Непокорная моя любовь

На белом как снег бинте, обвернутом в несколько слоёв на бледной руке, медленно проступали ярко красные пятна. Они некрасиво выделялись на чистом, нетронутом цвете, и сулили знаком о ещё одном наступившем учебном году. Рука под покровом сильно жгла, а несколько округлых ожогов на запястье красовались рядом с такими же шрамами, оставшимися ещё после издевок прошедших лет. В первый день школьные двери как всегда встретили с распростертыми объятиями, а дружелюбные одноклассники, скучавшие все летние каникулы, были рады долгожданной встрече. Но один из них принял по-особенному радушно, как делал каждый божий сентябрь. Иногда Антону и вправду казалось, что хулиган успевал сильно-сильно соскучиться за три месяца его отсутствия в поселке, но раздумья зачастую обрывались одной лишь мыслью - просто "Антоша" его любимая игрушка, пушистый зайчик, подчиняющийся ему и изредка пытающийся дать отпор, что только разжигало азарт и интерес в жестоком парне. Светлые, почти что белые глаза переметнулись на дверь, когда Петров услышал быстрые шажки лёгких хрупких ножек. В мгновение ока девочка появилась в проходе, но Антон резво успел упрятать руки в складки холодного одеяла. Всё-таки это дело уже было житейским, обыденным. Запыхавшаяся от бега Оля полными счастья глазами уставилась на старшего брата. В них легко читались возбуждение, веселость и уйма историй, которые уже переполняют край и не могут боле держаться за болтливым ротиком. Новоиспеченная пятиклассница с грохотом приземлилась на кровать, подле Антона, и с широкой улыбкой на лице приступила к своей истории: -Антоша! Это так радостно - ходить в школу! К сожалению, парень не мог поддержать слова сестры, он лишь выдавил из себя натянутую улыбку, чтобы Оля поняла - её рассказу быть. Девочке не стоило нагружать себя волнением о брате, не заметила за прошедшие пять лет - не заметит и в этом году. Оля, интенсивно жестикулируя, рассказывала о первом дне пребывания в числе среднего звена, о смешной учительнице, не сумевшей запомнить хотя бы чьё-то имя, и о симпатичном новеньком, по которому, похоже, уже сохла вся прекрасная половина класса. Искренняя улыбка сама появилась на его лице - девочка всегда разбавляла черно-белые краски жизни яркими цветами. Её повествование длилось очень долго. Она, перескакивая с темы на тему, забывала до рассказать предшествующую историю, но потом возвращалась к ней, повторяя одно и то же несколько раз. Лишь изредка она прерывалась на глубокий вдох из-за критического отсутствия кислорода. Впрочем, это было забавно. Довольную Олю прервал приглушенный крик с первого этажа - мать звала за стол всю семью. Он будто вырвал брата с сестрой из самодельной утопии. Они знали, что медлить нельзя, поэтому, быстро встав с кровати, направились к лестнице. На полпути Антон опомнился. Его бинты, ещё сильнее заплывшие красными пятнами, всё так же красовались на бледных как мел руках. Спасибо дорогим одноклассникам, а особенно, гадкому Пятифану за оставленные на память о долгожданной встрече побои. "Так нельзя показаться в семейном кругу" Девочка, до этого весело перескакивающая через ступеньку на лестнице, стояла с недоуменным лицом. Парень резко упрятал руки за спину, стараясь не вызвать подозрений. -Идём, Тоша. Обман уже давно стал привычным делом, поэтому без всяких мук совести и с уверенным, слегка охриплым голосом юноша просипел: -На самом деле я чувствую себя как-то не очень, Оль, можешь сказать маме что я позже поем? Только сейчас услышав голос брата девочка изумленно открыла большие глазки. "Хорошо, что я ни слова не вставлял в её монолог, а то не сообразил бы сейчас" Она немного приуныла - уголки губ чуть приспустились вниз, а пухлые щёчки стали ещё больше, но стараясь не подавать виду, что, кстати, у неё никогда не получалось, девочка бросила в ответ что-то по типу "хорошо" и скрылась за поворотом на кухню. "Извини, что оставляю тебя с ними один на один" - слова проскочили в голове, когда Петров заходил назад в комнату закрывая за собою дверь. *** Старая входная дверь еле-как со скрипом отварилась перед Антоном. Взору пристал до тошноты привычный школьный коридор с противно-ярко светящими лампочками. Множество учеников толпились в проходе и создавали громкий гул. Обстановка