так чисты, без намёка на дымку. В них буквально за мгновение Лиза нашла мнимый покой. – Хорошо, обсудим после. Пока я буду рядом, – понимающе сказала Крис. Она никуда не уходила. Осталась в своей квартире охранять тревожный сон Лизы. Включив ночник, чтобы не терять время зря и параллельно приглядывать за спящей девушкой, Крис села дорисовывать картину. Оставалась только пара деталей. Заканчивать было сложно. Но не из-за нежелания прощаться с работой – не тот случай. Было просто неприятно каждый раз возвращаться к тому, с чего всё началось. К обиде на невиновную. Выставка, как предупреждала Виолетта, должна была состояться через три дня. И Лиза обязательно будет там. Поэтому даже если завтра она сбежит, проклянёт Захарову и скажет забыть обо всём, будет шанс попробовать ещё раз.