Милый агрессор

Ники с этой подушкой на пол-лица и букетом из розовых эустом выглядит так, словно он герой какой-то семейной комедии, но Сону не до смеха. Сону обходит горе-ухажера, чтобы забрать вещи и пойти домой. Университетское мероприятие как раз подходит к концу, он выступил со своей песней и игрой на фортепиано, выполнил долг перед организатором и сейчас пойдёт домой. У него ещё и конспект недописанный по музыкальной литературе, так что точно найдёт чем заняться. — Хен, ты был великолепен, — летят следом за ним искренние слова, но едва ли это трогает сердце, когда его уже затронул этот глупый и пугающий пластырь на всей левой щеке Нишимуры. Ники не было весь день из-за чего Сону неплохо так приуныл, ведь подумал, что младший забыл про его выступление или просто решил пропустить из-за более важных дел. Но Ники пришёл. Пришёл в совершенно будничной одежде, висящей на его теле, словно мешок и с заклеенным лицом. — Ты чем-то расстроен? — Замечая отрешенность старшего и его странное поведение, неуверенно спрашивает Ники, снова тыкая букетом в сторону Сону. Старший смотрит на него через зеркало, замечая перепуганное выражение лица, которое якобы говорит «забери это у меня», и поджимает губы. Только не рыдай, Сону, только не рыдай. — Нет, вовсе нет, — бросает через плечо он, собирая со столика в сумку свою личную косметику и утюжок с насадками, которым делал воздушные волны на своих волосах, — бессмысленно расстраиваться, ведь все с самого начала было понятно. Сону прямо-таки швыряет свои вещи внутрь сумки и нервными движениями застегивая её, пытается обойти японца. Ники, конечно же, не дает этого сделать, преграждая путь. — О чем ты, хен? Я что-то сделал? Что случилось? Почему ты грустный, если тебя кто-то обидел, то я… — пламенно машет кулаками Ники, раздувая от негодования глаза. — Конечно, Нишимура, — фырчит Сону, натягивая кривую улыбку, — отхерачь себя уже наконец-то и все мои обидчики получат по заслугам. Сону снова рвётся на выход, как раз в этот момент красивейший букет из любимых цветов (никак иначе хены подсказали) ненужным веником падает к ногам, а Ники хватает его за плечи, припечатывая к стене спиной и нависая над ним большим, тёмным и, неожиданно, злым шкафом. — Почему? — шипит Ники с блестящими глазами, но при всём своем агрессивном настрое, держит его мягко, осторожно. — Что я сделал не так? — И ты ещё спрашиваешь?! — взмахивает руками Сону, чувствуя, как его подбородок дрожит, он себя из последних сил держит. Ну почему Нишимура все испортил, Сону ведь почти… почти. — Я не хочу даже говорить с тобой! — А я хочу! — рычит Ники, чуть опускаясь лицом, чтобы их глаза на одном уровне были, — скажи, что случилось? — Ты случился! Бешеный и без тормозов, — кричит Сону, складывая руки на груди и поджимая губы, — что с твоим лицом? — Сону тычет пальцем в сторону пластыря. — Ты снова с кем-то подрался?! Ты не смог сдержать своё же обещание, а прошло всего две недели. Ты неисправимый преступник, Ники! Не хочу даже иметь с тобой дело… И да, Сону по-настоящему начинает отбиваться, когда тощие руки Ники прижимают его к своей груди. И хоть младший выглядит худым, но силу имеет. Разве без хоть каких-то мускулов смог бы провести столько драк. Сону бьёт его по спине кулачками и всхлипывает в вырез чёрной рубашки, что Ники чуть ли не до колен доходит. — Ты же обещал, а сам… а я почти… Думал, что ты действительно хочешь измениться, что я тебе нравлюсь, что не будешь больше колотить людям лица и ходить вечно в бинтах. Думал прямо сегодня тебе ответить взаимностью, хотел признаться в своих чувствах, а ты припёрся с этим! Ты просто лжец и мудак, Нишимура Рики, — рубит правду-матку Сону, рыдая потому, что все ожидания и вся надежда оказались растоптаны самим Ники. Если не смог сейчас сдержать свое же обещание, то и дальше не сможет. Как Сону будет с ним встречаться, зная, что любой звонок от хенов или с незнакомого номера, может оповестить его о том, что любимый парень валяется избитый в подворотне или сидит за решёткой из-за того, что силу не рассчитал? Зачем ему такое, даже если Нишимура этот и нравится сильно, со своим этим вниманием, ухаживанием, обожанием. — Хен, — тянет Ники после того, как Сону немного приходит в себя, возвращая дыхание к нормальному ритму. Но сердца их все равно бешено скачут в груди, будь они одного роста, то прямо друг к другу, а так Ники чужое в районе желудка