Кукольный домик

Август, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Особняк семейства Ли.

— Как спалось? — в комнату вошёл Минхо и разрушил привычную тишину. В доме она была намного лучше, нежели в больнице. Там никогда не было тихо из-за того, что были слышны металлические звоны инструментов, глухие шаги под дверью или разговоры в коридорах, что просачивались через дверь. И даже ночью этот шум продолжал проникать в разум, мешая спать. Но здесь было спокойно и хорошо. Тишина окутывала весь дом, поэтому Джисон спал спокойно и не хотел покидать комнату, да даже свою постель. Здесь приятная тишина оседала на шторах бледной утренней пылью. Однако, несмотря на это, Джисон проснулся, потому что почувствовал чужое присутствие. Он приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Нога ещё ныла, двигать ей было довольно больно, но одно радовало — он лежал в мягкой постели и был дома. Минхо забрал его обратно, и Джисон был очень этому рад. Лежать в больнице было неуютно. Пахло лекарствами, болью и… кровью. Он не хотел дышать этим запахом. Он словно въелся ему под кожу и остался на языке горьким металлическим привкусом. Иногда ему казалось, что он все ещё слышит, как в соседней палате кто-то тяжело кашляет, а за стеной что-то говорит медсестра своим умирающим тоном, давно привыкшая видеть чужие страдания. Здесь этого не было. Здесь пахло самим Минхо, чьё присутствие странным образом заставляло забывать о боли в ноге. — Уже лучше, — Джисон поджал губы, смотря на поднос еды. Белая тарелка с кашей дымилась лёгким паром, рядом с ней стоял стакан сока. После того, чем кормили в больнице, можно было вполне забыть вкус нормальной еды. Джисон почувствовал голод, желудок неприятно скрутило, а во рту набралась слюна. Он скучал по нормальной еде, хотя в больнице он пробыл не так уж и долго. — Тебе нужно позавтракать, — Минхо сел рядом, поправил ему подушку, аккуратно усадил и поставил поднос на его колени. — Тебя покормить? Он касался Джисона так, будто боялся причинить ему ещё больше боли, хотя в этих прикосновениях все равно чувствовалась привычная твёрдость. Ладонь Минхо скользнула по подушке, приподнимая её, затем коснулась плеча, помогая удобней сесть. Джисон невольно поморщился, когда боль в ноге отозвалась тупым спазмом, но рядом с Минхо даже это было чем-то неважным. — Я сам справлюсь, спасибо, — Джисон взял ложку и зачерпнул кашу. — Тебе разве не нужно в детский дом? Ему все ещё казалось странным, что Минхо может остаться здесь, рядом с ним, забывая про другие свои дела. Порой Джисону думалось о том, что он не может поверить в то, что кто-то действительно может отложить все дела, чтобы быть с ним. Чтобы кто-то мог выбрать его. — Сегодня нет, я побуду с тобой, — Минхо мягко улыбнулся. — Хочешь, сходим куда-нибудь сегодня? В парк, например? Давно туда не ходили. Тёплые пальцы осторожно убрали с его лба непослушные пряди, и от этого Джисону на мгновение захотелось закрыть глаза и провалиться в сон. В парк бы ему очень хотелось пойти. Они давно там не были. Но сможет ли он покинуть этот дом ещё раз, после того, что произошло, когда он все же отсюда ушёл? — Ох, — Джисон указал на ногу. — Я не… Он не хотел выглядеть жалким. Не хотел, чтобы Минхо видел в нём сломанную вещь, которую нужно переносить с места на место. Беспомощность раздражала, но Джисон не знал, что с ней делать. — Я взял коляску из больницы. Последняя осталась, как раз для тебя, — Минхо взял салфетку и вытер ему уголок губ. От этого простого жеста Джисон растерянно замер. Минхо заботился о нем так, словно это было что-то само собой разумеющимся. Салфетка скользнула по коже едва ощутимо, но и этого хватило, чтобы Джисон затаил дыхание. Он опустил взгляд в тарелку, пряча это глупое чувство, и снова зачерпнул ложкой кашу, аппетит теперь смешивался с каким-то странным теплом, от которого хотелось улыбнуться. — Но что, если она нужна кому-нибудь другому? — насупился Джисон. Дело было вовсе не в коляске. Его пугало все, что лишний раз напоминало о собственной слабости. В данный момент — невозможность пройтись самому. Джисон не хотел быть тем, кого надо возить. Не хотел чувствовать себя маленьким и беспомощным. Снова. Минхо медленно моргнул своими тёмными глазами, затем улыбнулся и покачал головой. В его взгляде было что-то странное и тёмное для такого тихого утра, но Джисон не успел за это зацепиться. Эта тьма мелькнула и тут же утонула под мягкой улыбкой. — Тебе она сейчас тоже не помешает. Тем более, чего тебе дома сидеть? Разве ты не хочешь со мной прогуляться? Несмотря на сладкий голос, что ласкал уши, в нем всегда было что-то такое, чему хотелось подчиниться без лишних слов. Джисон и сам не знал, что именно на него действовало, но теперь прогулка с Минхо стала казаться единственно правильным решением. Джисон пожал плечами, продолжая есть кашу с кусочками фруктов. Он не знал, приготовил ли это Минхо или кто-то из подростков, но была ли разница? Главное то, что Джисон сейчас ест, это поможет ему набраться сил и побыстрее восстановиться. Он и не думал, что со сломанной ногой будет так паршиво себя ощущать. Словно вместе с хрустом кости внутри него тоже что-то треснуло и теперь срасталось болезненно и неправильно. Даже простое движение отзывалось в теле усталостью. — Конечно, хочу, — Джисон все доел и лёг спиной на подушку. — Просто… не будет ли тебе со мной тяжело? Каждый раз, когда Минхо приходилось помогать ему с самыми обычными вещами, Джисон чувствовал странную смесь стыда и благодарности. — Нет, — Минхо поднялся с кровати и взял поднос в руки. — Лежи, сейчас приду и помогу тебе принять душ. — Душ? — Джисон смущённо захлопал глазами. — Да, душ, — Минхо ухмыльнулся краешком губ и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась. Джисон посмотрел в потолок и тяжело вздохнул. Не то чтобы Минхо его не мыл. Мыл. Просто сейчас это ощущалось весьма странно, учитывая, что он признался ему в любви. Минхо пока это никак не комментировал, но казалось, он был рад это услышать. По крайней мере, Джисону хотелось так думать. Он ведь тоже мне признался в любви, там, в больнице? Сделал он это, чтобы утешить меня или правда имеет это в виду? Белый потолок расплывался перед глазами, и мысли, как это часто бывало в минуты покоя, сами полезли в голову. Он никогда не чувствовал себя с кем-то так хорошо и в безопасности. Минхо опекал его, ухаживал и защищал. Поначалу он казался странным, потому что Джисон не верил людям. Сейчас тоже не верит, но Минхо… Минхо открылся для него уже давно с другой стороны, но Джисон не знал, как правильно её можно назвать. Теперь он знал, что Минхо ему нравится. Не просто нравится. Возможно, это и была любовь, признание которой вылетело у него из уст. Но Джисон на самом деле мало что знал об этом чувстве. Интересно, как оно ощущается? Значит, Минхо любит его в ответ, да? Ну, раз поцеловал, должно быть, что-то внутри у него есть, ведь так? Он прокручивал это в голове снова и снова. Все это казалось настоящим, Джисон был в этом уверен. Но все равно сомнение продолжало стоять где-то рядом. Не хотелось бы, чтобы это оказалось ложью или он просто неправильно понял Минхо. — Ты чего, снова спать собрался? — Минхо неожиданно подхватил его на руки, и Джисон взвизгнул, хватаясь за его шею. От неожиданности сердце ударилось о грудную клетку. — Напугал! — он обиженно вздохнул. Джисон устроился удобнее, стараясь не шевелить больную ногу, и сильнее сжал пальцы на чужой шее. — Извини, не думал, что ты витаешь в облаках. О чем думал? — Минхо занёс его в ванную и посадил вниз. Бледный свет ложился на плитку мутными пятнами, отчего белые стены казались