Если видеть небо серым

Аля проснулась и, открыв глаза, встретилась взглядом с Князевым. Рука сама собой дернулась в намерении перекреститься. - Отрежу руку! - нежно пропел гость, цитируя классика советской литературы. Девушка фыркнула. - Я же просила не приходить… - А я не обещал просьбу выполнить. Ты как? - Супер. Особенно, пока тебя не увидела. - Мне мерещится, или это я уже слышал? - Возможно, я повторяюсь, хотя некоторые вещи не грех дважды сказать, особенно, тем, кто с первого раза не улавливает смысла. Так зачем приперся? - Проверить решил, вдруг пора венки заказывать. - Так я и поверила, что тебя могло бы это озаботить… Что там нового и интересного? - Где? – ох, и содержательный разговор у них получается! - Во внешнем мире. - А… президентом Соединенных штатов Америки избран представитель Демократической партии Билл Клинтон, - голосом диктора новостей порадовал парень. - По Вашему мнению, как это может сказаться на взаимоотношениях с Россией? – глубокомысленно покивав, заинтересовалась Аля. - С одной стороны…- не менее глубокомысленно начал гость. - Нет, давай в другой раз, мне нельзя напрягаться. Лучше, расскажи, как в школе дела, - остановила поток умных мыслей девушка. - Веркиных родителей в школу вызвали. Через две недели пообещали дискотеку – чем не события? - Что она выкинула? – удивилась Аля. Вера не производила впечатление двоечницы или отъявленной хулиганки. - Одноклассника избила. - Так уж и избила? - Именно это написала ее классная в дневнике. - Забавно. И что теперь будет? - Ничего не будет. Георгий сходит к директору и объяснит, что девочек обижать нельзя, даже если они ведут себя, как ты. - Как я?! Ты хочешь сказать, что я плохо себя веду?! Какая клевета! Кстати, ты меня обижал и не раз. Что же ты не следуешь заветам этого самого Георгия? Он, кстати, кто? - Дядя. А мне уже стало казаться, что тебя обидеть невозможно, ты совершенно непрошибаемая. Да и что я сделал-то? - Что сделал?! А кто мое белье всем демонстрировал?! – Аля переключилась на злой шепот, она и забыла, что бабушка дома и, вполне возможно, прислушивается к их разговору. - Мне, кстати, понравилось. - А мне – нет! - Надо признать, ты стойко держала удар. - Ты ожидал, что я разрыдаюсь и убегу? – удивилась девушка. Времена, когда она могла отреагировать именно так, давно прошли. - Хотя бы, покраснеешь, - ухмыльнулся Князев. - Не дождешься! – парировала она. Вот же чудеса, на самом-то деле, не было никаких сомнений, что превратилась тогда в сваренное ракообразное! Можно собой гордиться! Особенно, если бы голова не заболела снова… - Что с тобой? Тебе плохо? – мгновенно среагировал незваный гость. - Устала… - Все-все, ухожу. Приду завтра. - Не надо, - простонала больная. В этот момент она именно больной себя и чувствовала. – Дай от тебя отдохнуть! - Ладно, послезавтра, - чуть подумав, смилостивился он. – Аль! – позвал уже на выходе из ее комнаты. – Что тебе в детстве давали, когда ты болела? Я не о молоке с пенкой, что-то хорошее было? - Я люблю молоко с пенкой, - улыбнулась девушка, - и с медом. Мне бабуля всегда пекла печенье песочное, а посерединке – повидло. Это было специальное исцеляющее печенье. Глупо, да? - Совершенно ничего глупого. Мне вот делали молочный кисель. Никому не рассказывай! – заговорщицки прошептал парень. - Не знаю, не знаю, вполне возможно, что не удержусь и буду пользоваться этой информацией для шантажа. Молочный кисель – это ужасно не круто! – хихикнула Аля. – Например, я могу потребовать за неразглашение тайны твоего отсутствия в моем доме в ближайшую неделю. - На такой шаг я пойти никак не могу: ты за неделю без моего общества с тоски