была как всегда раздражающей. Прозвенел первый звонок, оповещая о скором начале урока, когда Петров проходил мимо доски с расписанием. Та самая доска, на которой пять лет назад висели объявления о пропаже детей. Тех троих так и не нашли - они будто провалились под землю. Поначалу все волновались, работа полиции шла полным ходом, но со временем дела замяли по причине отсутствия каких-либо улик и зацепок. Да и после Кати Смирновой никто больше не исчезал. Даже Алиса куда-то пропала, запропастилась. В первое время Антон был рад отсутствию рыжей плутовки, но спустя годы осознал потерю друга в лице хитрой лисички. Иногда просто хотелось убежать от давящей тревоги школы и дома в лес, как раньше, и побегать с веселой девочкой, кидаясь снегом и падая в пушистые сугробы. Но теперь привычным развлечением после уроков для парня стали встречи с задирами за зданием школы. Заходя в класс Антон ощутил на себе обыденные брезгливые взгляды одноклассников. Конечно были и те, кто плевать хотел на происходящее по отношению к блондину, но в основном на ребят действовал стадный инстинкт, а так как Рома был местным авторитетом, то большинство следовали за ним. В первый год издевок Антона давило изнутри чувство несправедливости по этому поводу, но потом он осознал на собственной шкуре - всё стерпится. "Осталось последний год перетерпеть" Блуждая взглядом по классу Петров неожиданно поймал на себе тёмно-зелёные глаза. Сегодня они смотрели с еле видной искоркой и в свете ярких ламп переливались множеством оттенков. Пятифан сидел в пол-оборота к Антону и, отвлекаясь от объяснявшей новую тему учительницы, сверлил взглядом парня в очках. Тоша так и не научился выдерживать эти тяжелые очи, смотрящие в самую суть, поэтому он то и дело переводил глаза на доску, делая вид, что является прилежным учеником. Но в этот день Ромка не отворачивался - он уже с минут пятнадцать глядел на Петрова давя свой злой оскал. Блондин начал нервничать. "Неужели Пятифанов придумал новый вид моральных и физических пыток и уже представляет, как опробует его после уроков на задрипанном парне?" От этой мысли раненые руки начали саднить и Антон вложил одну из них в другую, аккуратно потирая большим пальцем внутреннюю сторону ладони. Краем глаза заметив эти действия Рома уставился на перебинтованные длани. Его левая бровь слегка приподнялась, став от этого ещё острее, а дьявольская ухмылка слетела с лица. Но Тоша этого не заметил будучи отвлеченным нарастающей болью в руках. *** С каждым днём темнело всё раньше, а одиннадцатиклассники уходили всё позже - подготовка к экзаменам давала о себе знать. Поправив оправу своих очков Антон закинул рюкзак на плечо и прошел к выходу из пустого класса. Подходя к дверному проёму парень ощутил пред собой возвышающуюся фигуру, препятствующую ему словно огромный валун. Петров не был невысокого роста - все девочки и даже некоторые мальчики были ниже его - но стоявший впереди парень был выше чуть ли не на целую голову. На уровне глаз блондина находились малость выглядывающие из-под обтягивающей тело черной футболки ключицы. Они слегка вздымались от размеренного дыхания юноши. Взгляд скользнул чуть ниже на затасканные спортивные штаны, на пару размеров больше надлежащего, и черные старые кроссовки. Сердце пропустило медленный кульбит, перед тем как Петров встретился своими светлыми, как чистое небо без единого облака, глазами с хитрым взглядом, в котором плясала сотня чертиков. -Куда путь держишь, Тошенька? Бархатный низкий голос прозвучал около левого уха блондина. И снова это ощущение. Будто огромный серый волк, разувая свою страшную пасть с кучей мощных зубов, готовится напасть на бедного стушевавшегося зайчика и съесть его с потрохами. Хотелось убежать подальше в лес и спрятаться от чудовищного натиска угрозы - вправду, как пушистый заяц. Но Антон знал - так делать нельзя. Разозлятся… Догонят… Убьют. Вдруг в глазах всплыла картина о поджидающей, по счастливой случайности, в лесу плутовке. Как бы он прыгнул в самую гущу леса, и, надев ту маску, своё истинное лицо, принялся водить хороводы с такими же как он сам. "Свой среди чужих, чужой среди своих" Тяжелая ладонь, ложащаяся на его хрупкое плечо, вырвала парня из размышлений. Тело обдало сильным мандражом от грубых похлопываний