Почему эти взгляды направлены только на меня?!

Урок закончился. Топот и гулкий шум раздался по коридору. Даже через довольно толстые стены было невозможно не услышать эти язвительно шумные голоса. Школьники вели себя настолько детско, что Уэнсдей было тошно. Девушка относилась к той группе учеников, которая, грубо говоря, были намного разумнее остальных групп. Скажем так, она относилась к первому месту среди умников. Участников этой группы было критично мало. Без труда можно было пересчитать их по пальцам. Но никто из участников не контактировал друг с другом. Бывало, что их намеренно поставили рядом или посадили за одну парту, и из-за этого, как ни как, приходилось общаться. Но по одиночке они гораздо сильнее, чем в "стае". Некоторые из этой группы пытались уподобиться нравам других компаний. И из-за этих попыток они падали на самую низшую ступень- "Идиоты". С ними никто не хочет общаться, ибо они ни те, ни другие. Они подходят умом к высшей группе, но опустились в их глазах. Они пытались добиться успехов в других группах, но опозорились и их выставили клоунами. Они упустили любовь учителей и они стали самыми настоящими "изгоями" изгоев. Сейчас Аддамс не могла свыкнуться с тем, что ее опозорил какой-то учитель. Она в несколько раз умнее его. У каждого бывают ошибки, на которых нужно учиться, и Уэнсдей это понимала. Но, черт возьми, почему эти ошибки настолько позорные?! Настолько запоминающиеся. Сейчас, в глазах Уэнсдей, она опустилась на самую низшую степень развития. "Одна ошибка, допущенная самой Уэнсдей Аддамс! Как ее можно забыть?"- твердил ей ежесекундно мозг. В голове у девушке не было нечего, кроме злости и отчаяния. Она ненавистно сжимала пальцами клок одеяла так, что на руках отчетливо виднелись бледные костяшки. Она мысленно пытала этого учителя. Но эти мысли не давали ей полноценного миротворения.Ей хотелось это видеть наживую. Шумы по той стороне стены утихли и девушка спокойно нырнула в подушку. Укрывшись до головы мягким, уже всем помятым от хватки одеялом, она пыталась добиться внутреннего спокойствия. От тишины кровь стучала по вискам, что ужасно мешало думать и сосредотачиваться. В голове только прокручивались те злорадствующие взгляды, окружавшие ее тогда со всех сторон. Где-то внизу послышался ровный голос. Наверное, он принадлежал какому-то очень уверенному в своем ответе ученику. Голос был мужским и довольно знакомым. Возможно, его обладателем был некий Ксавьер Торп. Но вероятно, это не так. Вы не поверите, сколько различных голосов доносятся до ее уш и впечатываются в разум, словно красная государственная печать. Девушка дышала в подушку, и от дыхания она стала сырой и некомфортной. Ей это не мешало погрузиться в свой скверный и в тоже время неисполняемый план. В голове крутились картинки из воображаемых событий. Подобные воображения вдохновляли Уэнсдей встать на ноги и идти дальше...за своей страстью. Страсть Уэнсдей не похожа на человеческие. Хотя некоторое смогут ее понять. Те, у которых расшатана психика так, что любой психиатр посоветует лечь в психбольницу. У Уэнсдей был только один психиатр и его не стало, собственно, он еще не успел ей прописать лечебницу. Прервал ее раздумья глухой скрип открывающиеся двери. Аддамс даже не двинулась. Не хотела ломать себе "эйфорию" от сладких дум. -Уэн? Ты тут?- послышался нежный курлыкающий голос Энид. Блондинка цокнула каблуками наступая на железный порог. -Естественно, где еще я могу быть?- Безэмоционально, как всегда, проурчала Аддамс. От подушки, ее голос был не точно слышен и казался заплаканным. -Все хорошо?- Энид держалась дружелюбно и спокойно, пытаясь не показывать свое волнение за соседку. Сердце танцевало бешенную чечетку, стараясь как можно быстрее довести бедную Синклер до инфаркта. -Все отлично, Энид. Что за глупые вопросы? -Просто мне показалось, что из-за выходки у доски... -Тебе просто показалось, Энид.- Аддамс привстала на локтях и бросила стеклянный взгляд на подругу.- Все в порядке, иди на уроки. У меня безумно болит голова, скажи, что до завтрашнего дня не выйду. Все, иди. Уэнсдей снова опустилась на кровать в ожидании, когда подруга уйдет. Но Энид все не уходила и не уходила. Синклер долгое время просто смотрела на Аддамс. Глаза пронизывали черноволосую насквозь, словно сканер. Наконец, блондинка сделала два решительных шага к Уэнсдей. Нависая над ней, между ними создалось противное молчание. -Энид, оставь меня в покое. Со мной все прекрасно, иди, топай-топай. -Прекращай указывать мне!- Энид сделала угрюмый тон, но сразу же сменила его на нежный. Девушка опустилась на кровать больной.- Ты правда обиделась на этого глупого учителя? -Нет.-Уэнсдей закатила глаза.-Со мной все хорошо. -Да не может быть такого!- Синклер засмеялась. Смех ее был также мил, как и голос. - Да брось, Уэнсдей, я видела все. Так что не скрывай. Что случилось? Ты обычно не волнуешься за такие глупые поступки? Аддамс вздохнула. Она также не переставала сводить свой каменный взгляд с подруги, но слова Синклер дали повод задуматься. Девушка снова сжала в кулак одеяло. -Дело не в учителе, но я все ровно хочу убить его. Меня бесят...Идиоты, которые меня постоянно осуждают. Я вырву их глаза! Клянусь, я убью всех их. В безжизненных глазах Уэнсдей вспыхнула чудовищная агрессия и капля безумия. Она прикусила нижнюю губу от удовольствия, которое подступило к из-за мечтаний о насилии. Эти же слова обескуражили и забеспокоили Синклер. Ведь Уэнсдей всегда выполнит то, чего так желает...