серыми. Минхо бережно опустил его, придерживая за плечо и талию, чтобы лишний раз не задеть ногу. — О тебе, — признался Джисон. Он опустил взгляд, но уже поздно было делать вид, что это не так. Да и был ли смысл лгать, если мысли о Минхо и без того заполнили собой все пространство внутри? — Да? И что же именно? — Минхо указал рукой на его футболку, и Джисону пришлось её снять, вместе с ней с его тела слетело и белье. Щёки предательски вспыхнули. Джисон не был чужд такой близости с ним и раньше, но все равно чувствовал себя странно. Он старался не зацикливаться на неловкости и сосредоточился на том, чтобы не зацепить гипс и не потерять равновесие. — Да так, — Джисон посмотрел на него снизу вверх. — Рад быть дома рядом с тобой. — Я тоже рад, — Минхо улыбнулся. — Больше никогда от меня не сбегай. Не заставляй меня за тебя волноваться. Мир опасен, помнишь? И только я могу тебе дать безопасность. Пальцы Минхо медленно скользнули по его волосам, и от этого прикосновения Джисон невольно прикрыл глаза. Мир опасен? Он это знал. — Понял. Минхо включил воду и начал помогать ему мыться, чтобы не задеть гипс. Тёплая струя зашумела, заполняя ванную мягким паром. Минхо двигался аккуратно, придерживал его, когда нужно было слегка повернуться, отводил воду в сторону, чтобы та не попала на гипс, и осторожно касался Джисона. Постепенно напряжение начало уходить из тела. Вместе с ним смывался больничный запах, липкая тяжесть последних дней и остатки страха, который все ещё сидел под кожей. Вода стекала по плечам и спине, и Джисону вдруг показалось, что вместе с ней исчезает не только грязь, но и что-то тёмное, въевшееся в него за это время. Минхо помог ему переодеться в новые вещи и спуститься вниз по лестнице. Она показалась Джисону длиннее, словно за несколько дней его отсутствия дом успел вырасти. Каждый шаг отдавался в теле глухим напряжением, и все же рядом с Минхо это переносилось легче. Его руки уверенно придерживали, не позволяя потерять равновесие. Когда они оказались внизу, Джисон увидел коляску и его слегка передернуло. Кто бы мог подумать, что она ему понадобится? — Все будет хорошо. Это временно, — видимо, Минхо заметил его взгляд. Джисон слабо кивнул и сел в коляску. Это было странно и непривычно. Казалось, собственное тело внезапно перестало принадлежать ему и теперь требовало чужой помощи. Джисону не нравилось это чувство. Оно было унизительным. Он опустил взгляд, стараясь не задерживаться на колёсах, и вздохнул. — Врач сказал, что если мы будем следовать его рекомендациям, пить витамины и лекарства, а ещё не травмировать ногу, то ты быстро поправишься, — Минхо улыбнулся и присел рядом, беря его руки в свои. — Так что не переживай. Тепло его рук быстро заглушило этот короткий приступ раздражения. — Хорошо, — Джисон улыбнулся ему в ответ. — Кстати, — Минхо неожиданно встал и куда-то ушёл. Оставшись на несколько секунд один посреди просторного холла, Джисон огляделся по сторонам. Подростки убирались в огромном доме и даже не смотрели в его сторону. Кроме, разве что, Кэсси. Она иногда кидала на него странные взгляды. И это его не могло не пугать. Её глаза всякий раз цеплялись за него. Вряд ли ей было просто любопытно, она явно что-то взвешивала внутри себя. Джисон отвёл свой взгляд. После всего пережитого ему не хотелось новых конфликтов. — Держи, — Минхо протянул ему черную тетрадь и ручку. Джисон моргнул и перевёл взгляд на его руки. Тетрадь была небольшой, в твёрдой тёмной обложке, без рисунков и надписей. — Что это? — Врач сказал, что для твоего психического состояния после всего пережитого, было бы неплохо, если бы ты начал вести свой дневник. Туда ты можешь записывать свои мысли и ощущения. В общем, все, что тебе заблагорассудится. — Зачем? — Джисон недоуменно взял дневник в руки. Он раскрыл его и провёл пальцем по гладкому листу. Здесь было много свободного места для того, что обычно хотелось спрятать даже от самого себя. Его мысли редко казались чем-то, что стоит сохранять. Чаще они походили на клубок из страха, злости, обрывков воспоминаний и вещей, о которых лучше было не думать, чтобы в них снова не утонуть. — Для душевного спокойствия. — Все ли ведут такие дневники? Минхо хмыкнул. — Ну, есть часть людей, которым это очень важно. Я и подумал, что ты тоже можешь попробовать это сделать. Не обязательно писать все или каждый день, но почему бы и нет? Я хочу, чтобы у тебя было свое укромное место, где ты можешь быть самим собой. После этих слов Джисон поднял на него взгляд. Укромное место? В его жизни не так уж много было мест, где он действительно мог быть самим собой. Детский дом никогда не был таким местом. Даже собственные мысли временами пугали. Так значит, маленькая чёрная тетрадь в руках может стать тем самым местом? Чем-то, что будет принадлежать только ему? Интересно. Джисон снова посмотрел на дневник и улыбнулся, сжимая его в руках. — А я могу в нем рисовать? — Все, что угодно. — Спасибо, — Джисон поднял голову и посмотрел на него. — Не за что. Ну так что, идём? — Да. Они вышли на улицу. Солнце в августе продолжало печь. Джисон прикрыл глаза и улыбнулся. После тёмного дома оно казалось глотком воздуха. Минхо шел рядом и толкал его коляску, колёсики трещали, не переставая ехать вперёд. Этот сухой треск по неровной дорожке сперва раздражал, напоминая Джисону о его беспомощности, позже и он стал частью прогулки. Джисон крепко держался, боясь упасть, но через некоторое мгновение ему стало даже весело. Движение успокаивало. Ветер слабо касался лица, тёплый воздух пах травой и нагретой землёй. Дом за спиной смотрелся особенно мрачно при дневном свете. Однако рядом с Минхо даже эта мрачная громада казалась не такой страшной. Джисон невольно повернул голову, чтобы взглянуть на него. Тот шёл спокойно, одной рукой удерживая коляску, и в его лице не было ни тени усталости. Послышался знакомый лай. Джисон вздрогнул и тут же оживился, вытягивая шею вперёд. — Джо! Пёс выскочил откуда-то сбоку. Его шерсть блестела, язык вывалился набок, а хвост ходил из стороны в сторону, отчего казалось, ещё немного, и он мог бы взлететь. Джо подбежал к коляске, засуетился возле колёс, коротко гавкнул и тут же встал на задние лапы, стараясь дотянуться до Джисона. Он рассмеялся и наклонился к нему, забывая и про боль в ноге, и про неловкость своего положения. Пальцы зарылись в тёплую шерсть за ухом, и Джо довольно заскулил, принимаясь облизывать его руку. Джисон улыбался, чувствуя, как внутри медленно оттаивает то, что сковывало его последние дни. И вместе с августовским зноем в него понемногу возвращалась жизнь. — Хочешь взять его с собой? Джо крутился рядом, то забегая вперёд, то снова возвращаясь к коляске. От этого беспорядочного, искреннего восторга у Джисона потеплело внутри. — А можно? — он захлопал глазами. Ему вдруг очень сильно захотелось, чтобы рядом с ними был кто-то ещё. — Ладно. Тогда пойдём сегодня к пруду. Джисон кивнул. Возле пруда они тоже давно не были. Там всегда было немного тише, и воздух возле воды казался другим, прохладным и приятным в такую жару. Они двинулись по дорожке. Коляска негромко потрескивала на мелких камнях, а Джо носился вокруг, поднимая сухую пыль. Где-то в траве стрекотало что-то невидимое; листья над головой кое-как шевелилось от ветра, словно и им было слишком жарко это делать, и солнечный свет просачивался между ветвей неровными пятнами, ложась на колени Джисона и руку Минхо. Чем дальше они отходили от дома, тем почему-то легче становилось дышать. Джисон посмотрел на радостного Джо и тоже невольно улыбнулся, чувствуя тёплую руку на своём плече. Всё-таки хорошо, что они вышли на улицу.

