Милый агрессор

Сону забирает из длинных пальцев покрасневший ватный диск и выкидывает его в близстоящую урну. — Зачем снова подрался? — со вздохом интересуется всё-таки Сону, не вечно же им глазами друг друга сверлить. — Сами напросились, — отмахивается младший, рассматривая на костяшках глубокие царапины. Останутся шрамы мелкие, но, в целом, одним больше, одним меньше — все равно. — А тебе язык нужен только для того, чтобы огрызаться с хенами, да? — всё так же чуть раздраженно шипит Ким. Он с нервами берёт новую вату, смачивает перекисью и дергает чужую руку к себе. Ники шипит и смотрит нашкодившим котом из-под чёлки. Сону немного смягчается, аккуратно протирая раны. Они дружат уже месяц и за это время Сону уже восемь раз посещал медкабинет из-за Нишимуры. Почему он? Сону не в курсе как этот эффект называется, знаете, когда подкормил бродячую собаку один раз, а она теперь каждый день под дверью воет, но проблема в том, что эта собака тебе совсем не нужна и даже немного раздражать начинает, но… но Ники не собака. Это хены псы ещё те, раз скинули на Сону все свои заботы по поводу тонсена. А Ники точно не собака, он кот. Ещё он вечно хмурый, обклеенный пластырями первокурсник с хореографического, у которого ужасные социальные навыки и дикое рычание на «не такое» слово. Пугающий. И, тем не менее, это только на первый взгляд. Внутри этого парня, как успел заметить за короткий период их общения Сону, живёт плюшевый котик, у которого весьма ласковая натура. Конечно, натура эта проявляется в кругу лишь очень близких и важных людей и Сону искреннее не понимает, что он там делает. Ники к нему относится почти что как слово «прилипчиво», и Сону несомненно сложно отказать, но… Но он не собирался заводить хоть и ласкового, но весьма буйного японца ростом под два метра. — Прости, — вздыхает Ники, когда Сону подползает ближе по кушетке, на которой они сидят и обрабатывает обеззараживающим средством царапину на шее, похлопывает влажным диском и дует, чтобы не щипало, от чего по костлявому телу Ники мурашки расползаются. — Прямо с пары по философии меня сорвал, — бубнит, как противный дед Сону, теперь сосредоточенно распределяя ранозаживляющую мазь. — Прости, — через нос говорит младший, опуская лоб на чужое плечо. Носом холодным тычется в ямку над ключицей, заставляя Сону вздохнуть тяжко. — Ну я же ещё не закончил… — Прости? — совсем тихо, с улыбкой запечатанной на губах с запекшимися ранами от прошлых драк. Мазнувший тёплый воздух по коже заставляет и Сону улыбнуться, опуская руки на бёдра со все ещё зажатыми в пальцах тюбиком с мазью и ватным тампоном. — И что мне с тобой делать, Нишимура? Как тебя не увижу: ты с синяками или царапинами, вечно побитый… может мне тебя канатиком к себе привязать, чтобы ты по подворотням не дрался? — Привяжи, пожалуйста, — без стеснения заявляет, смелея — руками хрустальную талию обнимает, носом по шее проводит, крадёт тихо сладкий шлейф от парфюма и прижимается губами к яремной вене. — Паршивец, — вздыхает Сону без сил оттолкнуть младшего. Вот всегда он такой, сначала сделает из себя жертву, выкрутит все так, что у Сону и шанса отказать не остается, а потом творит что-то дико смущающее и ведь сам горит щеками не хуже вареного рака, но подползает ближе и ближе. — Сону-хен, — зовёт Ники старшего, поднимая на него свои глаза, чуть отстраняясь для удобства, — ну пойдём уже на свидание? Просит, наверное, раз сотый, но все безрезультатно. Ники наивный и невинный, Сону с ним боится быть чем-то больше, если честно, но и не может просто подвести черту, отказываясь от ухаживаний. Он Ники действительно нравится. Ким и сам понимает, видит, как Нишимура ему в рот смотрит, когда они в обед за одним столом оказываются, помнит любую чушь о нем, которую Сону сам же и сказал, всегда пытается его рассмешить, глазами за ним следует куда бы Сону не шел. В сумку шоколадки с карамелью и мятой подбрасывает, ведь они самые любимые у Сону, всегда «случайно» у его аудитории появляется. Хотя бы на две минуты в день, но должен увидеть Сону. А в последнее время взялся на его репетиции в актовом зале ходить. Сону активист и без него ни одно мероприятие не проходит, поэтому и приходится часто после занятий жертвовать личным временем и репетировать