загнешься. И вообще, посидеть у постели умирающего – долг каждого благородного человека. - Эй! Я еще не умираю! – возмутилась девушка. - Все впереди! – обнадеживающе подмигнул парень и вышел, ловко увернувшись от летящей в него подушки. Аля не выдержала и тихонько рассмеялась. Боже, сколько времени она этого не делала! И благодаря кому?! Этому мрачному типу? Даже принимая во внимание, что сегодня он мрачным не казался, все это очень-очень странно. Еще и напомнил о том времени, когда все было хорошо. Когда она была любимейцей деда, и он называл ее своей принцессой или Ласточкой. Даже имя Аля придумал он, и он же – единственный в семье, кто им пользовался. Когда бабуля баловала не только кулинарными изысками, но и дорогими подарками. Когда в их дом разрешалось приводить любых гостей в любом количестве. Когда мама и папа, пусть и не целовали в попу и были довольно строгими, были настоящей семьей, с которыми она смело делилась проблемами, уверенная в том, что родители помогут. Какое горькое ждало разочарование – не помогли. Не захотели помочь. Между ней и кучей чужих людей, выбрали не ее. А в итоге оказалось, что не помогли никому. Тяжело будет, когда и они сюда переберутся, и сбежать некуда. Дом бабули остался почти в тысяче километров, не набегаешься. А здесь только бабушка. Чувствуете разницу? У бабули она жила с восьми месяцев, ее холили, лелеяли, баловали и радовали. К бабушке приезжала на пару недель, здесь ее воспитывали и прививали манеры. Тоже полезное занятие, только не всегда приятное. Фу! От этих мыслей голова разболелась еще сильнее, пора завязывать! Нужен покой! Почти два дня Аля провалялась в покое, стараясь не обращать внимания на недовольно поджатые губы бабушки: кажется, та считала ее симулянткой, даже маме звонила за консультацией. Впрочем, папину маму не вводили в курс всего случившегося, все, что она знала – что внучка упала и лежала в больнице некоторое время. Ни того, что некоторое время – почти три месяца, ни того что упала с третьего этажа, все это решили не разглашать, да Аля и сама не хотела. Кому нужны ее проблемы? Девушка даже пожалела, что сама же попросила Князева не приходить, больше к ней в гости никто не рвался. Было скучно: читать нельзя, телевизор смотреть нельзя, вставать нельзя, а спать все время не получалось. Так что, когда в дверь позвонили, она обрадовалась. И чуть на шею соседу по парте не кинулась, когда его увидела на пороге. Что он так на нее уставился? Сражен ее неземной красотой на смерть? Ладно, пусть не насмерть, только до немоты… Ах, ты ж, *********! Ее руки! - Проходи, - буркнула Аля, мгновенно перестав радоваться неожиданному, но такому долгожданному посещению. Она сбежала в свою комнату и поспешно натянула куртку от домашнего костюма, так некстати забытую. Ее тело – зрелище для очень крепких нервов, неподготовленным товарищам лучше вовремя зажмуриться. Девушка залезла в самый дальний угол того, что служило ей кроватью. В русском языке подобный предмет мебели называют тахтой, но в их семье его по непонятной причине звали «верблюд». Никаких параметров, по которым лежанка напоминала бы корабль пустыни, не было, даже заметных горбов на ее поверхности, и откуда взялось такое прозвище, для Али осталось тайной. Но служило парнокопытное верой и правдой, к тому же в его недра можно было запихнуть не только постельное белье, но и запас подушек и одеял для гостей, чем Аля и воспользовалась сегодня: с несобранной постелью она чувствовала себя по-настоящему больной. Если бы сейчас она услышала звук захлопывающейся двери, не удивилась бы: кому приятно общаться с уродом? Если он не уйдет, а появится здесь, чтобы жалеть