Почему эти взгляды направлены только на меня?!

Как обычно распахивая двери в класс, на Уэнсдей сразу ложатся десятки пар глаз, которые прожигают насквозь, не оставляя ни одного живого места. Эти глаза девушке очень знакомы, ведь на ее тело они смотрят почти каждый день. Они осуждающе бегают по одежде, лицу, макияжу. По прическе, по коже... Заглядывают почти в каждый уголок тела. Каждый завиток локона. Хочется просто взять и закрыться от всех не нужных взглядов. Больше не слышать осуждающего шепота со всех сторон. Не чувствовать ехидных улыбок или же завидных выражений лица своих одногруппников. Уэнсдей же пыталась вести себя безразлично ко всем этим зевакам. Конечно, если же она будет впадать в стресс из-за каждого ненавистного взора, то пиши пропала нормальная жизнь. Пусть эти страшилы сидят рот разинув,ведь только и могут, что завидовать каждому твоему шагу. Аддамс стала бегать глазами по лицам. Ей нужен был из всех только один человек, который никогда не завидовал ей. Никогда не осуждал ее с другими учениками. Она искала того, кто постоянно светится, как истинное солнышко. Весь ее вид показывал милый нрав. Даже светлые волосы подходили ее образу. Естественно, это была Энид. Блондинка сразу повернула голову на подругу. Девушка энергично замахала подруге, показывая, что место возле нее, как никогда, свободно. Аддамс незримо улыбнулась. Не буду врать: черноволосой было особенно приятно видеть "родные" черты лица. Естественно, сколько уже Синклер и Аддамс живут в совместной комнате! Конечно, Уэнсдей не переставала хотеть отдельную комнату, ведь розовые безделушки Энид ее довольно-таки подбешивали. Но не смотря на это, у Аддамс образовалась некая привязанность к этой белокурой барышне. Все-таки время связывает. И вот сейчас, Синклер радостно прыгала на стуле, как маленькое дитятко, не смотря даже на то, что идет урок. Да, в последнее время Аддамс не раз опаздывала к началу урока. И ее это ни капельки не смущало. -Ты опять опоздала!- Энид пыталась сделать разозленное личико, но было прекрасно заметно, что она безумно рада появлению черноволосой. -Извини, хотела подольше не видеть эти лица вокруг.- Девушка раскинула руки, показывая на весь класс. Те исподтишка косились на нее и обидчиво вздыхали. -Потише ты!-Цыкнула Синклер. Она очень зависела от мнения и чувств окружающих. Если кто-то кого-то обидит, тот и обидит ее. И не важно, знакомый ли ей этот человек или нет. И это качество очень раздражало Аддамс, ведь отныне, ей придется никого не обижать в присутствии Синклер. Уэнсдей закатила глаза и присела возле подруги. Блондинка все время сидела на передних рядах, поэтому толком здесь не расслабишься. Нет, она не может расслабиться не потому, что нечего не выучила, как раз-таки она многое знала наперед, просто ей хотелось отдохнуть. А вот у учителя была такая тактика, что, мол, на передних партах сидят только те, которые хорошо знают урок. И таких учеников интереснее опрашивать, чем бездарных двоечников. Но этот урок был нуден и скучен. Учитель что-то бубнил, чертя то и дело маркером на доске. Аддамс пыталась сосредоточиться, но в глазах все расплывалось. Как раз, сегодня она не выспалась, а это место идеально подходит для легкой дремоты. Убедившись, что учитель еще не собирается опрашивать пройденный материал, девушка сложила руки и легла лицом в парту. Удивительно, что в подобной позе засыпается куда лучше, чем на мягкой кровати. Вот голова отказалась слышать какие-либо звуки и мозг медленно погрузился в спячку. Неизвестно, сколько времени Уэнсдей проспала. Ей самой было очень интересно. Ведь нарушил ее сладкий сон голос учителя, который стоял прямо над ней. Аддамс моментально выпрямилась как струна, прогоняя оставшуюся дремоту. Она вопросительно взглянула на учителя, ведь слов, которые он сказал ранее, она не расслышала. Тот пронзал ее взглядом. Потом медленно, выговаривая каждые слоги, произнес: -Еще раз повторяю, Уэнсдей Аддамс, вы сюда спать пришли?- Учитель иронично изогнул бровь. -Нет.