Сестрёнка.

— Папа, это что? — смотря на конверт в руках своего отца, спрашивал седовласый мальчик. Десятилетний мальчишка был в недоумении, впервые увидев на глазах своего родителя слезы. Папа — это воплощение мужества и неограниченной силы для красноглазого мальчика. Сейчас он плакал, держа в дрожащих руках пушистый и свёрнутый плед. — Сынок… — всхлипывая и переводя взгляд на мальчика, тот в одну руку поместил теплый конверт, а другой прижал к себе сына за плечо, крепко обнимая его. — Это твоя сестрёнка. — тепло улыбаясь и обнимая сына, он слегка поцеловал того в висок, после слегка нагнулся к Кадзухе, чтобы показать тому маленького человечка, находящегося в клубочке из красного пледа. Мальчишка с восторгом смотрел на тихо сопящее личико новорожденной сестры. Пухленькие розовые губы, белоснежная кожа, длинные кукольные ресницы. В пределах ясного ума детского разума он видел в ней самое красивое создание. Его пристрастие к природе, к её языку и красоте — всё отодвинулось на второй план. Прижавшись к телу отца, Кадзуха положил руку на лицо ребенка, аккуратно, словно касаясь хрупкого цветка, что при любом лишнем движении может рассыпаться, провел пальцами по её румяным щекам. Они, не смотря на такое лёгкое касание, показались ему горячими и обжигающими. В этот день он поклялся, что всегда будет оберегать сестрёнку, как зеницу ока, как самое беззащитное создание. Красноглазый оказался отличным нянькой. Отец с матерью не переживали, оставляя того одного с малышкой. Всё свободное время, что раньше он посвящал тренировкам и отдыху на природе, теперь он посвящал чтению сказок для Минэко. Единственное, с чем Кадзуха ещё не научился справляться, так это с капризами младшей сестры, что иногда могла закатить истерику на весь дом. Мама с папой в последнее время слишком часто покидали пределы дома, оставляя мальчика то на 3, а то и на 5 часов с слегка подросшей Минэко. Белокурая уже спокойно могла ходить и держать шею ровно, но лишнее движение — и она упадет. Наследник Каэдэхара не хотел слушать крики и плач сестры, потому старался в такие моменты по пятам ходить за ней и всякий раз ловить, когда она падает. На вопросы мальчика «Почему вы постоянно куда-то уходите?» родители отмалчивались, нервно переводя взгляды друг на друга. Мальчик начал уставать от ежедневных посиделок с младшей сестрой. Она была до жути ранимая на его взгляд, ведь каждый раз кидалась в вопли и крики, когда не получала то, что хочет. Поэтому в последнее время он стал чаще выходить на улицу с сестрёнкой на коляске, оставляя ей кучу игрушек, а самому отходя на небольшую площадку, где он играл со своим другом. Минэко смотрела на то, как её брат и этот мальчик дерутся на деревянных мечах, и каждый раз хлопала, когда Кадзухе удавалось свалить с ног его псевдо-соперника. Вдоволь наигравшись, мальчики всегда подходили к девочке и начинали говорить о том, каким искусным бойцом она вырастет, если будет учиться у них. Ничего не понимающая девочка всякий раз улыбалась на выходки и разговоры мальчишек, что начинали спорить, кто и как будет её чему-либо учить. Время летело, Минэко и Кадзуха росли. Кадзуха с каждым годом становился мудрее и сильнее, развивая свои таланты и навыки, сопрягаясь с природой и прислушиваясь к ней, успевал выделить время для младшей сестры. Минэко стала более самостоятельной ближе к шести годам своей жизни, но в силу её буйного характера ей не разрешалось выходить дальше двора. Если быть точнее, брат не разрешал. Произошло множество ситуаций, показывающих явно беспокойное поведение белокурой девочки, но последнее событие дало окончательный толчок к новым методам воспитания. Пятилетняя малышка играла неподалеку от дома, находясь под надзором близкого друга Кадзухи. На площадке было много детей, что бегали и играли друг с другом. В одной из таких компаний детей была и Минэко. Томо разговорился с одним из взрослых, что так же приглядывали за детьми. Он был уверен, что такой обаятельной и милой девочке удастся привлечь к себе внимание и найти общий язык с другими детьми. Он думал о упоминаниях Кадзухи про некоторую юродивость его сестры, но не стал придавать этому огромное значение, ведь по приходу на игровую площадку девочка сразу же нашла себе друзей. По крайней мере, ему так показалось. В какой-то момент по всей улице послышался дичайший крик ребенка, в последующий момент