ее, мастерски пряча брезгливость – она выгонит его сама. - Привет! – умопомрачительно улыбнулся парень, падая на единственное кресло в ее комнате. – Не слышала, что с гостями принято здороваться? Держи, это – тебе. Аля растерянно взяла красивую коробку, совсем непохожую на подарочную, но перевязанную желтым бантиком, в цвет полосок на ней. Она, не спеша, с каким-то страхом, начала развязывать ленту, борясь с порывом спросить: «Что там?». И что так нервничать? Жаль, что взять себя в руки она так и не смогла. Дрожащими пальцами сняла крышку и сразу вернула ее на место. Слезы сами собой навернулись на глаза: внутри лежало печенье… И пусть выглядело оно несколько иначе, у бабули никогда не получалось делать вещи такими красивыми и аккуратными, но запах был именно таким, каким оставался в ее памяти. Запах детства, запах семьи, запах заботы, запах любви, запах дома. Аля пыталась взять себя в руки, честно пыталась, изо всех сил, стараясь собрать всю злость, что в ней имелась для борьбы с дурацкими слезами, но потерпела фиаско. А кто бы не потерпел, особенно, если вас прижимают к груди и начинают гладить по голове! Попробуй удержаться от рыданий, когда тебя утешают! Еще лучше! Теперь она еще и чувствует себя защищенной рядом с ним! Куда катится этот мир?! Куда катится она сама?! В выгребную яму сентиментальности? Похоже на то. Аля хотела обнять парня в ответ, забыв о том, насколько неприятны для нее обычно чужие прикосновения или прикосновения к чужим, только страшно было оставлять руки за его спиной. Так она вся в надежном укрытии из его объятий, и выходить из этого укрытия в недружелюбный мир вовсе не хотелось. - Ну, и что это было? – ехидно спросил Князев, не выпуская ее. Похоже, он из тех редких мужчин, кто не впадает в ступор при виде женских слез. – Что тебя так огорчило? - Ничего. Кто это делал? - Боюсь даже признаваться, пока не пойму с чего такая реакция. - Не обращай внимания… Просто… просто, я думала, у меня уже никогда этого не будет. Осталась я и все, я – одна, остальные – отдельно. Между мной и остальными – стена. И всех эта стена устраивает… Меня – в первую очередь. А тут ты, прешь напролом, будто не видишь никаких стен, еще и печенье тащишь! - Да ты – философ, детка! Я только принес то, что ты хотела, все. А ты целую систему мира на основании этого разработала! - Вот именно! Ты мог бы принести апельсины, яблоки, шоколад, но ты припер именно то, что я хотела! - Это – преступление? - Ты прекрасно понял, о чем я говорю! И прекрати уже меня обнимать! Вот это – уже преступление. Теперь еще скажи, что ты сам его испек, и будешь приговорен к высшей мере. - Нет, не сам. Это – Тася, наша бабушка, - Аля видела, как в холодных синих глазах парня появилось тепло. - Спасибо ей огромное. Передашь? - Конечно. - Я сейчас чай сделаю - Кофе, - не вопросительно, а утвердительно поправил Иван. - Прости, кофе нет, но есть какао, - Аля вспомнила почти эпичный поход в буфет. - Не надо сложностей. Сиди, а лучше – лежи, я сам заварю чай, придется привыкать, - и он уверенным шагом направился в кухню. Все-таки, правильно она сразу оценила его, как человека, крайней степени наглости! Она сама ни за что не стала бы шарить по чужим шкафам в чужой кухне, а этому – хоть бы что! Пусть сам и разбирается, раз уж он такой умный, в каких (порой весьма неожиданных) местах у бабушки хранится то, что ему может понадобиться. Аля пока сможет окончательно прийти в себя, и, на всякий случай, проверит экспериментальным путем свою реакцию на заветную коробочку. Было бы совсем тупо, если бы она, открыв ее, разревелась снова. - Будем считать, что ты, как гостеприимная хозяйка напоила