✨✨✨

Август, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Особняк семейства Ли.

После прогулки прошло два дня. Минхо сегодня ушёл в детский дом, потому что там было много работы, поэтому Джисон сидел в своей комнате и смотрел на дневник. Тот лежал у него на коленях и ждал, когда ему наконец доверят что-то настоящее. Что в нем можно написать? А можно ли? Может ли он доверить свои мысли страницам? И можно ли делиться о чем-то потаенном? В комнате было тихо. За окном догорали последние дни августа. Джисон провёл пальцами по обложке и снова открыл дневник. Прежде, чем впустить сюда одну мысль, нужно было решить, какие из них вообще имеют право существовать не только в голове, но и на бумаге. Сперва он не хотел туда ничего писать, поэтому просто крутил его в руках, но потом, когда стало совсем скучно, ручка сама оказалась у него в руке. Джисон написал несколько записей о своём состоянии и о своей ноге. Она ещё немного болела, но уже была лучше. Нога напоминала о себе тупой болью, особенно если случайно задеть её неудачным движением, но это уже не было тем мучительным ощущением, что преследовало его в первые дни. Еще он написал о том, что его мучали кошмары, но Минхо спал с ним, чтобы больше не приходить к нему из другой комнаты. И рядом с ним все кошмары исчезали. Это радовало. Может, потому что Джисон чувствовал приятное тепло рядом? Наверное. Но Минхо каким-то образом забирал все кошмары, и они больше не беспокоили его. Стоило проснуться среди ночи и почувствовать рядом чужое дыхание, как темнота переставала быть такой страшной. Тени по углам уже не казались живыми, воспоминания не тянулись к нему холодными пальцами, а сердце переставало колотиться. Также вчера Минхо принёс ему браслет из каких-то камней. Они были прохладными и приятно перекатывались под пальцами. Джисон покрутил браслет в руке и слабо улыбнулся, продолжая писать маленькие записи и радоваться тому, что это было не так уж и сложно, как ранее казалось. Он и сам не заметил, как записей стало больше. Короткие и почти бессмысленные, но они были. Писал он ещё очень долго, даже не заметив, что Минхо уже вернулся из детского дома и вошёл в комнату. — Что делаешь? — он сел на кровать и кивнул в сторону дневника. — Нашел ему применение? Джисон вздрогнул и резко захлопнул дневник. Сердце неприятно дёрнулось от неожиданности, а потом быстро успокоилось, стоило увидеть Минхо. — Да, возможно. Что-то пишу. Какой-то бред в основном. Смущение подступило к горлу. Написанное в одиночестве казалось нормальным, пока оставалось только его, но стоило представить, что кто-то другой может это прочитать, как каждая строчка становилась неловкой и глупой. Джисон крепче прижал дневник к себе. — Все твои мысли важны, Джисон. Ни что из них не может быть бредом. Щеки Джисона слегка покраснели. — Хочешь поесть? Джисон поднял на него взгляд. Только сейчас он заметил, как сильно успел проголодаться за своим тихим занятием. — Мг… Я бы хотел яблоко. — Сейчас принесу. Минхо вышел из комнаты, и тишина ненадолго вернулась. Джисон провёл пальцем по краю дневника, потом коснулся браслета и перевёл взгляд к окну. Свет снаружи уже стал мягче. День медленно клонился к вечеру. Минхо вернулся через время с сочным яблоком. Джисон почувствовал его сок на языке и прикрыл глаза, жуя его. Оно оказалось холодным и с лёгкой кислинкой. Сок стекал по языку, пока хруст раздавался в тишине комнаты. — Я покормил Джо, он снова перекопал мне все цветы, — вздохнул Минхо. Представив чумазую морду пса, Джисон невольно улыбнулся, хотя ему и правда стало немного жаль клумбы. — Ох, мне жаль, — Джисон нахмурился. — Как только я поправлюсь, я ими займусь! — Хорошо, — Минхо провел рукой по его руке. — Хочешь сегодня куда-нибудь сходить? Может, в парк, куда мы так и не попали? Взгляд сам собой метнулся к окну, за которым вечерний свет уже начинал тускнеть, и мысль о прогулке показалась заманчивой. Вечером на улице было куда лучше, чем днем. — А ты купишь мне хот-дог? Минхо улыбнулся. — Конечно. В парке было хорошо. Дети оживленно играли рядом, громко смеялись, и, казалось, прощались с последними тёплыми днями. Их крики и топот ног по дорожкам смешивались с шелестом листвы и редким лаем собак. Джисону не хотелось, чтобы лето заканчивалось. Ему не хотелось возвращаться в детский дом и не хотелось взрослеть. Он смотрел на выгоревшую траву, на золотистый свет, скользящий по качелям и лавкам, и думал о том, как быстро идёт время. Лето всегда казалось ему коротким, даже если длилось бесконечно долго. Его день рождения тоже был не за горами. Обычно оно проходило так же, как и все его дни. Он был одинок и брошен, а ещё часто чувствовал боль. Но, быть может, в этот раз все изменится? Джисон посмотрел на Минхо. — Как хот-дог? — Вкусный. В этот раз добавили много горчицы. — Это я попросил, — Минхо сжал его руку, сидя рядом на лавке. — Спасибо, — Джисон доел хот-дог, вытер руки о салфетку и положил голову ему на плечо. Он сразу расслабился, позволяя себе эту слабость. Рядом с Минхо все вокруг отходило на второй план. Хотелось сидеть вот так вот рядом и ни о чем больше не думать, слушая переливистый смех детей. Это все окунало его в беззаботную атмосферу, в то, что у Джисона самого никогда толком не было. — Скоро нужно будет вернуться на учёбу. Тебе осталось пройти ещё один класс, и тебя спокойно отпустят. — А дальше что? Я буду жить у тебя? — Конечно. Да и я бы тебя никуда не отпустил, — Минхо обнял его за талию. Джисон прикрыл глаза, слушая его голос. Его уже давно не пугали такие слова. Наоборот, в них было что-то необходимое. Ему хотелось принадлежать хоть кому-то. — Знаю. Наверное, это и хорошо, — Джисон вздохнул. — Потому что… что бы я делал в этом мире? Минхо поцеловал его в лоб. — Я рад, что ты это понимаешь. Солнце уже медленно клонилось вниз, становясь мягче. Джисон смотрел вперёд и молчал. Ему хотелось остановить этот день, оставить его таким, как есть, не возвращаться в дом, не думать о учебе, осени и том, что будет дальше. Ему хотелось просто сидеть рядом с Минхо, потому что этого достаточно. Минхо помог Джисону сесть в коляску, и они поехали обратно домой. Воздух уже не жёг кожу, в нём появилась мягкая прохлада, от которой легче дышалось. Когда они вернулись, в доме по-прежнему было тихо. Они не вошли внутрь, а сели на лавку возле дома и продолжили сидеть, смотря на появляющиеся звезды. Небо темнело, и первые огоньки робко проступали на нём. Джисон не переставал прижиматься к нему, чувствуя тепло, которого ему так не хватало. — И все же спасибо, — прошептал он. — За что? — За все. Я… Когда я сел писать дневник, я тут вспомнил все, что произошло, и ты всегда был рядом. Ты всегда мне помогал, хоть я этого и не заслуживаю. Ты бы мог помочь тем, кто действительно в этом нуждается или заслуживает, но… — Так, — Минхо повернулся к нему и взял его за подбородок. — Не говори так, ясно? Ты тоже нуждался в помощи. И я помог тебе, потому что сам этого захотел, я так посчитал нужным. Я много кому помогаю, если ты не заметил, но тебе… тебе нужно было помочь в первую очередь. И не важно, что ты думаешь, заслуживаешь ты или нет, я все равно должен был это сделать. Джисон замер, глядя на него снизу вверх, и почувствовал, как внутри появилось смущение. Ему стало стыдно за собственные мысли, за это вечное ощущение, что он лишний и ненужный, и не заслуживает никакую заботу к себе. — Спасибо, — он выпятил нижнюю губу. — Даже сейчас, когда я такой… не знаю, как себя правильно назвать. Вечерний воздух тихо шевелил волосы на его лбу. Джисон сидел слишком близко к Минхо, чувствовал его тепло, но не мог до конца избавиться от этого липкого чувства собственной никчемности. — Не стоит себя никак называть. — Я сломал ногу на ровном месте! — Это могло произойти с каждым, Джисон. — Ладно, ты прав. Я просто… сейчас чувствую себя слегка уязвимым из-за боли и лекарств. И из-за того, что доставляю лишние хлопоты. — Джисон, — Минхо погладил его по голове. — Перестань. Джисон посмотрел ему прямо в глаза и утонул во тьме. В темноте они казались ещё глубже, в них не было ни отражения звёзд, ни вечернего света, только что-то бесконечно тёмное и спокойное. Он опустил взгляд на его губы и сглотнул. Появилось огромное желание поцеловать его, но… будет ли правильно, если он попросит об этом прямо сейчас? — Минхо, можешь меня поцеловать? — слова все же вылетели изо рта. Минхо улыбнулся и аккуратно прильнул к его губам. Джисон ответил чуть запоздало неловко, но искренне. Он слегка подался вперёд, боясь, что если не удержится, этот момент ускользнёт от него. Пальцы дрогнули на ткани чужой одежды и крепче сжались. Минхо не торопил его, позволяя Джисону привыкнуть к ощущению поцелуя. Когда их губы разомкнулись, Джисон ещё несколько секунд не открывал глаза. Просто сидел, ощущая, как по коже все ещё расходится тихая дрожь. Он прижался к Минхо ещё ближе и спрятал лицо у него на плече, пытаясь сохранить внутри этот момент как можно дольше. Вечер уже почти превратился в ночь, и где-то очень глубоко в ней всегда жила тревога, но рядом с Минхо она молчала. Джисону хотелось верить, что сегодня она не проснётся.

✨✨✨

Сентябрь, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Детский дом Имени Святого Генриха.