перешедший в стоны и рыдания. Взрослые, в этом числе Томо, тут же сбежались на место происшествия. Томо увидел громко рыдающего мальчика, что держался за ногу. — Ты что, дура что ли?! — кричал мальчик лет семи, оборачиваясь назад и смотря в горку, на вершине которой стояла маленькая красноглазая девочка, что прижала ладошки к ушам. — Он первый начал! — в свое оправдание сказала уже начинающая плакать Минэко. Родители мальчика тут же увели того на другой конец площадки, пытаясь успокоить и разговорить его. Томо же, будучи достаточно высоким, достал с вершины горки девочку и, держа ту на руках, начал успокаивать. Девочка рассказала ему о том, как этот мальчик её раздражал своим вызывающим видом, перебивая её и не давая вставить слово, за что она столкнула его с горки, а он неудачно приземлился. К счастью, в этот момент на площадку явился старший Каэдэхара, который отлучался по делам и попросил лучшего друга приглядеть за Минэко. Она сразу прижалась к Томо, находя в нем защиту, ведь знала, что стоит Кадзухе и ей остаться наедине, он начнет ругаться и даже накажет её, оставив без сладкого на неделю или, ещё хуже, заставит убирать всю посуду на кухне. — Опять что-то вычудила? — прикладывая ладонь к лицу и закрывая глаза, сказал седовласый. — Кадзуха, перестань. Это же дети. — в защиту вот-вот разрыдающейся малышки сказал Томо, крепко держа ту на руках и прижимая к себе. — «Это же дети». Ха. Если честно, мне в порядке вещей надоело, что ко мне постоянно приходят люди с жалобами на неё. Уже одну оставить нельзя. — строго смотря на сестру, тот скрестил руки на груди, хмурясь. — Посмотри на меня, Минэко. — ох, когда он называет её по имени, она ещё больше нервничает. Это всегда означает, что он крайне расстроен. — Так, все, успокойся. Не на людях же это делать. — Томо поставил на ноги девочку, беря её за руку. — Я провожу вас домой. Проведя взглядом сестру и близкого приятеля, тот глубоко вздохнул и пошел за ними. По прибытию домой, как и ожидала Минэко, брат её серьезно отчитал за хулиганство и запретил гулять за пределами двора. И, по его мнению, для профилактики, заставил убирать весь дом, к чему избалованная девочка очень не привыкла. Родители стали часто где-то пропадать, всё реже и реже появлялись дома. Красноглазую это мало беспокоило, ведь, по сути, всю жизнь её воспитывал старший брат. Но Кадзуха с каждым днём становился все нервнее и мало узнаваемым для белокурой. Под его глазами были мешки от недосыпа, он выглядел раздраженным и уставшим. Малышка не понимала, отчего самый спокойный и умиротворённый в её жизни человек стал таким взвинченным последние пару недель. Чего не ожидала юная Минэко, так это возвращения родителей ближе к 7 годам её жизни. Конечно, она очень долго нежилась в объятиях матери, спрашивая, где они были и почему так долго не навещали её с братом, на что её мать отвечала лишь что-то в духе «Ты ещё маленькая, чтобы понять» и «Потом узнаешь». Маленькая заметила, как не рад был прибытию родителей её старший брат, но она молчала, не желая больше пытаться выяснить семейные обстоятельства. Она понимала, что шанс того, что ей расскажут, маловероятен. Отец пытался выйти на контакт с сыном, но тот покинул пределы дома прежде, чем родитель смог его остановить. Как выразился Кадзуха: «Мне надо проветриться.» Вечер прошел в дискомфортной тишине, в конечном счёте девочка легла спать. Посреди ночи девочка услышала резкий грохот. Минэко, конечно, была не очень пугливым ребенком, но такой неожиданный шум, ещё и в такое время суток, заставил ту не нашутку перепугаться. Прямо в пижаме, представляющей из себя короткие шортики и длинную рубашку, она уже хотела было выйти и посмотреть, что происходит, как в её комнату с полными ужаса и страха глазами ворвался Кадзуха, что подхватил ребенка на руки и укутал её в одеяло, по прежнему держа на руках. Взлохмаченные волосы будущего ронина упали на лицо красноглазой девочки, когда та была в пару дюймах от его напряженного лица. — Кадзуха? Что такое? — сонным голосом спрашивает своего брата длинноволосая девочка, смотря в глаза непонимающим взглядом. — Тише. молчи. — грубо ответил старший, полностью закутывая её в кокон из одеяла. — Сейчас прыгну, прижмись ближе. Следующие несколько секунд девочка закрыла глаза и почувствовала лёгкость, а потом тяжесть. Брат спрыгнул с окна второго этажа, четко падая на ноги и