меня чаем, - сообщил Князев, ставя поднос со всем необходимым на тумбочку в ее кровати. Вся мебель в ее комнате состояла из той самой тумбочки, зверя-верблюда и кресла, в котором, в очередной раз по-хозяйски восседал гость. А больше сюда ничего и не могло поместиться, на самом деле, это даже не было комнатой, как таковой. Это – лоджия и только благодаря теплому климату, здесь можно жить постоянно. Хотя бы надеяться, что здесь можно будет жить, Аля еще не пробовала. Других вариантов, все равно, нет, только спать с бабушкой в одной постели. Что-то из разряда очень извращенных извращений, правда? Вторую комнату займут мама с папой, так что и смысла нет туда соваться. Лучше уж сразу смириться с тем, что имеешь. - Рассказывай! – скомандовал Ванька, беззастенчиво схватив печенье. Ее печенье, между прочим! Можно даже сказать, ее лекарство, почти как у Карлсона. - Эй, ты пришел навещать несчастную больную, ты и рассказывай! И не трогай мои печеньки! Пожалуюсь твоей Тасе! И вообще, мог бы проявить себя, сам бы покулинарил – цены б тебе не было, - поддела Аля. - Я и так бесценный! - Я бы сказала, ты цены себе и так не сложишь, - хмыкнула девушка. Сегодня Князев был ужасно странный: теплый, милый и уютный. Милый Князев! Боже, что за чушь в ее голове! Вот какие побочные эффекты от сотрясения мозга. - Нас с братом не допускают на кухню даже для жарки яичницы и на то есть причины. - Вы все съедаете еще на стадии приготовления? - Если ты не будешь перебивать, язвить и дашь мне еще печеньку, я тебя расскажу все. Поверь, эта история стоит маленькой вкусняшки. – Ванька получил угощение и возвел глаза к потолку, вдохновляясь для рассказа. – Случилось это в тот год, когда… в общем, мне восемь было, а Дэйвиду шесть. Никого дома не было, а тут, как на грех, канун восьмого марта. Попер у нас энтузиазм, и решили мы торт испечь для наших женщин, у нас же их много. Намешали что-то, хотели раскатать, но не нашли чем, пришлось руками размазывать тесто по противню. Не очень получилось, но нас это не смутило. И даже, наверное, все бы закончилось почти без жертв, но в этом рецепте нужно было сделать несколько коржей. Первые два мы не только испекли, (удивлялись, правда, с чего они такие черные), но даже умудрились, пусть частями, отколупать от противней. На последнем нам надоело, мы его поставили в духовку и занялись своими делами. В общем, в подарок получилась новая печка, потому что старую пришлось выкидывать… вместе с тортом. - И теперь если у вас появляется желание сделать кому-то подарок, вы берете себя в руки и вспоминаете, что в вашем случае лучше не напрягаться? – со смехом подвела итог Аля. - Примерно так. Ты сегодня намного лучше выглядишь. - Я сегодня себя намного лучше чувствую, даже в поликлинику сходила, но врач сказал не дергаться и посидеть дома еще несколько дней. - Ты что, не могла меня попросить?! – неожиданно взвился парень. Что еще за психи на ровном месте? - Выдать мне справку? – похлопала глазами Аля. - Сходить с тобой! - Я, конечно, не очень хорошо знаю город, но не настолько, чтобы не найти поликлинику, которая в пяти минутах ходьбы от моего дома. - Ты могла плохо себя почувствовать! - Знаешь, что, Князев?! Я рассчитываю только на себя. Я трезво оцениваю свои возможности, потому что знаю: мне не поможет никто. И если честно, меня это полностью устраивает. Я не хочу, чтобы мне помогали, а потом ждали, когда я начну тапочки в зубах приносить. Все понятно? - Вполне, - мрачно ответил Князев, встал и вышел из комнаты. – Чуть не забыл: спасибо за чай, дверь я захлопну, - добавил он, вернувшись и вышел снова, уже окончательно. Да что не так с этим парнем?!