Сентябрь начался с проливного дождя и туч. Никакого солнца или намека на него больше не было. Небо с самого утра висело низко, дождь барабанил по крыше и окнам, превращая все вокруг в размытую картину. Даже воздух изменился. Он больше не пах травой и выгоревшей землёй, как в августе. Теперь в нём была только сырость и холод. Джисону наконец-то сняли гипс, но ходить было все ещё неприятно, поэтому он слегка прихрамывал, когда шел в нужный кабинет. Нога больше не казалась чужой и неподвижной, но до прежней лёгкости ей было далеко. Иногда боль напоминала о себе, особенно если он случайно наступал не так или слишком резко переносил вес. От этого походка получалась неровной, и Джисон то и дело злился. Минхо, благо, подвез его на машине и пожелал удачи в первый учебный день, не забыв упомянуть, что если кто-то будет к нему снова лезть и задирать, чтобы Джисон сразу же звал его. После этих слов на душе стало немного спокойнее, хотя сам детский дом от этого спокойнее не стал. Здесь за лето ничего не поменялось, разве что, появились новые лица. В этом году поступило ещё больше новеньких, а тех, кто закончил учиться и достиг совершеннолетия, окончательно отпустили восвояси. Интересно, где они сейчас? И живут ли они нормальную жизнь? Хотя после такого вряд ли что-то хорошее возможно. Джисон вспоминал тех, кто однажды просто исчезал из этих стен. Детский дом не готовил к жизни. Он просто выбрасывал всех в неё, как в холодную воду, а дальше оставалось либо научиться плавать, либо утонуть. Он осторожно опустился на стул и заметил на себе несколько знакомых косых взглядов. Подростки по-прежнему были недовольны и враждебно ко всем настроены, а теперь их стало ещё больше. Их лица были разными, но выражение на них почти одинаковым. Это место умело превращать даже самых обычных детей в колючих, молчаливых существ, которые смотрят друг на друга как на врагов просто потому, что иначе здесь было нельзя. Но новенькие особо не обратили на него внимания, что радовало. Джисону сейчас меньше всего хотелось лишнего интереса к своей персоне. На занятиях все было как и всегда. Он слушал новые темы и объяснения материала, записывал в тетрадь конспекты и переходил из одного кабинета в другой. Джисон сидел, писал и отвлекался на дождь за окном, который продолжал стекать по стеклу длинными дорожками. Наступил большой перерыв, и он похромал в столовую. Людей было много, стоял раздражающий шум, и от него быстро начинала болеть голова. Джисон шёл к нужному столику, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Кормили сегодня вкусно, но не вкусней, чем дома. И все же, удивительно, что он может думать о таком. О доме. Пока у других рядом дома не было. Ещё недавно слово «дом» для него ничего не значило. Это было лишь место, где ночуешь. Теперь все изменилось. У этого слова появился особый запах и голос Минхо, из-за чего уже не хотелось бежать. И от этого становилось странно. Потому что пока он думал о доме как о чём-то своём, вокруг сидели те, у кого ничего такого не было и, возможно, уже никогда не будет. — Как первый день? — спросил Минхо, когда Джисон сел к нему в машину. За окном по-прежнему тянулся серый дождливый день. Джисон устроился поудобнее, чувствуя, как ноющая усталость оседает в плечах. — Все хорошо. Никто меня не трогал, — Джисон почувствовал поцелуй в висок и улыбнулся, пристегивая ремень. — А нога как? — Немного хромаю, но не болит. — Может, мы рано сняли гипс? — Нет! Все уже хорошо. — Точно? — Минхо сощурил глаза. — Точно, поехали. За окнами медленно поплыл мокрый город. Джисон смотрел вперёд, но почти ничего не видел. После целого дня в классах, среди шума и чужих взглядов ему хотелось только одного — вернуться домой и просто побыть рядом с Минхо. Даже нога, о которой тот так упрямо беспокоился, сейчас ощущалась не главной проблемой. Намного сильнее раздражала усталость, въевшаяся под кожу, и мысль, что теперь все это снова станет его привычной жизнью. Вернувшись домой, Джисон немного поиграл с Джо. Пёс носился вокруг него, путался под ногами и требовал внимания. Это ненадолго отвлекло. Но стоило поднять голову, как все хорошее сразу померкло. Кэсси безэмоционально прошла мимо и свернула куда-то в сад. На её лице ничего не дрогнуло, но от этого тяжёлого взгляда стало не по себе. Джисон не стал за ней наблюдать. Она его пугала. Плотно поужинав, он лёг спать. Теперь он был один в своей комнате, но ему было не комфортно, поэтому Джисон через пару часов ворочаний вернулся в комнату к Минхо и лёг рядом, чувствуя прерывистое тёплое дыхание. Он старался двигаться тихо, чтобы не разбудить его, осторожно приподнял край одеяла и скользнул под него, замирая от каждого шороха. Минхо уже спал, поэтому не смог ничего на это ему сказать. Джисон прижался к нему и закрыл глаза. Утром его разбудил хриплый смех. Джисон не сразу понял, где находится. Когда сознание наконец прояснилось, он поднял глаза и встретился с насмешливым взглядом. Минхо, завидев его рядом, улыбнулся и поцеловал в нос. — Не можешь без меня пробыть и ночь, да? Джисон отвернулся в другую сторону и спрятал покрасневшие щеки под одеялом. — С тобой мне спится лучше. — Хорошо, можешь спать со мной, — Минхо погладил его по спине. — Всегда? — Всегда, когда захочешь, — Минхо поднялся. — Я в душ и приготовлю нам завтрак. Ты тоже долго не лежи. Сегодня на учёбу. — Хорошо, — но на самом деле идти никуда не хотелось. За окном было все то же серое утро. Свет едва пробивался сквозь тучи. Джисон остался лежать ещё немного, слушая удаляющиеся шаги Минхо и шум воды за стеной. Вставать не хотелось. Хотелось только перевернуться на другой бок, вдохнуть оставшееся на подушке тепло и переждать этот день. Дни проходили спокойно один за другим. За окном, разве что, менялась только погода, и иногда вылезало солнце. Сентябрь то заливал стекла холодным дождём, то на короткое время выпускал бледный свет. Утро сменяло вечер, и все это сливалось в одно вязкое полотно. Джисон посещал все занятия, но они ему быстро наскучили. Он не понимал, зачем вообще находится в этом месте. Конечно, знания были важны, но, наверное, больше для перспективных людей. В его же жизни не было никаких перспектив. Разве что, находиться рядом с Минхо. Но надолго ли это? Хороший вопрос. Эта мысль иногда приходила и оставляла после себя неприятное послевкусие. Он не любил думать о будущем. Стоило только представить, что однажды все вокруг изменится, как внутри поднималось знакомое чувство тревоги. Минхо был рядом, а сам дом ждал его по вечерам. Но можно ли вообще привыкать к хорошему, если оно в любой момент может закончиться? Джисон не знал. И, пожалуй, не хотел знать. Он сидел в библиотеке, так как занятия по физкультуре был вынужден пропускать. Здесь было тихо. Разве что иногда переворачивались страницы или кто-то проходил между высокими полками, оставляя после себя лёгкий запах пыли. Библиотека всегда казалась ему немного мертвым местом. Он похромал до нужной полки, достал пару книжек, которые с радостью заберёт в свой дом, и сел обратно за стол. Открыв свой дневник, Джисон сделал ещё несколько пометок. Листы заполнялись им практически каждый день, потому что ему в этом месте не было с кем поговорить, поэтому он делился со всеми мыслями в дневнике. Поначалу это было странно, но теперь он видел в этом необходимость. Минхо не соврал, когда сказал, что это может ему помочь. Бумага принимала все молча. Порой Джисону казалось, что дневник знает о нём уже больше, чем любой другой человек. Даже больше, чем он сам хотел бы знать о себе. — Привет, — послышался чужой голос. Джисон дёрнулся и закрыл дневник, видя перед собой парня. — Прости, не хотел пугать, — он сел напротив. — Увидел, как ты взял эту книгу. Я её тоже сейчас читаю. Она достаточно интересная, но конец будет грустным. Лицо было незнакомым, а взгляд слишком открытым для этого места. Джисон машинально сильнее прижал руку к обложке дневника. Этот парень выглядел довольно дружелюбно на фоне здешних мрачных лиц. Джисон захлопал глазами. — Это твой дневник? — парень указал на его тетрадь, и Джисон мгновенно его спрятал. — У меня тоже такой был. — Что тебе надо? Любая излишняя мягкость в детском доме ощущалась как открытая дверь, в которую тут же кто-нибудь попытается влезть. — Ничего. Я просто хотел с тобой познакомиться. Я новенький. Меня зовут Хван Хенджин. Имя ничего ему не говорило. Джисон ещё раз внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, в чём подвох. Обычно никто не подходил просто так. Особенно здесь. Джисон ещё раз моргнул. — Здесь все весьма недружелюбны и мало разговорчивы. Их можно понять, в таком-то месте не захочется ни с кем разговаривать. — Но при этом ты говоришь без умолку, — отметил Джисон. — Жизнь и так похожа на дерьмо, почему я должен быть таким же? — Хенджин улыбнулся. — А тебя как зовут? Джисон не сразу нашёл, что на это ответить. Такие люди его настораживали сильнее молчаливых. — Джисон. — О… Это о тебе все говорят, да? — Говорят? — удивился он. Внутри все неприятно напряглось. Он не любил быть предметом разговоров. Да и тут сплетни редко означали что-то хорошее. — Ну, какие-то парни сказали, что ты не живёшь в детском доме, а на попечительстве у Господина Ли. Многие мечтают попасть в его большой дом, что-то типа того. — Да, я живу там, — Джисон собрал книги. — Но не потому что я действительно туда хотел попасть. На то были обстоятельства. Он сам не заметил, как в голосе появилась жёсткость. Дом Минхо был не тем, о чём эти идиоты шептались между собой в коридорах. Он не купался в роскоши, но… его дом был тем местом, где он наконец перестал чувствовать себя совсем брошенным. — Ну, во всяком случае там, наверное, жить лучше, чем здесь, — Хенджин не переставал смотреть на него. — Кстати, почему ты хромаешь? Столько вопросов от новенького было получать слишком странно. Джисон не знал, как на это реагировать, поэтому старался говорить не столь много информации, хотя, лучше, конечно, вообще ни с кем в этом месте не разговаривать. Мало ли, чего они от него хотят. И все же в этом любопытстве пока не чувствовалось злобы. — Сломал ногу. Но сейчас уже все хорошо. — Жизнь явно испытывает тебя на прочность, — вздохнул парень. — А книгу эту всё-таки прочитай. Мне будет интересно послушать, что ты думаешь, — Хенджин поднялся с места. — Больше не буду тебя отвлекать. Он ушёл так же просто, как и появился. Джисон посмотрел ему в след и впервые ощутил какое-то приятное чувство. Быть может, этот парень не из тех придурков? Хотелось бы верить, но проверять он этого не станет. По крайней мере, пока. Но пальцы почему-то сами легли на книгу, о которой говорил Хенджин. Джисон медленно провёл по обложке, потом перевёл взгляд на закрытый дневник. Вернувшись домой, Джисон посмотрел на книгу и опять вспомнил лицо этого парня. Он не любил новеньких и не хотел о нём думать, но память все равно упрямо возвращала его к библиотеке. Этим вечером он прочитал несколько глав. Книга и правда оказалась интересной. В ней было что-то немного печальное, и история с самого начала знала, что ни к чему хорошему не приведёт. Джисону это понравилось. Он лежал на кровати, перелистывал страницы одну за другой и все сильнее выпадал из реальности. Несколько раз он думал о том, что Хенджин был прав насчёт этой книги. Когда он наконец отложил её в сторону, в комнате уже стало темнее. Буквы перед глазами слегка расплывались от усталости. Джисон провёл пальцами по обложке, ненадолго задержался взглядом на ней, а потом перевёл глаза на дневник, лежавший рядом. Мир за пределами комнаты был весьма опасным, и никому нельзя было доверять. Однако сейчас в нём появился кто-то новый. И Джисон пока не знал, хорошо это или нет.

✨✨✨

Сентябрь, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Детский дом Имени Святого Генриха.