тут же подрываясь, начиная бежать в противоположную сторону от отчего дома. Бежал он так быстро, что Минэко даже не заметила, как дом уже скрылся из её виду. На ветру её волосы врезались в лицо Кадзухи, её руки выскочили из-под одеяла и крепко схватили его за воротник. Они были в лесу, когда в округе эхом начали раздаваться звуки выстрелов, а далее звуки тлеющего дома. Седовласый остановился только тогда, когда пред его взором был главный причал острова Наруками. Убрав с головы сестры одеяло и взглянув ей в глаза, он впервые за долгое время мягко улыбнулся ей, после чего поцеловал в лоб. Властная женщина с повязкой на глазу спустилась с корабля и окинула взглядом слегка дрожащую фигуру молодого измученного парня. Он явно был истощен, ещё и с ребенком на руках. — Хей, вы чего тут стоите посреди ночи? — подойдя к инадзуманам, спросила женщина. Заметив колебания парня и его нежелание говорить о нынешнем положении, та печально вздохнула, после чего махнула рукой. — Идёмте за мной. Хоть накормлю детей бедных. — поднимаясь обратно на борт, сказала женщина. Кадзуха молча последовал за ней, продолжая в двух руках прижимать к себе тельце семилетней сестры, что вот-вот заснёт прям на нем. Пройдя на корабль, он стал осматриваться в осторожности, слегка подозревая излишнюю великодушность женщины. Сейчас была в приоритете безопасность ребенка на его руках. Вместе они зашли в каюту, где парень с маленькой девочкой на руках присел за стол, молча смотря в одну точку, продолжая судорожно гладить голову сестры. По всей видимости, этой ночью он вряд ли выспится. — Ну. так что. — поставив на стол парочку заветревшихся, но теплых блюд из рыбы, сказала женщина, присаживаясь напротив двух родственников. — Кадзуха, алло? Ты вообще живой, нет? — пощелкав пальцами перед его лицом, она принялась за свою выпивку. — Ах, да. прошу прощения, последние несколько суток выдались для меня тяжёлыми. Бэй Доу, если тебе не сложно, мы сможем причалиться на Сангономии в ближайшую неделю? — не решаясь объяснять свое странное поведение и бегство с родного острова, сказал парень. Минэко была лишь удивлена тому, что её брат знаком с такой личностью, как капитаном корабля. — Это ты вовремя спохватился. В последнее время, Фатуи суют свои носы куда не попадя. Не дай Архонт, ещё и к сёгунату прилижутся. — в странной манере и с акцентом сказала Бэй Доу, что допила свой напиток и с громким стуком поставила кружку на стол. — Думаю, сможем, но мне надо ещё осуществить парочку моих планов. На это уйдет не больше дня, поэтому можете вдвоем здесь перекантоваться. Кадзуха медленно жевал еду, что любезно предложила ему знакомая, после с этой же вилочки кормя сестру. — И не говори… — томно вздыхая и закатывая глаза, сказал парень, что поглядывал на странно молчаливую сестру, которую обычно бывало не заткнуть. С одной стороны, он понимал, что последние события для нее стали неразберихой, и ей надо все переварить, прежде чем начать спрашивать о чем-то. С другой стороны, в силу её характера, молчать свыше часа — это либо ей язык отрезали, либо прибили. Он сделал для себя вывод, что чуть позже попытается перед ней объясниться. — Да, как скажешь. Мне как раз тоже следует поговорить с моим приятелем. — беря в руки коробочку с яблочным соком и открывая одним пальцем, он дал её в руки сестре, чтобы в сухомятку ничего не ела. Та же покорно и молча начала пить. Белые волосы на ее голове превратились в гнездо из-за бега, потому он потихоньку начал их распутывать, пытаясь уложить локоны так, чтобы они ни ему, ни ей не попали в рот. — Я тебе позже объясню, хорошо? Я сейчас не в состоянии говорить. — Да, конечно. Располагайтесь. Правда, у нас на корабле только одна свободная комнатка, потому вам придется вдвоем уживаться. — встав и отойдя в сторону, сказала шатенка, смотря на ребенка в руках Кадзухи, что уже носом клевал от сонливости. — И так сойдет. Благодарю. — встав со стола, он двинулся в сторону теперь общей их общей комнаты с сестрой. Та уже видела десятый сон, когда брат уложил на двухместную кровать сестру. Плотно закрыв ту одеялом, он впервые за несколько десятков часов лег на кровать. Но расслабиться не мог. Повернувшись в противоположную сторону от спящей сестры, он задумался о предстоящей скитающейся и полной насыщенной событий жизни, если не брать в счёт то, что происходило в течение последних двух лет.