крепкой руки. -Ты че язык проглотил? Пятифан развернул стоявшего как истукана парня, перехватив его за предплечье, и по надменному аккуратно снял круглые окуляры, сложив их в свой карман. -Это тебе сегодня не понадобится. Антон краем глаза видел затуманенный от плохого зрения злой оскал парня, ступая под давлением чужой руки прямо к выходу из школы. "Снова изобьют" *** Ноги еле плелись, когда Рома заводил Петрова за здание. Около надписей "Цой жив", "здесь был Бяша" и рисунка повешенного стояла орава парней со знакомыми лицами и неизвестные девушки. Конечности стали предательски дрожать, когда ребята из толпы шутливо загудели, узнавая в лице блондина вчерашнюю грушу для битья. Сегодня их было гораздо больше чем днём ранее. -Вот и наша целочка, на - из толпы выступил знакомый Антону ускоглазый парень с выбитыми передними зубами. Толпа захохотала, ожидая скоропостижного позора местного хлюпика. Глаза метались из стороны в сторону, изредка останавливаясь на мутных фигурах. Тревога снова накатывала, затуманивая разум и напоминая о вечной несправедливости в стенах этой детской "колонии". Почему этим молодым людям так доставляет гнобить его? Чем он заслужил подобное отношение? Тем, что носит очки и так сильно пугается физического насилия? Кровь быстро циркулировала по органам, приливая с пульсацией в голову. Из-за отсутствия хорошего зрения остальные чувства обострились, превратились в лучших игроков на стороне Антона. Ему всегда приходилось со всем справляться одному - самые близкие люди, давшие ему жизнь, заставляли его защищаться и защищать сестру от самих себя, загадочная девушка, испарившаяся в воздухе несколько лет назад, боле не грела своими шутками, а в школе его травили и даже не пытались узнать. "Узнать?" Калейдоскоп воспоминаний пронёсся у юноши перед глазами. В редких отрывках он узнал девочку, носившую бережно выглаженную форму, разделявшую с ним их маленькие откровения, таскавшую чехол со скрипкой в своей маленькой ручке и вечно пахнущую ежевикой. Полина. Именно она хотела узнать его когда-то давно, пока Пятифан не вклинился в их столь бережённую Антоном дружбу. Дружбу, которая тогда ещё могла стать чем-то большим для мальчика и девочки. Гогочущая толпа вокруг отошла на второй план, звучала фоном, не мешая Петрову погружаться в столь чувственные для него воспоминания. Он расфокусировал взгляд, смотря сквозь окружающих его людей, как вдруг одна из фигур стала до боли чёткой. Черные, как уголь, длинные волосы красиво лежали на легкой белой курточке, а темные густые ресницы обрамляли приоткрытые от удивления светло-серые глаза. Этот вид резанул ножом по сердцу парня. Неужели та самая Полина, первая скрипка школы, обсуждающая с ним музыку, сейчас стояла в компании врагов Антона? Не может того быть. Он замер в изумлении глядя на старую подругу, стараясь доказать себе, что это вовсе не она и ему почудилось, пока силуэт внушающих размеров, перекрывший ему какой-либо вид, не отрезвил юношу. -Хули палишь, Антоша? - эта ласковая форма его имени слишком грубо отлетела от мощных зубов хулигана, дав фантомную оплеуху. Толпа загудела от предвкушения. -Метнись-ка сюда кабанчиком. Оскалившись во все тридцать два небрежно подозвал к себе Ромка. Кровь снова забегала по всему телу отдаваясь жгучим теплом. Щёки покраснели, а в голове затрещала странная мысль, отдаваясь жутким голосом той рыжей плутовки из лесной чащи. "Не подчиняйся" Петров стоял как вкопанный, уставившись на менявшегося в лице Пятифана. Подростки, сомкнувшиеся в кольцо вокруг парней, свистели и выкрикивали что-то в адрес блондина. Парень с накинутой на плечи спортивкой начал медленно идти на встречу Антону, отчеканивая каждый шаг. -Слыш, фара, ты че, совсем оглох? - до этого насмешливый голос сменился в тембре, теперь он звучал размеренно и таил в себе зарождающуюся злобу. Ещё шаг-два и зарядит, закопает. Бежать или стоять на месте? Прослыть терпилой или трусом? Обе перспективы не вызывали у блондина одобрения. Хотелось только провалиться сквозь землю, но что-то удерживало. И суть не в десятке глаз, уставившихся на парня и ожидающих позора, не в крепких ладонях наступающего Пятифана, а в чём-то ином. -Че ты медлишь, Ромыч? - видимо имеющий в кармане куртки запасную жизнь Бяша крикнул медленно