— Конец и правда грустный, — проговорил Джисон, когда застал Хенджина в библиотеке. Она в этот час была почти пустой. Полки уходили в полумрак, отчего это место оказалось совсем пустыми. Хенджин сидел за тем же столом, где Джисон видел его в прошлый раз, и эта странная повторяемость почему-то сразу бросилась в глаза. Парень оторвался от книги и приоткрыл рот от удивления. — Ого. Ты прочитал её всю за два дня? — Да, — Джисон осторожно сел напротив. — Как ты сюда попал? Ему и самому было немного странно, что он вообще подошёл. Ещё страннее было начать разговор первым. Но книга сидела у него в голове. Её финал оставил после себя неприятную пустоту, и почему-то именно Хенджин казался тем, кому можно было об этом сказать. Не то чтобы Джисон начал ему доверять. Просто одиночество временами становилось таким тяжёлым, что даже короткий разговор начинал казаться чем-то нужным. Хенджин неожиданно оживился. — Ну… как бы тебе сказать… Родители взяли меня из детдома, но когда у них родился собственный сын, они решили спустя десять лет вернуть меня обратно. Джисон нахмурился. — Что? Тебе сколько? — Семнадцать. Скоро уже выйду отсюда, так что я особо не парюсь. — Но… Люди, которые воспитывали тебя такое большое время, просто выкинули тебя, как… — Мусор, — закончил за него Хенджин и кивнул. — Что ещё взять от людей? Джисон смотрел на него и не понимал, как можно спокойно о таком говорить. Его же предали. Заставили привыкнуть к хорошей жизни, а потом выкинули, как ненужную игрушку. — И ты не расстроен и не злишься? Хенджин покачал головой. — Я думаю, что у меня ещё не все так плохо, как у других здесь. У кого-то мать вообще в психушку легла, понимаешь? А я… Ну, что взять с того, что люди вокруг полное дерьмо? Я ничего не могу с этим поделать, так зачем мне горевать из-за ничтожности других? Джисон опустил взгляд на стол. Наверное, это звучало правильно, но он все равно не понимал, как такое возможно. Он бы злился на таких родителей и не нашёл бы себе места, пока не высказал бы им все, что лежало бы у него на душе. Одна мысль о подобном вызывала внутри раздражение и ярость. Может быть, Хенджин просто умел это хорошо скрыть? — Что насчёт тебя? — Мои умерли. — Оу… — Хенджин выдохнул через нос и закрыл книгу. — Видишь, у тебя ситуация намного хуже. — Да, наверное. — И я рад, что ты со мной заговорил, а то глядишь, скоро бы исписал весь дневник, — хмыкнул парень. — Он тебе помогает? Джисон чуть напрягся. Ему не нравилось, что Хенджин запомнил эту деталь. Слишком внимательный для новенького. — М? В чем? — Справиться с мыслями и все такое? Джисон неуверенно кивнул. — Это хорошо. Иногда сложно держать все в себе, особенно когда не с кем поделиться. Что ж, это было правдой. Несмотря на то, что у него был Минхо, не все хотелось или получалось говорить даже ему. Некоторые мысли проще оставлять на бумаге. Джисон поджал губы. — Будем дружить? — предложил Хенджин. — Мы могли бы разговаривать, вместе обедать и списывать друг у друга домашку. В этих стенах обычно не дружили. Здесь терпели друг друга и использовали, шептались за спинами и дрались. Дружба в детском доме казалась чем-то ненадёжным и опасным. Особенно для Джисона, который хорошо знал, что любая привязанность может обернуться новой болью. — У нас есть совместные уроки? — нахмурился Джисон, не припоминая, чтобы видел его где-то. — Да, несколько вообще-то. Джисон прикусил губу, не зная, что ответить парню на этот вопрос. Разве не было опасно с кем-то дружить в таком месте? А что, если Хенджин тоже что-то хочет от него? Хотя выглядел он вполне себе нормально и, вроде как, адекватно, но все равно никому нельзя было верить. Кроме Минхо. Минхо был единственным, чьё присутствие не требовало от Джисона внутренней настороженности. И именно поэтому предложение Хенджина показалось таким странным. — Мы можем попробовать, но дружить будем в стенах здания. Не больше. Хенджин, к счастью, не стал спорить и вытягивать из него больше информации. Это немного облегчило дело. — Ладно, — Хенджин протянул ему ещё одну книгу. — А теперь прочитай её, мой милый друг. Там уже хороший конец. Может, в этой жизни он будет ждать и нас? Джисон принялся читать новую книгу, сидя поздно вечером на кровати. Ветер царапал ветвями стекло, дождя в этот раз не было, но воздух все равно казался тяжёлым. В комнате горел мягкий свет, страницы шуршали под пальцами. В такие спокойные вечера книга читалась очень легко. Она перетягивала на себя мысли, не давала им расползтись по стенам вместе с темнотой. В комнату вошёл Минхо и тихо закрыл за собой дверь. — Разве тебе не стоит прочесть параграф по истории? Говорят, что завтра преподаватель может дать тест, — Минхо лёг и посмотрел на Джисона. — Я уже прочитал. — Правда? И готов к тесту? Джисон пожал плечами. — Наверное. — Что на этот раз читаешь? Пришлось закрыть книгу, чтобы показать Минхо обложку. — Нравится? — Хорошая книга. — Когда ты успел сходить библиотеку? — На перерыве, — Джисон отложил книгу и лёг рядом. Одеяло слабо шуршало, когда он устраивался ближе. Рядом с Минхо даже вечерняя тишина ощущалась иначе. — Ну и славно. Хорошо, что ты нашёл, чем себя занять. Минхо поглаживал его по спине, пока Джисон лежал у него на груди. Рука успокаивающе двигалась, и от этого размеренного тепла внутри постепенно стихала накопившаяся за день усталость. Джисон прикрыл глаза. Ему нравились такие моменты, когда не нужно было никуда идти, а можно было просто лежать и слушать чужое сердцебиение. — Кстати… Я тут познакомился с кое-кем, — Джисон не знал, стоит ли ему говорить об этом. — С кем? — рука Минхо остановилась. По спине сразу пробежал холодок. Джисон открыл глаза и приподнял голову. Лицо Минхо оставалось спокойным, лишь взгляд стал чуть темнее. — С одним новеньким. Его зовут Хенджин. Это он предложил мне прочесть эти книги. Минхо приподнялся и хмуро посмотрел на него. — И ты так спокойно с ним заговорил? — Нет, конечно, нет. Я все ещё настороженно к нему отношусь, потому что кто знает, что у него в голове, — Джисон тоже привстал. — Просто с виду он выглядит… безобидно. И, думаю, ничего не произойдёт, если я буду общаться с ним в стенах детского дома. На самом деле он и сам до конца не понимал, зачем вообще поднял эту тему. Наверное, потому что не хотел ничего скрывать от Минхо. Наверное, потому что уже привык рассказывать ему все важное. Но чем дольше длился этот разговор, тем сильнее Джисон чувствовал, как в воздухе между ними сгущается что-то неприятное. Минхо покачал головой. — Этот парень неожиданно полез к тебе, но ты же должен понимать, что новенькие редко бывают искренними. Так что ты не должен с ним общаться. — Но почему? Ничего ведь не… — Ты его не знаешь. Слова обрубили его ответ. Джисон замолчал, стиснув губы. Минхо был прав. В детском доме вообще никого нельзя было знать до конца. Подростки редко подходили просто так без причины. Но что тогда делать Джисону? Быть все время одному? И дневника не хватит на все его мысли. — Мы будем общаться с ним только по учёбе и все. Я не собираюсь становиться его лучшим другом или гулять с ним вне детского дома. — Нет, Джисон. Ты должен вообще перестать с ним общаться. Ты слишком доверчивый, тебя легко обмануть. И я уверен, что он явно что-то от тебя хочет. — А что от меня вообще можно хотеть? Что я могу дать, если у меня ничего нет? — нахмурился Джисон. На секунду в комнате стало совсем тихо. Джисон не понял, откуда в голосе взялась эта резкость. Может быть, он просто устал. Может быть, не хотел снова чувствовать себя тем, кого постоянно нужно от всего ограждать, потому что сам он якобы не способен ничего понять. — Не знаю. Мне и самому интересно. Завтра покажешь мне этого Хенджина. Видимо, я пропустил его досье. Нужно внимательно его изучить, чтобы понять, стоит ли он твоего времени, Хан Джисон. А сейчас, попрошу, не перечь мне. Я же для тебя стараюсь, чтобы ты был в безопасности, — Минхо сжал его подбородок. — Понял? — Да. — Молодец, — он поцеловал его в нос. — А сейчас ложись спать. Джисон молча смотрел на него несколько секунд, не до конца осознавая, что именно чувствует. Обида и раздражение не успели появиться в груди. — Ты не ляжешь со мной? — У меня ещё есть дела. Потом приду, не скучай, — и Минхо оставил его одного. Дверь закрылась. Джисон остался сидеть на кровати, глядя на книгу, которую ещё недавно читал с таким спокойствием. Теперь читать не хотелось. Он лёг, но глаза не закрыл, и смотрел в потолок, прослушиваясь в далёкие шорохи, едва уловимые звуки за стенами, и думал о том, что все испортил. Или, может быть, вообще ничего не испортил, а просто захотел чего-то своего, пусть даже такого малого, как разговор в библиотеке. Рядом с Минхо он привык чувствовать себя защищённым. А сейчас под этой защитой вдруг на мгновение показалась клетка. Джисон проснулся рано утром, но Минхо рядом не было. Простыня с его стороны была холодной. Интересно, спал ли он вообще сегодня ночью с ним? Эта мысль неприятно зацепилась за сознание и не отпускала, пока Джисон медленно выбирался из постели, приглаживал волосы и, все ещё сонный, выходил в коридор. Где-то внизу негромко звякнула посуда, а по стенам полз бледный утренний свет. Спустившись вниз, он заметил на столе завтрак. Минхо уже сидел там и пил кофе. — Доброе утро, — Джисон осторожно сел рядом. — Уже проснулся. Садись завтракать, скоро поедем. На столе стояла тарелка с яичницей и стакан с соком. Джисон покосился на Минхо, пытаясь уловить хоть что-то в лице, но тот выглядел как всегда спокойным и собранным. — Ты спал сегодня со мной? Минхо сделал глоток кофе и посмотрел на него изучающим взглядом. — Конечно. А что такое? — Просто… показалось. Минхо слабо улыбнулся и провел большим пальцем по его щеке. — Видимо, ты сладко спал, что даже не заметил, как я ушёл. — Да, похоже на то, — Джисон взял его за руку и сжал пальцы. — Ты не злишься на меня? — А должен? — Нет… не знаю. — Не злюсь, — Минхо пододвинул ему тарелку с яичницей. — Просто будь осторожен с теми, с кем общаешься. Никому нельзя доверять. Кроме меня, разумеется. Да, Кэсси? Кэсси вздрогнула и открыла дверь, показавшись перед ними. Джисон даже не заметил, что она стояла где-то рядом. — Да, Господин. — Будь добра, приберись сегодня на первом этаже. — Хорошо, — она быстро ушла. Джисон проводил её взглядом. — Мне её жаль. Она ходит по дому, как призрак. С ней точно все в порядке? — прошептал Джисон. — Конечно. Она сама выбрала такую жизнь. Если попытаешься её прогнать, она не уйдёт, потому что считает это место своим домом. Просто… жизнь была к ней жестока. Джисон понимающе кивнул, но от этого эта девушка не переставала его пугать. Поев, они поехали к детскому дому. Дорога тянулась в молчании, только дворники лениво скользили по стеклу, сгоняя мелкую водяную пыль. Джисон вышел вместе с Минхо и вошёл в здание. — Приходи ко мне на перерывах, — неожиданно попросил Минхо. — Что? Зачем? — Чтобы всякие новенькие не ошивались с тобой рядом. Джисон метнул на Минхо быстрый взгляд. В груди снова шевельнулось раздражение, которое он вчера так старательно заглушил. Ему не нравилось, что Минхо говорит об этом так уверенно, будто все уже решил за него. Но спорить с ним с самого утра не хотелось. — Ты его даже не видел. — А стоит ли? — Вон он, — Джисон указал на него рукой. Хенджин стоял у стены с книгой в руках и ни с кем не разговаривал, листая пожелтевшие страницы. На фоне остальных он и правда выглядел чужеродно. Пока вокруг кто-то переговаривался или сорился, он стоял отдельно, погружённый в книгу так, словно стены детского дома его вообще не касались. Минхо сощурил глаза и посмотрел на парня, как ястреб. Хенджин явно это почувствовал и поднял голову, смотря ответно на них. Когда он заметил Джисона, на лице появилась лёгкая улыбка, рука взлетела вверх и помахала ему. Джисон слабо кивнул и повернулся к Минхо. — Видишь, ничего не произошло. Обычный па… — Не подходи к нему. — Что? — Держись от него подальше. Мне он не нравится. Джисон поник, но спорить с ним не стал. — Обещай мне. — Хорошо, обещаю, — сдался он. — Я делаю это ради тебя, Джисон. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. — Я понимаю. И он правда понимал. По крайней мере, хотел понимать. Хотел верить, что за этой жёсткостью стоит только забота и желание уберечь. Что в голосе Минхо нет ничего, кроме тревоги за него. — Рад это слышать, — Минхо поправил его рубашку. — После учёбы можем заехать в магазин и купить что-нибудь вкусное к столу, что ты об этом думаешь? — О-о! Хочу. — Отлично. Веди себя хорошо, — Минхо улыбнулся и пошёл в сторону своего кабинета. Джисон вздохнул, чувствуя взгляд Хенджина на своей спине. Что ж, ему придётся игнорировать этого парня. Потому что… быть может, Минхо прав? Джисон сжал ремень сумки на плече и пошёл дальше по коридору, не обращая внимания на проницательный взгляд за своей спиной.