—

Темно-фиолетовое освещение пространства врезалось в глаза. Судя по всему, люди, стоящие посреди комнаты уже адаптировались к странному интерьеру и свету, раз совершенно не реагировали на фиолетовые излучения, что выходили из-под пола. Гробовая тишина нарушалась тяжёлым дыханием мужчины, что стоял на коленях и слёзно что-то бормотал себе под нос. — Пожалуйста. дайте нам ещё месяц, Господин Предвестник, мы выплатим вам долг. — задыхаясь от энергии жуткого места, бормотал мужчина. — Ты думаешь, меня так заботит твоё положение? Долг должен был быть выплаченым более полутора месяцев назад. Я и так над вами смилостивился, а ты, жалкое насекомое, ещё смеешь просить продлить срок выплаты? Ты настолько не ценишь мою доброту? — притворно сладким голосом отвечал стоящий в тени парень, что свысока смотрел на оправдывающегося мужчину. — Нет, вы все не так поняли! Я преогромно ценю вашу багородность, ваша честь. В последнее время у меня совсем не хватает моры, чтобы до конца расчетаться с долгами. Поймите меня, у меня же дети. — уже хрипел мужчина, что в любой момент сведёт счета не с долгами, а с жизнью. — Как же смехотворно смотреть на подобное выступление. Величайший, знаменный клан потомственных кузнецов, что создавали из покон веков лучшие оружия во всем Тейвате, были одной из самых прибыльных организаций, обеспечивающих войска Инадзумы тяжёлым и филигранно выкованным ассортиментом оружия, пал так низко? И за меньше, чем столетие? — парень смеялся сквозь зубы, подходя к сидящему на полу и держащемуся за шею мужчине, после поддевая ногой его подбородок и направляя его затуманившийся взгляд на свое лицо. В ответ на свои вопросы он услышал лишь скулёж пожилого человека. Довольно хмыкнув, он пнул того по лицу, заставляя того развернуться на 180 градусов от него. — Сваливай, надоело видеть твою убогую рожу. Сегодня ночью тебя навестят мои солдаты, оборачивайся. Еле-еле встав на ноги, мужчина, как ошпаренный, выбежал за пределы помещения, оставив парня одного. Даже не смотря ему вслед, он думал о следующем шаге своего плана, которого он придерживался на протяжении долгого времени. Держа в руках глаз порчи, что в последнее время странно пульсировал в его руках и иногда бил того током, он расхаживал по периметру душной комнаты и прислушивался к внутреннему голосу, что требовал воспользоваться шансом возмездия. Потребовав подчинённых явиться, что оказались перед ним на коленях в ту же секунду, он сказал им быть готовыми к следующему шагу его плана.

«Вас поняли, господин Шестой.»

—

На следующий день Минэко встала достаточно поздно. Спала слишком долго, потому испытывала отвратительное чувство усталости. Ноги подкашивались от слабости. Оглядывая комнату взглядом, она не нашла рядом своего брата, что, как в задницу ужаленный, бежал с ней на руках. Потому, чтобы чем-то себя занять, она стала лазать по шкафчикам в поисках одежды или чего-нибудь ещё интересного, что могло бы занять её на некоторое время. Рядом с кроватью был старый рухлый стол, снизу которого были пару шкафчиков. В них и залезла малышка, рыская в различных неинтересных бумагах с непонятными ей языками. Перекопав все ящики и не найдя ничего интересного, она решила сделать пару самолётиков и оригами из этих бумаг. Брат научил её делать различные поделки, как из бумаги, так из соленого теста, чтобы, когда она оставалась дома одна под присмотром Томо, ей не было скучно. Вот и занятие, которое заняло от времени около часа, когда в каюту постучались и аккуратно вошли. Это была та самая женщина, что встретила их ночью. У Минэко закралось чувство, как будто она их ждала тогда, но она решила оставить все свои вопросы брату. — Вот это ты даёшь, поспала так поспала. Ты хоть нормально себя чувствуешь, а то от такого долгого сна наверняка хреново? — грубо выразилась женщина, что положила руку на бок и посмотрела на разбросанные по полу самолётики и птичек из бумаги. — Ну и ну. тебе брат-то не накостыляет за это? — Доброе утро, здравствуйте, ээ. да не, нормально себя чувствую — встав с пола и потирая затылок сказала полусонная красноглазая девочка, волосы которой растрепались на голове. Женщина внушала доверие, брат же с ней на ты разговаривал, потому она себя чувствовала как в своей тарелке. — Брат. а брат где? — Он ушел рано утром, сказал тебе передать, что ему надо с кое-кем поговорить, прежде чем мы почапаем на Санганомию. Ты так крепко спала, так что я не стала будить. — подняв с пола самолётик и запустив его в полет, что благополучно завершился на кровати, сказала женщина. — Меня, кстати, Бэй Доу зовут. Можешь прям так и называть. Мы с Кадзухой давно знакомы, так что о тебе я уже тоже давно осведомлена. Говорил, красивая и шабутная ты очень девочка. — ехидно ухмыльнулась. — Пойдешь со мной, экскурсию по кораблю проведу, а? — Ох, да, конечно, Мисс- ой, Бэй