идущему к Петрову, как хищник, старающийся не спугнуть добычу, Ромке. -Завались - отрезал парень и краем глаза не посмотрев на товарища. Сердце трепыхалось как рыба, только вытащенная на сушу из воды, а разум метался от выбора к выбору. Но дальше размышлять боле не пришлось. Серьезный, как никогда, Рома резко вытащил правую руку в замахе, целясь ровно в скулу Антона, и, не собрав и половины своих сил, направил его в цель. Пятифан всегда бил умело, со знанием и толком. Ему не хотелось потом брать на себя ответственность за раздолбленную в мясо рожицу очкарика. Но и ещё что-то останавливало от нанесения сильного ущерба этому смазливому личику. Сквозь помутненный взгляд Петров заметил движение приближающейся сжатой в кулак руки, и, поблагодарив бога за свою близорукость, в порыве контрастирующих между собой эмоций, невольно увернулся влево, тем самым заставив нападающего пошатнуться навстречу. Толпа замолчала. Только спустя пару секунд Антон понял что сделал, когда уже лежал на земле с приставленным к кадыку ножом-бабочкой. Возвышаясь над ним сидел Ромка уже без спортивки на плечах, в одной только облегающей футболке. На его удивительно спокойном лице читались лишь загорающиеся искорки в глазах. Всё это выглядело как небольшое затишье перед бурей. Быстро сориентировавшись блондин не желал ещё больше разжигать эти искры и превращать их в бушующий пожар, поэтому первый из всех находящихся поблизости подал голос, начиная по привычке глупо оправдываться. -Я..Я случайно.. -Чё ты мелешь, Антоша? В пиздаболы заделался? Парень почувствовал как сильное тело над ним начало напрягаться, а лицо, на которое закрадывалось раздражение, становилось ближе. Остриё медленно, растягивая момент, поднялось к подбородку, который предательски задрожал перед ликом угрозы. Даже через пелену Антон ощущал на себе этот взгляд - взгляд, определенно трактовать который никогда не получалось. Он всегда смотрел с презрением, хитростью, азартом и толикой чего-то ещё. Чего-то, что было тщательно скрыто за толстой стеной контроля и, будто бы, ненависти. -Ты один раз уже за Афган допизделся, бес. Петров нервно сглотнул, что не ушло от внимательных глаз обидчика. Звук приглушенного бархатного смеха сдавил блондину горло хлеще всякой тяжёлой руки. -За базар-то свой гнилой отвечать будешь? - в вопросе читалась немая насмешка над неспособным ответить за свою ложь юношей. Противный звук железа быстро прозвучал у левого уха, суля знамением одному - сейчас прольется кровь. Антон зажмурился от страха последующей физической боли, но остриё лишь легко, даже бережно, прошлось по щеке, оставляя после себя только пунктирную линию редко пробивающейся крови. За миг груз мощного теплого тела превратился в иллюзию, из-за чего туловищу стало прохладно. Только сейчас Петров заметил испарину на своём лице и маленькие капельки пота, стекающие по направлению к земле. Быстро придя в себя он привстал на локти, стараясь разглядеть хулигана и оценить обстановку. Тут же в него прилетел рюкзак, пропажу которого он обнаружил только в настоящий момент. Понимая, что угроза отступила, он быстро поднялся на ноги, видимо, выглядя максимально нелепо, представ в своём амплуа перед зрителями. Веселый хохот полился из толпы ребят, заставляя тем самым немного разбавить гнетущую до этого обстановку. Даже Антон в глубине души вздохнул с облегчением. Среди наблюдающих нашлись и те, кто был недоволен развязкой сегодняшнего рандеву, но не успев и издать какого-то членораздельного звука они замолчали под натиском взгляда Пятифана. -В туза гасись, Тошик - небрежно бросил пахан банды, жестом показывая всем, что лавочка сворачивается. Толпа следовала за предводителем, когда перед поворотом за угол Бяша проблеял шутку, похожую на угрозу. -В следующий раз невредимым не уйдёшь, на! Компания удалялась под женский смех и мужские разговоры, когда ноги Антона резко подогнулись. Он удержался о близстоящую грязную стену спиной и съехал по ней, протирая всю пыль белой как снег рубашкой. По щеке стекла капля бордовой крови и запачкала чистый рукав. Не заметив этого блондин лишь опёрся макушкой о поверхность, запрокидывая бледное лицо к небу. Тучи сгущались и предвещали наступающую грозу, а в голове крутилась одна лишь мысль. "Он забрал мои очки"