чувствует, — выслушай меня, пожалуйста, пожалуйста, — просит несколько раз, успокаивающе поглаживая по воздушным облакам из волос на макушке. — Зачем, чтобы услышать очередную порцию лжи и пустых обещаний? — Сону выбирается из рук, смотрит затравленно и наступает случайно на бутоны цветов. Жалко их становится до новой порции слёз, но Сону не бросается их поднимать, смотрит лишь как бутоны рассыпаются на лепестки под каблуком его ботинка. — Я не дрался ни с кем и не собирался. Я держу своё обещание, правда! — уверяет Ники, снова протягивая руки к Сону, но тот отмахивается. — А что с твоим лицом, ударился об дверь или что, случайно прямо перед концертом впечатался в кирпич? — с колючей иронией в голосе говорит Сону, чуть отступая в сторону, чтобы по цветам больше не топтаться. — Нет, это вовсе не то… Я… — Ники поднимает глаза вверх, словно бы решается и, вздыхая, тянется к пластырю на своей левой щеке. Нишимура начинает снимать его под заплывшим слезами взглядом Сону, показывая, что на самом деле под ним находится. — Клянусь, я не дрался ни с кем, — повторяет Ники, пока Сону огромными глазами молчаливо сверлит то, что на щеке Рики. То есть… да, там член. Кривой такой, размывшийся немного, но все ещё пенис, нарисованный, словно пятиклассником в книге по истории на портрете какой-то известной всему миру фигуре. — Это?.. — Сону указывает пальцем, смешно насупившись, словно сдерживая смех. — Сестра мелкая, — Ники жмёт плечами с уставшим выражением лица, будто такое случается часто, — уснул перед выходом, пока мы с ней рисовали и вот… Перманент, сука, не оттирался ничем. Живу с тремя женщинами и ни у одной нет ацетона, представляешь? У меня был выбор: либо опоздать к тебе, либо это, — Ники взмахивает пластырем. — Я не нарушаю своих обещаний. Сону смотрит на него уже с улыбкой, вытирая пальцами теперь слёзы от облегчения. Смех тонкий заполняет гримерку и Ким радостно вздыхает, пытаясь успокоить этот странный приступ. — Почему это, а не цветочки или солнышко? — только и спрашивает Сону, обнимая себя руками, когда Ники подходит ближе с ухмылкой, от которой Сону чувствует себя обезоруженным. — Потому, что она хоть и девочка, но тоже Нишимура, — жмёт плечами. — Да вы опасная семейка, — фырчит Сону, не убегая, когда одна ладонь Ники ложится ему на шею, а вторая на талию. — И ты станешь её частью, — обещает японец, наклоняясь ближе к покрасневшему лицу. В этот раз блеск глаз Сону более привлекателен, ведь это блеск радости и счастья. — Звучит, как угроза, — Сону хватается за воротник чужой джинсовки, наклоняя Ники ближе, — ты же не поцелуешь меня впервые с членом на щеке? Но Ники целует, так невинно и в его стиле, прижимаясь губами к родинке на розовой щеке, заставляя сердце и ресницы Сону трепетать. — Сону-хен, — низким голосом шепчет Ники, притулившись своим лбом ко лбу Сону, — пойдёшь со мной на свидание? — Только если ототрёшь эту живопись с лица, — смеется Сону и Ники смеется с ним в унисон, обнимая крепко, растворяя свои сомнения в яркой улыбке старшего. Они наслаждаются теплом друг друга, пока Сону не вздрагивает, словно прошибленный током. — Ники, пусти меня немедленно, мне нужно поднять букет, — дёргается Сону, опускаясь к потрёпанным цветам. — Да брось ты его, Сону-хен, я тебе новый куплю… эти совсем- — Прекрасны! Они прекрасны и мне не нужны другие, — Сону приводит бутоны в порядок, поправляет стебли в бумаге с прованским орнаментом и ныряет носиком в цветочную сладость. Это же его первый букет и его первое признание, и поцелуй первый с Ники. И все это такое немного потрепанное и притрушенное пылью, но своё, родное. Ему другое и не нужно. Но Ники все равно получает за то, что сжимает его в объятия так, что букет между ними хрустит. А потом получает за то, что мешает ему оттереть рисунок с кожи своими большими руками, которых хватает для всего его тела. — Ну серьёзно, мы ещё и на свидание не попали, а ты уже облапал мою жопу, — цокает Сону, ухмыляясь, когда руки мгновенно возвращаются на талию. — Я придерживался, — морщится Ники от того, как Сону трёт салфеткой по его щеке. Как не посмотри, а младший сейчас для Сону, словно котик недовольный, которого насильно выкупали. — Ой, да знаю я тебя, Нишимура, за другое не мог придержаться? — Что я могу сделать, если твоя жопа это самое стабильное в этой комнате. Стабильно красивая и приятная. И да, ладно, признаться честно, Сону немного улыбается.