Доу. Меня Минэко зовут. Ну, брат так всегда называл. — девочка ещё со сна не очухалась, потому отвечала очень рассеяно и не обдуманно. — Правда. я в пижаме, а вещей других в комнате не нашла. — За это не переживай. — женщина явно хотела что-то предложить, но потом остановилась и начала о чем-то думать. — А, нет, переживай. У нас нет вещей на твою маленькую фигурку. Могу предложить только футболку Кадзухи, что он тут оставил, будешь как в платье гонять. — Бэй Доу указала на сложенную футболку рядом с местом Кадзухи, где он спал. — Хотя бы что-то. Спасибо. — девочка без стеснения сняла свою футболку и надела черную футболку брата. Женщин она не стеснялась, ведь она до ухода родителей иногда посещала различные бани и горячие источники вместе с приближенными девушками клана. Футболка была ниже колен, так что Минэко спокойно вышла за пределы комнаты. — Тебе бы обуться не помешало, но твой брат не удосужился захватить с собой даже обувь. Надень пока его сланцы. — женщина ответственно велела ребенку обуться, пока девочка задавалась вопросом, откуда у брата здесь уже столько его вещей. Он что, переезжать сюда собрался? Куча вопросов забивали юную сонную головушку, когда та успела обуться в огромные для её ножек сланцы. — На тебе прям смотрится, как будто ты в лыжах, Хахах. Ладно, пошли. На улице была достаточно приятная теплая погода, что свойственна летнему дню в Инадзуме. Бэй Доу начала показ корабля с главной палубы, по которой шныряли различные её подопечные и матросы, как она выражалась. Они носили на спинах различные деревянные коробки, которые после оставляли в нижних «подвальных» этажах корабля. Иногда от нее слышалась нецензурная брань, на что Минэко хотела подхватить её ауру и начать так же выражаться, но не стала. Она навсегда запомнила, как Кадзуха ударил её по губам за слово «сука». Для нее это было трагедией, а брат лишь говорил «ты преувеличиваешь, я же тебя не избиваю.» В самом деле, он ее не бил, если только за серьезные проступки, да и то не сильно. Но для нее это было так, как будто ей сейчас голову снесут. Далее экскурсия последовала по коридорам с каютами, где она увидела главную комнату капитана, в которой была прошлой ночью. Бэй Доу рассказала, что в одной комнате обычно умещается по три матроса, но для них с Кадзухой она решила выделить комнату побольше. Минэко казалось, что они с её братом слишком хорошо дружили, раз она так быстро отзывалась на помощь. Когда он успел, конечно, ей не понять, но теперь в ее голове пазлы потихоньку складывались. Долгие отсутствия по вечерам, а иногда и по ночам — теперь она нашла некоторое объяснение его пропажам. Семилетняя слушала её с удовольствием, словно родственную душу нашла. Смеялась каждый раз, когда Бэй Доу спотыкалась и материлась, приговаривая «Серьезно, я однажды эти лабутены за борт выкину вместе с тем, кто делал их.» Когда же Бэй Доу привела девчонку в столовую, где обычно обедали её рабочие, та налила себе с кеги в кружку алкогольного напитка, который залпом выпила, после чего посмотрела на юную девочку, что нашла себе коробочку с соком, и задорно улыбнулась. — Ты когда-нибудь пробовала пиво? — весёлым тоном сказала женщина, подходя к малышке в сланцах-лыжах и с румянцем на щеках ухмыльнулась. — Неа. А что это? — Минэко не доводилось не то что пробовать, а слышать о таком напитке. Ну, раз Бэй Доу спокойно его пьет, значит, оно не вредное. — Я думаю, что Кадзуха меня прибьет за это, потому. — подмигнув ей и протянув кружку, та продолжила. — не говори ему. Пробуй, пока его нет. — девочка с детским счастьем схватила кружку в другую руку и понюхала её содержимое, после которого скривилась в лице. — Да ну, брось, не такое уж и противное. Самое дорогое так-то! — и, не в силах противостоять словам женщины, та слегка кивнула, после чего пустилась плеваться. — Да-а-а… маленькая ещё, во вкусе не смыслишь совсем. — Смыслю вообще-то, просто оно горькое очень! — сказала Минэко, протягивая кружку с алкоголем обратно Бэй Доу. — А почему брату знать нельзя? Это что, что-то запрещённое? — спрашивала красноглазая, смахивая растрёпанные белые волосы с лица. — Это алкоголь, конечно запрещённое, особенно для детей. Но я вижу, ты девочка резвая, лучше уж со мной попробуешь, чем где-то в подворотне дешёвую алкашку. Опять же, брату не говори, он мне бошку свернёт. — Уходя из столовой, повторилась шатенка, что продолжила идти по коридорам с белокурой девочкой, в конце концов выходя на улицу. — Еп твою дивизию, уже стемнело. Нормально мы так с тобой поболтали. Где брат твой шляется, понять не могу. — Смотря на пустой порт с корабля, говорила женщина, после чего дернулась от голоса позади её спины. — Я только что вернулся. Что делали? — Минэко тоже передёрнуло от неожиданности появления старшего брата, ведь только что они выходили на палубу, где