✨✨✨

Сентябрь, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Особняк семейства Ли.

— Ещё не сдох? — Минхо зашёл в подвал, смотря на Джордана. Лампа тускло горела больным светом, и от этого все вокруг казалось ещё более мёртвым. Цепи на полу блеснули, когда Джордан шевельнулся. — Когда я уже выйду отсюда? — Потерпи, для всех ты ещё наказан, — Минхо сел на стул и закурил. — Я кое-что придумал, чтобы наконец-то сделать то, что хотел. Дым медленно поднялся вверх, смешиваясь с сыростью. Минхо втянул его и слабо улыбнулся. На лице была тихая сосредоточенность и опасная удовлетворённость, которая всегда проступала в нём, когда внутри зарождался новый план. — Вы придумали, как убить Кэсси руками Джисона? Минхо довольно кивнул. Сделать это было не так уж и просто. Как заставить парня, который по своей воле никого бы никогда не тронул, кого-то убить? Сложный вопрос. Но ответ сам нашёл себя, когда врач попросил Минхо дать Джисону выговаривать все свои мысли в дневник. Так будет хорошо для его пошатнувшейся психики. Какая ирония. Люди так любят верить, что чужую душу можно спасти и все тёмное внутри человека можно выманить наружу. Сперва Минхо просто передал ему дневник, и за этим ничего не последовало. Никаких мыслей и идей. Но позже он начал все больше об этом думать, когда видел, как Джисон скрупулёзно что-то там выводил. Читать дневник парень никому не давал, даже Минхо. Он, впрочем, и не лез к нему с расспросами, потому что знал, что это единственное укромное место, где Джисон может побыть наедине с собой. Ему это было нужно так же, как было нужно и Минхо. Только по-разному. Джисону — чтобы прятать в бумаге свои слабости, сомнения и боль. Минхо — чтобы однажды вскрыть это укромное место, как тонкую кожу, и посмотреть, что будет, если потянуть за живое. — Я думал быть с Джисоном помягче, но он не оставил мне выбора, — неожиданно проговорил он. — Что вы имеете в виду? Минхо чуть склонил голову, выпуская дым в сторону. — Рядом с ним начал ошиваться какой-то парень. Я прочёл его досье, ничего подозрительного. Видимо, действительно хочет подружиться с Джисоном. Но ему не нужны никакие друзья. По крайней мере, я так думал, пока не открыл его дневник. — Вы читали его? — Джордан фыркнул. — Что за глупые вопросы? Конечно, я читал. Улыбка мелькнула у него на губах. — Я думал, вы хотите дать Джисону уединение. — Его уединение — это быть рядом со мной. Я его тень. Я должен знать все, о чем и о ком он думает, — Минхо потушил сигарету. — Он жаловался на меня в своём дневнике за то, что я запретил ему общаться с этим парнем. Каков нахал. Я сделал это ради него, согласись. Джордан кивнул, но ничего не сказал. Минхо и не ждал ответа. Он говорил не для того, чтобы услышать согласие. Ему просто нравилось произносить вслух то, что уже давно стало для него очевидным. Джисон целиком принадлежал ему. То, что мальчишка посмел оставить в своём дневнике недовольство, неприятно задело Минхо. — Его могут покалечить или сломать, а вечно чинить его я не собираюсь. Поэтому я решил осквернить его единственное личное пространство. Минхо достал дневник и покрутил его в руках. — Сейчас Джисон на занятиях, наверное, уже понял, что забыл свой дневник дома, — он открыл нужную страницу. — Жаль, что он не знает, что это моих рук дело. — И что вам даст этот дневник? Не понимаю, как это связано с тем, что Джисон убьёт Кэсси? Минхо рассмеялся и покачал головой. — Глупец. Джисон никогда и никого не убьет просто так. Он, как маленькое загнанное в угол животное. А что нужно сделать, чтобы животное решило выпустить свои когти и обнажить зубы? Правильно, поставить его перед выбором: жизнь или смерть? На этих словах в его глазах вспыхнул знакомый тёмный блеск, от которого все человеческое в лице отступало, открывая что-то холодное, терпеливое и по-настоящему страшное. Минхо не хотел просто заставлять Джисона убить Кэсси. Ему нужен был момент зарождения. Чистый, необратимый миг, в котором страх превращается в насилие, а жертва впервые понимает, как сладко может быть чужое падение, если оно спасает её саму от опасности. От неминуемой смерти. Джордан внимательно прошелся взглядом, когда Минхо взял ручку и начал что-то писать в дневнике Джисона. Он без спешки выводил строчки, подделывая чужую исповедь. Чернила плотно ложились на бумагу, и с каждой новой фразой невидимая петля все туже затягивалась. — Что, если… Джисон писал в своём дневнике о том, как хочет избавиться от Кэсси? — его глаза блеснули в темноте подвала. — Он хочет выгнать её из дома, чтобы она не мешала нам и нашей любви. Что, если он ревнует меня к ней? И что, если он хочет её убить? — Минхо закончил писать строчки корявым почерком, чтобы это больше походило на Джисона. — И что, если Кэсси случайно прочитает чужой дневник и поймёт, что её пытаются заменить? Как думаешь, придёт ли она в сильную ярость? Попытается ли она напасть на Джисона? И тут, наконец, до парня все дошло. — Вы хотите столкнуть их лбами, чтобы Джисону не оставалось выбора, как убить её? Минхо гадко улыбнулся. — Верно, — он поднялся со стула и снял с него все цепи. — Сегодня вечером все произойдёт. Твоя задача внимательно за этим следить. И если вдруг Кэсси попытается его убить… Убей её первым. Металл звякнул о пол. Джордан машинально потёр запястья, на которых остались красные, вдавленные следы. — А где будете вы? — Мне нельзя быть в доме. Кэсси должна почувствовать полную свободу, чтобы попытаться избавиться от Джисона. Так что, если хочешь жить, ты мне поможешь, — Минхо похлопал его по щекам и покинул подвал. В доме было тихо, все были заняты делом. Даже Кэсси, что сейчас находилась в саду и закапывала все то, что успел раскопать Джо. Снаружи воздух был уже другим. Не подвальным и гнилым. Но и в нём не было ничего по-настоящему чистого. Кэсси стояла среди этой сырой земли и сосредоточенно закапывала каждую ямку. Минхо зашёл в комнату, положил дневник на стол и раскрыл его на нужной странице, а затем вышел из дома. Джисон сам никогда не стал бы открывать свои мысли Кэсси. Но ложь, оставленная на виду, всегда притягивает тех, кто уже к ней был готов. — Кэсси, прекращай возиться в саду. Ты видела, какой беспорядок в моей комнате? Убери там все к приходу Джисона. Я уезжаю на пару дней, так что веди себя хорошо. Кэсси воткнула лопату в землю. — Хорошо, Господин. Минхо сел в машину и проследил за ней взглядом, пока она не зашла в дом. Тёмный силуэт Кэсси быстро исчез в дверном проёме, и дом снова проглотил её без остатка. Минхо остался сидеть за рулём, глядя на окна, за которыми скоро должно было начаться то, чего он так давно ждал. — Надеюсь, Джисон, ты меня не разочаруешь.