- Уэнсдей сохраняла свой прежний холодный тон. На самом деле ей было ужасно стыдно, ведь она была так называемой отличницей на всех предметах. И вот сейчас до ушей донеслись хихиканья и осуждения сверстников. Им явно был подобный промах Аддамс, как бальзам на душу. -Ну раз так, выйди к доске и проговори все то, о чем я так долго распинался. И вот Уэнсдей прилетел нож в спину. Ладони противно запотели, а глаза бегали в поисках маленькой зацепки ответа на вопрос. Аддамс взглянула на соседку. Та еле дышала под воздействием учителя. Он строго смотрел на нее, чтобы та не подсказала виноватой. Черноволосая разозленно фыркнула. Уж никто не может пугать ее подругу. Но сейчас было не время сорить о личностях. Главная цель- не стать мишенью для смеха одноклассникам. Уэнсдей гордо выпрямила спину и кинув последний взгляд на глядящих во все глаза одногруппников, встала из под парты. Ноги норовили упасть на каблуках, руки нервно сжимали подолы юбки. Сзади были слышны неторопливые шаги преподавателя, который явно злорадствовал тому, что наконец опросит столь умную ученицу. И вот достигая большой широкой доски, Аддамс поворачивается лицом к партам. Люди, сидящие за ними, ехидно ухмылялись глядя на нее. Встал ком в горле, и Уэнсдей пыталась подавить его как можно быстрее. Учитель скрестил руки на груди и допытывающе взглянул на девушка. На его лице появилась еле заметная улыбка. Он знал, во что это все развяжется, и Уэнсдей это тоже хорошо понимала. Все, присутствующие в этом зале прекрасно это знали. Им был приятен позор той самой Уэнсдей Аддамс. -Начинай.- Раздался хриплый голос мужчины. Он разнесся по всей комнате, даже в самых дальних углах он был слышен четко. Он считался самым строгим в школе, и никто не мог ему перечить. Даже самые нахалы мочились в штаны перед ним. Уэнсдей тупо смотрела в потолок. Она запросто ничего не могла проговорить. Что она могла запомнить за все то время, которое она проспала? Учитель все-таки такой интересный. -Нам долго еще ждать?- Миловидный голос стал медленно переходить на строгий тон. Конечно, девушку этим не напугать. Она высокомерно вздернула носик и повернулась к доске. Явно там были записаны частичные отрывки этой темы. Но судорожно скользя глазами по белоснежной поверхности доски. На ней черным маркером были записаны неимоверные формулы, которые Аддамс и впредь не знала. Глаза широко открылись, и прежний томный и бесчувственный взгляд превратился в более испуганный. Черноволосая по-русски развернулась снова лицом к учителю и захлопала ресницами. -Ау-у, мисс Аддамс, не смогли отыскать ответы? Что ж, спешу вас разочаровать, их вы не найдете. Ну что, сдаетесь?- Препод замолк, оставляя после себя большую неловкую паузу. Уэнсдей опустила глаза в пол, раздумывая над решением. Да, она не может нечего сказать, ведь чего она знает? И потом, она еще пуще опозориться. Но сдаваться она не хочет, хотя всё уже говорило о том, что бой неравный. Аддамс, против своей воли, сделала неуверенный кивок. К щекам прилила кровь. Вдруг учитель засмеялся и похлопал в ладоши. -Браво, отличница Аддамс, так держать! Такая легкая тема, а схлопотала двойку! Ну что,- Мужчина повернулся к остальным ученикам.- Поможем ей освоить эту наиглупейшую тему? По залу, словно волной, разлился громкий, язвительный для ушей смех. Практически каждый не мог удержать себя, чтобы не рассмеяться. Не смеялись лишь считанные единицы, которые всей душой понимали положение Аддамс. Ребята угорали, свистели, хлопали в ладоши, всячески позорили Уэнсдей. Наконец наступил тот момент, которому совершенно никто не будет завидовать. Они будто бились в агонии. Учитель смиренно сложил руки, ожидая тишины. Аддамс же еле сдерживала поступившие к горлу слезы позора, унижения. Преподаватель что-то говорил, то ли объяснял, то ли что. Кто-то из учеников что-то старательно разжевывал, наверное тему, ради этой глупой пятерки. Но Уэнсдей их не слышала, глаза заблестели от наступающих слез и все было как в тумане. Лицо покраснело, горло сжалось, не выпуская ни звука. И вот, последний тик и девушка быстро потопала из этого зловредного класса. Опять подростки оборачивались на нее, учитель что-то кричал. Но Аддамс это не останавливало. Она с ходу забрала свою сумку с места, не обращая внимания на грустный взгляд Синклер. И вот, выйдя за порог зловредного помещения, Уэнсдей рванула в свою комнату. Цоканье каблуков раздавались по некоторым зонам школы. Девушка стыдливо всхлипывала, вытирала тыльной ладонью горячие слезы. Она ни на кого не обращала внимания. В голове то и дело прокручивалось это проклятое, позорное событие. Распахивая дверь в комнату, девушка бросается в кровать и зарывается под тонны подушек. Так, хотя бы, больше никто не услышит эти истеричные, трагичные стоны Аддамс, опозоренной собственным учителем.