было темно и пусто. Небо было усеяно звёздами, на которые обвороженно смотрела младшая сестра, пока её старший не оказался рядом. Кадзуха же сверлил взглядом коробочку сока в руках сестры. — Я проводила твоей сестре небольшую экскурсию, и мы немного задержались, пока были в столовой. Ой, что это у тебя? — сказала шатенка, подходя ближе к Кадзухе и смотря на его плечо, за которым светился ярким бирюзовым светом глаз бога. — Ого! Ты когда успел? — Я сам был приятно удивлен, когда утром проснулся и обнаружил его рядом со мной на кровати. Что ж, похоже, Архонты и Селестия увидели во мне достойного обладателя видения ветра. — смущённо отводя взгляд от Бэй Доу, сказал седовласый парень, что держал в руках кленовый лист и вертел его в пальцах, очерчивая его контуры. — Я думаю, уже достаточно поздно. Надо Минэко уложить спать, пока совсем режим не сбился. Чуть позже к тебе зайду, поговорим. — кивнув на недолгое расставание женщине, тот пошел в сторону его временно общей комнатке с сестрой, слегка подталкивая девочку за спину. Беловолосая молча пошла за братом, недовольно простонав от того, что её заставят сейчас спать, хотя она выспалась ещё утрам, потому она начала ныть, что хочет кушать. Кадзуха был удивлен, что, находясь до его прихода в столовой, она не поела, но не стал ни о чем спрашивать и молча повел ту к месту, где мог бы дать ей перекусить. Взяв пару кусочков хлеба и немного другой еды, он поставил на стол и сел рядом с ней, молча наблюдая за тем, как та ест. В голове он прокручивал все возможные оправдания и ответы, которые бы смог дать своей сестре, если, конечно, она начнет требовать объяснений резкому уходу из дома. Минэко была отвлечена поздним ужином, который уплетала за обе щеки, в конце концов потихоньку начиная засыпать. Нагулялась, наелась, теперь можно и поспать. Потрепав ту за щеку и сказав, что ей следует набирать вес, иначе совсем исхудает, они двинулись в сторону комнаты. Но стоило зайти ему с сестрой в комнату, его глаза расширились, а челюсть слегка приоткрылась в немом ошеломлении. Девочка же, как ни в чем не бывало, бросила сланцы рядом с дверью и подошла к кровати, ложась лицом вниз на нее. — Т-ты что наделала? — пройдя вглубь комнаты, сказал Кадзуха, что осматривал разбросанные самолётики и оригами из бумаги. — Архонты, дайте мне сил! Ты, надеюсь, это сделала не из наших документов? — в ответ угнетающее молчание. Красные глаза сестры смотрели на него, как бы давая ему ответ молча. — Минэко, я тебя прибью сейчас, если ты мне не ответишь. — Я не знаю, из чего я их сделала. Просто в тумбочке нашла бумаги со странными словами и из них сделала! — в свое аргументированное оправдание сказала беловолосая, что начала прятаться под одеялом. — Кто тебе разрешал трогать мои вещи? Тем более, документы? Я тебе что, на таком же непонятном языке, как на этих бумагах, говорил, что даже на метр не приближаться к предметам в шкафчиках? — начинающий злиться старший брат сдернул с сестры одеяло, строго смотря ей в глаза, после чего он вздохнул, начиная массировать пальцами место между бровями. — Завтра ты разложишь все по местам, убрав весь этот беспорядок. Ты поняла меня? — сестрёнка не дура, быстро и конвульсивно кивнула, опасаясь слушать лишние нотации со стороны красноглазого. Завернув ту обратно в одеяло, он присел на колени рядом с кроватью и начал гладить Минэко по голове, зачесывая белые волосы с лица за ушко. Подобные действия всегда заставляли её закрыть глаза и погружаться в сон. Брат с самого раннего детства делал так, уже буквально приучив ту засыпать каждый раз, как только его пальцы окажутся в её волосах. Тот начал что-то тихо говорить, наблюдая за тем, как сестра, привыкшая к ухаживаниям брата, слушала его неразборчивые для обычного уха слова. Лишь она могла понять, о чем он напевал. Острым слухом, коим владел её брат, обладала и она. — Любимая моя девочка. Красавица моя. Я положу весь мир к твоим ногам, ты ведь знаешь это. Тебе стоит только пальцем показать, так это уже будет в твоём распоряжении. — Такие слова она слышала каждую ночь от родного человека. Он знал, как важно было для неё слышать это. Практически полное отсутствие в её жизни отца и матери могло сильно сказаться на её будущем, чего Кадзуха всеми силами старался предотвратить, отдавая всю ласку, заботу и внимание ей. Брат всегда оказывал огромное влияние на её мировоззрение и самооценку, но на что он так и не смог повлиять, так это на её легкодоступность и буйность в отношении других людей. На его взгляд, она была как губка, что впитывала в себя и плохое, и хорошее от других людей. Конечно, это было в силу её достаточно маленького возраста, и он думал, что ближе к подростковому периоду это должно измениться, но душу изнутри словно кошки царапали, что в ней останется это на всю жизнь. Ему казалась, что она