✨✨✨

Сентябрь, 2003 год.

Северная Каролина, Баркли-Коув.

Детский дом Имени Святого Генриха.

— Ты прочитал вторую книгу? — Хенджин сел с ним рядом в столовой. Джисон резко огляделся, но Минхо нигде не заметил. Он все равно напрягся, потому что ему совсем не нравилось, что Хенджин подошёл вот так открыто. После разговора с Минхо это ощущалось особенно неправильно. — Да, прочитал, — тихо ответил он. Хенджин нахмурился и странно его оглядел. Джисон уткнулся взглядом в стакан с чаем, надеясь, что на этом все закончится, что парень поймёт намёк и просто отстанет. Но тот, кажется, был не из тех, кто легко отступает. — Ты странно себя ведёшь. Почему избегаешь меня? Джисон сжал пальцы на стакане и почувствовал, как тёплое стекло неприятно трещит. Он не хотел объясняться. Не хотел снова произносить вслух то, что и сам до конца не мог нормально уложить в голове. Все было проще, пока он держался подальше от остальных. — Я не думаю, что мы должны общаться. — Это из-за Господина Ли? Джисон расширил глаза. Он вскинул голову и посмотрел на Хенджина уже без прежней осторожной отстранённости. Как он вообще это понял? Неужели со стороны все настолько очевидно? — Видел, как он смотрел на меня, — Хенджин улыбнулся. — Видимо, он переживает за тебя. Это хорошо, значит, ты ему действительно дорог. — Да, — Джисон отпил чай. Горячая жидкость обожгла язык, но это было даже кстати. Джисону не хотелось, чтобы кто-то чужой вот так лез в его отношения с Минхо. — Но не делает ли он хуже? Ты всё-таки человек, а не его собака, которую он может тянуть за собой. Внутри появилось раздражение уколом в ребро. Это сравнение показалось ему мерзким и грубым для того, о чём Хенджин вообще не имел права судить. — Ты ничего не понимаешь. Минхо оберегает меня, потому что многие успели сделать мне больно, — заступился за него Джисон. Минхо появился в его жизни не просто так. Он оказался рядом тогда, когда рядом никого не было. И, может быть, именно поэтому сейчас Джисона так бесило, что Хенджин — совершенно для него посторонний — пытался сделать какие-то свои выводы. — Так ты поэтому ни с кем не общаешься? — наконец понял Хенджин. — Да. До тебя тут было много парней, с которыми у меня были плохие отношения. Они избивали меня и все такое. Поэтому такое отношение Минхо вполне оправдано. Ему не нравилось говорить об этом, но теперь, когда слова уже были сказаны, Джисон почувствовал усталость. Ему опять пришлось показать кому-то старую рану, которая давно затянулась снаружи, но все ещё болела где-то внутри. — А где они сейчас? — Кто? — Те парни, что тебя били? Джисон замялся. Он не знал, где они. Но благо, их сейчас не было здесь. И этого уже было достаточно, чтобы не вспоминать о них и о том, что они сделали. — Сбежали. Их сейчас ищет полиция. Хенджин чуть приподнял брови. На его лице мелькнуло что-то похожее на настоящее удивление, и это, пожалуй, было единственным, что сейчас выглядело уместно. — М-да, не думал, что все так серьёзно. Но если что, я не из тех, кто хочет тебя избить, — Хенджин ковырнул картошку. — Так что не стоит избегать меня. У меня ещё много хороших книг в запасе, которые я могу тебе посоветовать. На мгновение Джисону захотелось улыбнуться. В другом месте, в другое время, возможно, все и правда могло бы быть проще, будь они друзьями. Но это ощущение быстро потухло. Джисон покачал головой. — Не стоит, Хенджин. Я не хочу, чтобы Минхо злился ни на тебя, ни на меня. Так что нам лучше держаться друг от друга подальше, — он поднялся из-за стола и ушёл, оставив парня в столовой. Он чувствовал спиной чужой взгляд, пока пробирался между столами к выходу. В коридоре оказалось прохладнее. Воздух не был пропитан едой, но внутри все равно остался неприятный осадок от самого себя. Так будет правильней. По крайней мере, Джисон очень старался в это верить. Вернувшись домой, Джисон заметил на столе записку. Бумага лежала по центру и специально ждала его. В доме было непривычно тихо. Минхо говорил, что ему придётся уехать по делам и скорее всего он вернётся только утром, но, видимо, решил напомнить об этом в очередной раз. Сжав листок, Джисон засунул его в карман брюк и поднялся на второй этаж, не зная, ночевать ему в своей комнате или все же можно будет пойти в комнату Минхо и переночевать там? Мысль о собственной комнате отчего-то сразу вызывала глухой холод по всему телу. После всех ночей, проведённых рядом с Минхо, пустая постель казалась чем-то чужим и неудобным. Коридор наверху встретил его сумраком. За окнами уже сгущался вечер, свет стал мутным, и длинные стены начали сдавливать его голову. Джисон потянулся к ручке и открыл дверь, видя за столом Кэсси. Она сидела слишком неподвижно и неестественно, как кукла, которую кто-то оставил в комнате. Медленно обернувшись, она посмотрела на него каким-то злым взглядом. Джисон заметил под её рукой свой дневник. — Эй! Кто разрешал тебе брать мои вещи?! — возмутился он. Джисон подошёл к столу. Недоумение и злость сразу вспыхнули в груди. Дневник был единственным местом, куда он записывал все, что не хотел говорить вслух, все, что не доверил бы никому. Даже сам факт, что Кэсси держала его под рукой, уже ощущался грязно, словно она влезла пальцами ему под кожу и сжала мозг. — Это твой дневник, да? В глазах Кэсси не было пустой отстранённости, к которой он привык. Сейчас в них горела злость. — Да, — Джисон отобрал дневник из её рук и спрятал в комод. — Не бери больше ничего из… — Как давно ты хочешь от меня избавиться? — Что? — не понял он. Джисон обернулся, из-за чего ногу неприятно обдало болью. На лице Кэсси проступила абсолютно неведанная им ранее эмоция, перекошенная от обиды и злости. Он уставился на неё, не сразу понимая, о чём вообще речь. — Прикидываешься дураком? Похвально, — её взгляд стал безумным. — Только знай, что Минхо любит меня. Ты лишь жалкая кукла, с которой он поиграется, сломает и бросит. Джисон нахмурился, замечая, что она начала медленно на него идти. — Что ты несёшь вообще? Ты нормальная? Он сделал шаг назад. В животе противно скрутило. Все это уже не походило на очередной её странный взгляд или молчаливую враждебность. Кэсси приближалась, и в ней было что-то такое, отчего хотелось немедленно выйти из комнаты. — Я не позволю тебе забрать Минхо. Он мой. Он всегда был моим, пока ты не пришёл сюда, — она сжала руки в кулаки. Джисон почувствовал, как по коже бегут мурашки. Его разум пытался ухватиться за простое объяснение, что она просто несёт бред, вот-вот придёт в себя и остановится. Но лицо Кэсси говорило об обратном. Она не собиралась останавливаться. — Эй, отвали от меня, ты что, сумасшедшая? — Джисон быстро вышел из комнаты, но она побежала за ним. Дверь ударилась о стену. Джисон сорвался с места, чувствуя, как нога отзывается болью, как сердце колотится уже где-то в горле и как в висках начинает гудеть кровь. За спиной раздались быстрые шаги. Кэсси и правда побежала за ним. — Я убью тебя, и Минхо снова будет моим! Её голос прорезал коридор. Это уже было не безумное соперничество или истерика, она действительно хотела причинить ему вред. Он чувствовал это, когда пришлось бежать, несмотря на ноющую ногу и накатывающий ужас. Дом вокруг вдруг стал длинным и тёмным. Пустым. А это означало, что сейчас ему никто не поможет. Джисон спустился вниз и начал убегать от неё. Все коридоры и комнаты прекратились в гулкий лабиринт, полный острых углов, тёмных проёмов и теней, вздрагивающих от каждого резкого движения. Под ногами скользил пол, дыхание сбивалось, больная нога сгорала от боли, но страх толкал его вперёд. Кэсси бежала за ним довольно быстро, единственное, что сейчас спасало его от её злости — большой стол. Джисон носился возле него, пока она носилась за ним. Стол глухо дрожал от их ударов, стулья скрипели, один едва не опрокинулся, когда он зацепил его бедром. Из её рта вырывались крики. Она была похожа на безумную ведьму. Такого Джисон ещё никогда не видел. Не в ней. — Я убью тебя, — Кэсси разбила вазу и сжала довольно крупный осколок. — Эй! Успокойся, ладно? Давай просто поговорим! — Я не буду с тобой больше разговаривать. Я давала тебе возможность уйти. Много раз. Но ты… ты целовал Минхо. Ты делал это мне назло, чтобы я видела, да? Ты хочешь забрать его у меня, — она сжала осколок, и по её руке потекла кровь. — Я не позволю тебе этого сделать. Глаза у неё лихорадочно заблестели, лицо было перекошено, волосы выбились и липли к вискам. Джисон отступил ещё на шаг, плохо соображая, куда бежать дальше, как