сценарий приближающегося мероприятия. Вот и сейчас готовится вместе с остальными студентами после пар и на каждой репетиции, помимо участников ещё и Нишимуру видит. Сидит на самых дальних креслах недалеко от входа, смотрит своими чёрными глазами на него постоянно, опираясь подбородком на спинки впереди стоящих кресел и ждёт после каждой репетиции, молчаливо провожая по сумеркам до общежития через дорогу. Ники милый, но его бесконтрольный хулиганский способ жизни… О, Лорд, дай Сону терпения. — Не пойду, — подрывается с кушетки старший, убирая все баночки, тюбики и вату, которыми пользовался, пока обрабатывал чужие царапины и синяки. — Но почему? — опускает плечи Ники, выдавливая из себя вопрос уже так плаксиво, что Сону в спину укол вины чувствует. — Разве у тебя есть время по свиданиям бегать, а как же твои постоянные мордобои? Друзяшки не обидятся, что ты с каким-то там хеном гуляешь, а не их развлекаешь, махая кулаками, — бьёт Сону в этот момент сильнее, чем те с кем Ники в драку и влез полчаса назад. — Я не буду, не уходи, пожалуйста, — Ники хватает тонкое запястье, когда Сону отходит. — Если бы твое «не буду» было правдивым, то мы бы уже давно на пятое свидание шли, — бурчит под нос Сону, вырывая руку, — отпусти ты, никуда я не ухожу, убрать в шкафчик хочу. Сону прячет все и приваливается поясницей к столу, скрещивая руки на груди, тяжёлым взглядом рассматривая младшего, что сжимается под ним. Подумать только, такой большой и такой бестолковый. Сону же переживает, ладно сейчас он с мелкими царапинами заявился, а если однажды после своих драк и не поднимется. Джей ему уже рассказал о куче переломов и смещений младшего со старшей школы. Странно, что до сих пор умудряется найти неприятности и это уже в высшем учебном заведении. — Хен, я честно на что угодно готов, чтобы ты меня всерьёз воспринял, — выдыхает уже из последних сил, всматриваясь в холодное выражение на красивом лице. — Даже не ввязываться в драки? — выгибает бровь Сону, не шибко доверяя словам Ники. — Если нет причины, то я и не лезу, — разводит руками Нишимура, собираясь, как всегда, горячо доказать свою непричастность к началу этого кулачного спора. — Что же тебя так задевает вечно? — тоже взмахивает руками Сону, начиная бродить по комнате, меряя её широкими шагами. — То, что люди придурки, — бубнит Ники, но после паузы продолжает, — конкретно эти обсуждали моих одногруппниц, как… ну… Щеки Ники пышут жаром от смущения из-за тех слов, которые он произносит: — Знаешь, хен, их главная задача оттачивать навыки танца, а не рассматривать у кого какая ягодичная мышца в лосинах. Ники гнёт свой позвоночник, превращаясь в вопросительный знак от неловкости этого разговора, Сону опускает руки по швам. Ну что сделаешь, если потенциальный парень с плащом за плечами. — И где ты такой взялся на мою голову? — уже с улыбкой говорит Сону, приближаясь к кушетке. Он забирает свой телефон, который оставил на ней и, проверяя время, прикусывает язык, он уже как полчаса прогулял, хоть бы профессор лишних вопросов не задал. — Ты меня простишь? — и снова этот мягкий тон и преданный взгляд, ну котёнок просто. Сону тает не хуже мази на горячем теле Ники. — Посмотрим, — выдыхает и снова тянется к столу. Он открывает обычный бежевый пластырь и наклоняется к Ники, чтобы заклеить им царапину на шее. Мазь немного впиталась, можно и прилепить уже, — постарайся не влазить больше в неприятности, иначе кто мои фальшивые ноты на репетициях будет слушать. — Ты не фальшивишь, — сразу же припечатывает Ники и не дает отстраниться, снова хватает за ладони, сжимая их мягко своими пальцами, — давай погуляем вечером, хен? — Когда все твои синяки на теле сойдут, а царапины заживут, вот тогда и поговорим, — качает головой Сону и выскальзывает из рук плавно, убегая из комнаты. Но Ники все равно через несколько часов в актовом зале глазками находит. Ловит себя на мысли, что ждал его и быстро отгоняет их. Ники сидит на том же месте, подпирая руками подбородок и так же, как и всегда, молчаливо проводит до общаги. — Я не буду ввязываться в драки ради тебя, а ты пообещаешь хотя бы подумать, — уже когда Сону собирается уйти, говорит четко японец, протягивая свой мизинец и Ким улыбается. Может, что-то из этого и получится.