была слишком ветренная и озабоченная, стоило ей услышать или узнать что-то плохое. Находясь в пару сантиметрах от её спящего лица, он, как и всегда делал, поцеловал ту в лоб, после чего отстранился. Уловив странный запах, он вновь наклонился к малышке, почуяв еле уловимый запах алкоголя. Нервно выдохнув, тот встал и отошёл от кровати, смотря на дверь. — И за это мне объяснишься… — Выйдя из комнаты, он пошел, как и говорил, в комнату Бэй Доу, чтобы обсудить с ней его планы и прояснить всю ситуацию, в которой он и его сестренка оказались с течением обстоятельств. Следующее утро Минэко отправилась в душ, что был на корабле недалеко от их с братом комнаты. Тщательно вымыв волосы и лицо водой с мылком, которое оставил ей брат на комоде рядом с кроватью, она вышла из душа в прежней футболке брата и шортиках, снова заходя в комнату. Начиная стонать от нежелания убираться, она плюхнулась на кровать с мокрой головой и почувствовала движение поверхности, на которой она находится. Выглянув в окошко, что было высоко над кроватью, но не слишком, чтобы она не дотянулась, она увидела только воду, выходящую за горизонт, и яркое солнце, что сразу же ударило ей в глаза. Поняв, что они уже в пути, она слезла с кровати и начала медленно разбирать все красивые фигурки из бумаги, разглаживая листы и аккуратно складывая их в шкафчик, как перед сном потребовал сделать её старший Каэдэхара. Она была очень ленивая и несуразная, когда приходилась наводить порядки, а вот если надо было где-то напакостить, то она тут как тут, ещё и впереди планеты всей. Красноглазая, чтобы хоть как-то отвлекаться от занудной и проходящей в тишине уборке, начала пытаться разобрать слова на бумаге, которую она несчастно смяла в складках от поделок, но ничего не получалось. Она знала только язык своей родной земли, ей ещё не доводилось слышать и учить слова на других языках. «Каракули, а не буквы» думала она, пока гладила лист бумаги и клала его на свое законное место. Не имея понятия времени, она таки до конца сложила ранее собранные в различные фигурки листы бумаги и начала двигать головой взад-вперед, чтобы волосы перестали противно прилипать к спине. Футболка на спине была мокрой из-за волос, что крайне раздражало Минэко, потому она решила, что таким видом движений она сможет ускорить процесс сушки волос. Пока она занималась сие действом, в комнату успел вернуться и брат, что невозмутимым взглядом смотрел на сестру и молча наблюдал за ней. Стоило той встать ровно — голова сразу закружилась, из-за чего она буквально покатилась в сторону и ударилась локтем об стол, болезненно всхлипывая и шипя. Тем более, ещё и раскачивание корабля подтолкнуло к падению. Конечно же, Кадзуха первым делом посмеялся над нелепостью и неосторожностью сестры, но подошёл к ней и протянул руку, чтобы помочь встать. Она же приняла помощь, скривив лицо в обиженной гримасе. — Решила утро с синяков начать? — все ещё посмеиваясь, сказал седовласый. На нем было привычное для него красное хаори. — Как бы то ни было, я думаю, что мне нужно объясниться. Как считаешь? — Мф, я тоже буду смеяться над тобой, когда ты ударишься. — Сказала Минэко, садясь на край кровати и начиная разглаживать волосы. — Ну, думаю, да. Я не находила подходящего времени, чтобы поговорить с тобой. — Кадзуха сел рядом с сестрой, смотря на её макушку, что была ниже его. — Я, конечно, понимаю, что родители очень часто пропадали, и замечаю, как ты не хотел разговаривать с папой, когда он вернулся. Но почему как только он с мамой вернулись, ты ночью был каким-то испуганным? Я имею в виду, что ты бежал так, как будто увидел что-то очень нехорошее, чего я видеть не должна. — Малышка была довольно догадливая в сторону брата, учитывая его скромность и скрытность. В ответ она услышала лёгкий, но нервный смешок. — Милая, ты очень наблюдательная, признаю… — приглушённо сказал старший, по-прежнему смотря на неё. — Тогда наши родители привели домой не очень хороших людей, которые не оставили мне рационального выбора, кроме как забрать тебя из дому и сбежать оттуда. Тебе не следует переживать, все будет в порядке, мы найдем пристанище, где ты сможешь вырасти и набраться сил. Станешь сильнее меня и мудрее, когда мы с тобой отправимся в путешествие по этому миру. — положил руку ей на плечо, поворачивая лицом к себе и обнимая ее. — Полностью эту историю я не могу рассказать тебе, пойми меня, пожалуйста. Мне важно оставить это при себе. — Поглаживает ту по все ещё мокрой спине, проводя пальцами вдоль позвоночника и считая каждый позвонок. Девочка внимательно его слушала, прижимаясь лицом к подтянутой груди брата, что вздымалась при спокойном дыхании. Она слышала его сердцебиение, от которого шли мурашки по коже. — Хорошо. но обещай мне, что когда я стану сильной и умной, ты мне все расскажешь! — не став клянчить из