увести её от себя и остановить. Она запрыгнула на стол, и Джисон взвизгнул, падая на пол. Все произошло так быстро, что он только и успел увидеть, как её босые ноги мелькнули на деревянной поверхности. Руки обожгло от удара о пол, в ноге вспыхнула боль, и на секунду из груди вышибло весь воздух. Кэсси громко рассмеялась и побежала прямо на него, замахиваясь осколком. Смех этот был хуже крика. Дикий, совершенно нечеловеческий. Он успел быстро подняться и побежать к лестнице, как неожиданно нога ещё сильнее заболела. Изо рта вырвался стон боли. — Нет! — рухнув на лестницу, он быстро развернулся и подставил руки, не давая ей ударить себя стеклом. Осколок дрожал прямо перед его лицом. Джисон вцепился в её запястье обеими руками, и стекло медленно, мучительно давило вниз. Мышцы свело от напряжения. Кэсси нависла над ним, и в её лице уже не осталось ничего знакомого. Он сжал осколок, который с каждой секундой был близок к тому, чтобы проникнуть в его горло. Острый край впился в руку, обжигая резкой болью. По щекам потекли слезы. — Пожалуйста, не делай этого! Отвали от меня! — верещал Джисон. — Я убью тебя, и мы всегда будем с Минхо вместе! — Какого хрена?! — послышался чужой голос. Кэсси резко отлетела на пол. Джисон судорожно выдохнул и посмотрел в сторону, увидев Джордана. Тот появился внезапно, как будто вырос из полумрака коридора, и на краткий миг Джисон даже не понял, что происходит. Только увидел, как Кэсси ударилась о ступени и с шипением вскинула голову. — Что за… — Джисон приподнялся, хромая на одну ногу. — Беги, пока она тебя… Он не успел договорить, как все оборвалось в одно мгновение. Стекло оказалось в шее Джордана. Послышался оглушительный смех Кэсси. Парень расширил глаза и начал давиться собственной кровью, что выливалась из его шеи и рта. Он схватился за горло, пошатнулся, попытался сделать вдох, но вместо воздуха вышел хрип. Кровь закапала на пол и быстро собралась под его ногами. Кэсси вынула осколок и начала быстрее и сильнее вколачивать его обратно в тело Джордана. По её рукам текла кровь, она брызгала повсюду, пачкая все в грязный цвет. — Он мне тоже мешал! Теперь твоя очередь! Джисон перестал дышать, смотря на то, как рухнуло тело парня перед ним. На полу появлялось все больше и больше крови. Джисон увидел в ней свое отражение, и что-то в нем окончательно переключилось. Страх, который ещё секунду назад душил его, вдруг прорвался во что-то другое. Внутри стало пусто и очень тихо. Тише, чем во всём этом доме. Тише, чем в его собственной голове за все последние месяцы. Если он сейчас не остановит Кэсси, следующим на полу будет он. Не обращая внимания на боль, Джисон быстро побежал по лестнице вверх, чтобы успеть закрыться в комнате и позвонить Минхо, но Кэсси все равно успела его догнать. — Попался! — она прыгнула ему на спину, осколок неприятно полоснул щёку. Жгучая боль вспыхнула на лице, но он уже не чувствовал её. Разум окончательно отключился. Джисон ударился спиной о стену, скинув тем самым с себя Кэсси и быстро обернулся, успевая поставить блок из рук. Осколок вонзился в ладонь. Он вскрикнул и ударил её по лицу кулаком. Удар вышел неуклюжим, но достаточным, чтобы её голова дёрнулась в сторону. Она пошатнулась, и Джисон ударил её ещё раз, толкая её к краю лестнице. — Нет, Кэсси, это я тебя, блять, убью, — он откинул осколок и сжал её горло. Пальцы сомкнулись на ее шее. Лицо Кэсси оказалось так близко, что он видел в её расширенных глазах своё искажённое отражение. Она вцепилась в его руки и попыталась вырваться, но Джисон уже не слышал ни её хрипов, ни своих собственных. В ушах стоял один сплошной гул. Внутри зародилась злость чёрного желания, чтобы она исчезла, чтобы перестала дышать и перестала существовать. Отшвырнув её от себя, Джисон смотрел, как она летит по лестнице вниз. Это длилось всего секунду, но в памяти растянулось в нечто бесконечное. Тело ударилось о ступени один раз, другой, а потом с глухим, страшным звуком рухнуло вниз. Оказавшись в луже чужой крови, Кэсси замерла, но на этом все не закончилось. Джисон спустился вниз и в порыве гнева еще несколько раз ударил её головой о пол. Он не думал, не слышал себя и ничего не видел. Только бил. Снова и снова, пока руки не начали дрожать, а ярость не стала такой тяжёлой, что Джисон чуть не отключился рядом с ней. И только тогда Джисон замер над Кэсси и медленно опустил взгляд на свои руки. На кровь и пол. На неподвижные тела внизу. Дом молчал, жадно впитывая в себя все, что только что произошло, и теперь хранил это внутри своих тёмных стен. Его руки были в крови. Он сам был весь в крови. Из руки и по щеке тоже текла кровь. Весь дом был в крови. Все было из крови. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Она была на ступенях, на полу, на стене рядом, на его пальцах, под ногтями, на рукаве, на одежде, на лице. Она казалась чем-то живым, расползающимся и захватывающим все вокруг. Джисон смотрел на свои руки и не узнавал их. Будто это были не его руки. Будто не он только что держал ими чужое горло и не он бил тело под собой. Тишина больше не утишала. Она давила. Он попал в свой самый страшный кошмар и не знал, как отсюда выбраться. А был ли отсюда выход? — Нет, я не… Я не мог, — Джисон пихнул Кэсси. — Проснись, нет, я не мог тебя… Нет-нет-нет, — он всхлипнул, смотря на окровавленные руки. Кэсси не шевельнулась. Её голова безвольно мотнулась в сторону, волосы скользнули по луже крови. Его затрясло. Воздуха не хватало. Горло сжалось так, что каждый вдох резал изнутри, казалось, он сам теперь захлёбывался чужой кровью. Его тело вывернулось наизнанку, и он чуть не выблевал свой желудок на пол. Желчь обожгла горло. Джисон закашлялся, упёрся рукой в пол и тут же отдёрнул её, снова вляпавшись в кровь. Желудок сжимало спазмами, во рту стало горько, а глаза застилали слёзы. Он пополз назад, не разбирая, куда, только бы подальше от всего этого. — Нет, нет, — он забился в угол, не переставая плакать. — Я не хотел… Пожалуйста, я не хотел. Угол не спасал. Ничто не спасало. Стена за спиной была холодной, но даже она не делала происходящее менее настоящим. Джисон поджал к себе ноги, вжался в угол, желая в нем исчезнуть или вовсе перестать существовать. Слёзы текли без остановки, смешиваясь с кровью на щеке. Перед глазами все плыло. Он не видел уже ни лестницы, ни коридора, ни даже собственных коленей. Только кровь. Я убил её. Я правда убил её. Дверь дома неожиданно приоткрылась, пропуская свет. Свет полоснул по ступеням и лужам крови. — Я пришёл раньше, чем пла… Минхо замер, смотря на пол. Взгляд Минхо прошёлся по телам, и Джисону захотелось умереть прямо здесь, чтобы не видеть это выражение на его лице, чтобы не услышать отвращение и разочарование. Хотелось, чтобы все это оказалось кошмаром, из которого можно проснуться, если сильно зажмуриться. — Минхо! — Джисон заплакал ещё сильнее. — Я не хотел, клянусь, это она… Она начала! Она… Она хотела меня убить, пожалуйста, поверь мне. Ему нужно было, чтобы он поверил. Прямо сейчас. Иначе весь этот ужас окончательно сожрёт его изнутри. Минхо подошёл к нему и опустился рядом, оглядывая его. — Она убила его… Она хотела и меня… Я ничего не сделал, клянусь, я не хотел! — Джисон вцепился в его белую рубашку окровавленными руками. — Я не хотел её убивать, клянусь! Я… — Тише, — Минхо прижал его к себе и погладил по голове. — Тише, все будет хорошо. И вот тогда Джисон окончательно сломался. Он вжался в него, поскольку это ещё удерживало его в сознании. Его трясло, зубы стучались друг о друга, а пальцы не слушались. Рука на голове успокаивающе гладила его. — О-она убила его! Она… Она… Я не знаю, она сошла с ума. Она говорила, что любит тебя, и я вам мешаю. Я не хотел её убивать, я бы никогда… Она чуть не убила меня, у меня не было другого выбора. Пожалуйста, поверь мне! — Я тебе верю, Джисон, — Минхо поцеловал его в лоб. — Что теперь будет? Меня посадят? Пожалуйста, не отдавай им меня. Я не хотел, я правда… — Я никуда и никому тебя не отдам, — Минхо прижал его ещё крепче к себе. — Сейчас я тихо все уберу, хорошо? — Но… Но как же… Он отстранился совсем чуть-чуть, растерянно глядя на Минхо. Губы дрожали. Лицо было мокрым от слёз. В голове ничего не укладывалось. Ни то, что произошло, ни то, как спокойно Минхо сейчас себя вёл. — Тише, — Минхо приподнял его голову за подбородок. — Все будет хорошо. Ты же мне веришь? Джисон посмотрел в его глаза и понял, что у него нет ничего, кроме этой веры. Он всхлипнул и осторожно кивнул. — Верю.