Кадзухи больше информации, она положила ручки тому на плечи и посмотрела ему в глаза. — Хах, так уж и быть, даю тебе свое честное слово. — Прижавшись лбом ко лбу сестры, сказал ронин, сохраняя зрительный контакт. — Ты все бумаги на место сложила? — Да, убрала. Не спрашивай об этом больше. — хмурясь, сказала Минэко, не желая слушать упреки в свой адрес. — Мне также следует провести с тобой воспитательную беседу касательно напитков и многого другого, что может причинить непоправимый вред. — улыбнулся Кадзуха, знающий, что его сестру как за мёдом тянет на запретный плод. Но она не станет рыпаться, если дать ей тщательно понять, чего делать точно не следует. — Кадзу, не надо. Я уже поняла, что пиво — это невкусный и плохой напиток. Пожалуйста, я больше не буду… — Закрыла та глаза, начиная театрально хныкать и толкая старшего в плечи, чтобы тот перестал её обнимать. — Ой, актриса какая растет. Время покажет, как ты хорошо поняла это. Сегодня у меня с тобой хорошее настроение, так что не будем ругаться, верно? — повалив сестру на кровать и начиная ту щекотать по бокам, сказал красноглазый, что с прищуром наблюдал за корчащейся под собой девочкой. Пока та загибалась от смеха и пыталась выползти из-под брата, он объяснил ей, что в плавании они будут находиться приблизительно неделю, а далее, по прибытию на неизвестный для малышки остров, он раздобудет ей новые вещи. Не ходить же ей в одной футболке брата, которую она приватизировала себе в качестве прикрытия. В конце концов отпустив уже задыхающуюся девчонку из своей сильной хватки, он отправился в ванную, разрешив той прогуляться по кораблю в поисках нового занятия. Бэй Доу любезно угостила белокурую завтраком и дала чистой бумаги с красками и кистями, чтобы той не было скучно в ближайший час. Минэко не помешало бы развивать свой талант искусства, что, пока что, получался пару цветочками в вазочке или страшненьких котиков, каждому из которых она дала имя. Пока она рисовала котиков, которые были на улицах Инадзумы и которых каждый раз подкармливала, пока брат не смотрит, Минэко с приятным чувством глубоко внутри вспоминала их, подмечая про себя, что надо вынудить брата завести ей кота, как только они прибудут в пункт назначения. Девочка показала Бэй Доу свои рисунки, когда шатенка скорее замечала испачканные руки и лицо девочки, пожалев, что дала ей краски. Потому, поволочив ту к близлижайшему ведерку, она начала вытирать ей лицо с руками, говоря, что та выглядела, как поросёнок. Младшая даже успела назойливо прожужжать все уши матросам, чтобы ей дали какую-нибудь интересную работу, по итогу чего она теперь стояла в бумажном фартучке и покрывала лаком мачту. Бэй Доу звонко смеялась, когда увидела недовольную девочку в фартуке и странной шляпке на голове из той же бумаги, что был сделан фартук, пока та стояла на стульчике и красила деревянный столб. А что, сама просила дать ей что-нибудь занятное и интересное, ей и дали. Когда же Кадзуха увидел эту картину, он подхватил смех приятельницы, что прошлой ночью не только получила ответы на все свои вопросы, но ещё и огребла за спаивание ребенку сомнительных напитков. И также научил её слишком ярко выражаться словами при ребенке, не хватало ему, чтобы потом к нему приходили оскорблённые подопечные капитана с жалобами на токсичное поведение малолетнего ребенка. Ближе к вечеру ветер стал сильнее, отчего корабль стал плыть быстрее. Сидя на носу корабля, красноглазый прижимал к себе сестру, с которой они молча смотрели вперёд и наслаждались освежающими дуновениями ветра, что развивали их волосы на ветру и массажировали лицо. Прижимаясь подбородком к макушке сестры, тот насвистывал странные мелодии, в очередной раз входя в тесный контакт с природой, с которой он разделял свои самые потаённые мысли ещё с раннего детства. Белокурая прижимались спиной к груди брата, свесив босые ноги и смотря на разрезы воды, что оставлял корабль, плывя вперёд. — А что, если я упаду? — спросила девочка, обратив внимание на прекратившийся свист со стороны брата. — Я тебя держу, не беспокойся. — крепче сжав её за талию, сказал старший, успокаивая мысли младшенькой. — А там, куда мы едем, у тебя есть друзья? — Поглядев на садящееся солнце, сказала беловолосая, которую начинало укачивать. — И там они найдутся. Знаешь… Всегда нужно улыбаться людям. Тогда тебе это вернётся вдвойне. — поцеловав макушку красноглазой, сказал старший Каэдэхара. Замечая, что та уже начинает расслабляться в его объятиях, он решил, что стоит её уложить спать. Солнце медленно зашло, небо окрасилось в черный цвет, на котором показались яркие мерцания звёзд. Ещё пару минут насладившись красотой, окружающей его, он слез вместе с ребенком на руках при помощи его новых сил ветра, и отправился в комнату. Двум наследникам предстоит ещё многое повидать на своем пути.