Immortal death

Гарри не тешил себя абсурдными надеждами, что даже при учёте детально рассчитанного плана Дамблдора проникнуть в поместье правой руки Реддла будет легко. Он, Мерлин ему свидетель, давно перешагнул период наивных грёз о несбыточном и примитивных верований во всеобщее благо. Но только воочию столкнувшись со всей ужасающей в своём хитросплетении магической защитой Малфой-менора, Гарри почувствовал, как холодок отрезвляющего страха стремглав бросился вдоль позвоночника. На его вкус, в переплетающихся замысловатым узором нитях всего было как-то слишком. Слишком параноидально, слишком гениально, слишком знакомо. Помимо родовой защиты Гарри уловил тонкий шлейф выполненного исключительной рукой мастера колдовства. И с этим Дамблдор отправил его справляться в одиночку? Легче было просто сдаться в плен, Гарри, честно, уже не сильно возражал. С другой стороны, столь тщательная защита красноречивее всего остального внушала подспудную мысль, что обладателям поместья явно есть, что скрывать. И Гарри очень сомневался, что дело было только в опорном штабе Пожирателей Смерти: вопреки обыкновению, он не чувствовал плавно перетекающих вслед за своими обладателями магических нитей. Словно не бесчисленное множество волшебников заполонили собой этажи менора, а безликие призраки, давно утратившие и свою душу, и возможность воспроизводить в действительность колдовство. В очередной раз окинув унылым взглядом поместье, Гарри мысленно чертыхнулся: что, соплохвост его побери, Дамблдор ожидал от этого абсурдного рейда? Пока на подкорке сознания Поттеру чудилась лишь собственная неминуемая гибель в каждом из рисуемом воображением сценарии. И это только при учёте, что ему каким-то сверхъестественным чудом, благословением или проклятьем, всё же удастся попасть внутрь. Гарри подумал, что ещё не поздно уйти, собрать вещи и нелегальным порт-ключом покинуть магическую Британию. Он может и имел чудную во всех своих проявлениях способность видеть и осязать магию, но это совершенно не значит, что она хоть сколько способствовала использованию других волшебных дисциплин на деле! Тяжело сглотнув вязкую слюну, Гарри неуверенно поднял палочку, почти готовый подцепить первую нить диковинного переплетения защитных чар. Краем глаза Поттер отметил затейливые переливы видоизменённого смертельного проклятья, и если до этого мгновения он всё ещё был способен цепляться за практически эфемерное, призрачное желание заполучить «лекарство от скуки», как мысленно Гарри называл поставленную перед ним задачу, то увидев изумрудные всполохи, он ощутил первобытный, животный ужас. Ему вдруг иррационально сильно захотелось отделать шутовской поклон и навсегда исчезнуть из маг мира, потому что воспоминания-вспышки — теперь я могу прикоснуться к тебе; пожалуйста, только не Гарри; Авада Кедавра! — до сих пор имели над ним непозволительную всеобъемлющую власть. И хоть в первое время волшебный мир достойно справлялся с чудотворным исцелением кровоточащих нарывов, оставленных годами, которые Гарри коротал среди маглов, в последствии же тот лишь разбередил залатанные шрамы и возвёл их в абсолют. Позади, словно в насмешку его тщетным попыткам сосредоточиться на цели, вдруг раздался аппарационный хлопок, и Поттер сначала почувствовал — не увидел — как под кожу пробралась, крадучись, властная, подчиняющая своим дурманом магия. Сердце набатом заметалось в грудной клетке, тело словно парализовало: он узнал, не мог не узнать, кто только что материализовался прямо за его спиной, почти дыша в затылок. Мысли разрозненным роем заметались в воспалённом сознании, прерывистый вдох застрял в горле, когда расширенные до совиных размеров глаза в панике нашли сосредоточение на высоком, застывшим подобно ему самому, силуэте. Гарри вдруг остро ощутил, что мантия невидимости отца была бессмысленным лоскутом ткани. Ему даже почудилось, что чары внезапно спали с древнего, прошедшего огонь и воду артефакта, потому что багряные глаза безошибочно смотрели, вперившись недружелюбным раздражённым взглядом, прямо на него. Небывалыми усилиями Гарри заставил себя отшатнуться в тень многовековых деревьев. Растерянность словно огрела обухом по голове: Поттер, пристально вглядываясь в точёную переносицу и чёрные вихры волос, был сражён непростительной мыслью-допущением, о том, что весь этот рейд был чистой воды насмешкой над ним и заодно всем Орденом Феникса. Северус Снейп не мог не знать, не видеть, в конце концов, полный рассудка взгляд своего господина, коим тот не мог похвастаться ни в момент возрождения в конце четвёртого курса Гарри, ни во время их последней прямой встречи в Отделе Тайн в конце пятого. Что руководило им? Долг Альбусу Дамблдору? Гарри не думал. Ему не положено было сомневаться в преданности двойного шпиона Светлой Стороне, он уже давно искоренил в себе движимую предрассудками подозрительность, однако сейчас в голове назревал единственно возможный в данный ситуации вопрос: почему Снейп не уведомил их о внезапной рассудочности одного из своих повелителей? Орден Феникса продвигал в массы идею о спасении волшебного сообщества от безумца, чьи хаотичные насильственные всплески губили бесчисленное множество талантливых колдунов и ведьм, приводя к вырождению магии. Имело ли это смысл, если насилие практически было пресечено на корню и основной удар на себя принимало правительство Магической Британии, отступая под расчётливыми атаками лидера Тёмной Стороны? Его дальнейшим скрупулёзным размышлениям не суждено было выстроиться в логическую цепочку: Тёмный Лорд Волдеморт одним широким движением пересёк разделяющее их пространство, и Гарри только успел поблагодарить Мерлина и Моргану за то, что додумался выпить Оборотное зелье ещё до предполагаемого проникновения в поместье, когда тот резким движением сдёрнул с него мантию отца. Сердце Поттера ухнуло вниз как на американских горках. Он осоловело вытаращился на Тома Реддла, чьё лицо приобретало забавную смесь досадного недоумения и весёлой догадки, и нашёл в себе храбрости проблеять лишь тихое: — Милорд?.. Брови Волдеморта вскинулись в чуть насмешливом вопросе, будто бы спрашивая: «какого Мордреда здесь вообще происходит?», и Гарри вдруг остро захотелось сделать ноги. Но если это и было возможно минутами ранее, то на данный момент подобная привилегия была явно не в его распоряжении. Лицо Драко Малфоя, личину которого он столь бесцеремонно использовал, исказилось в чём-то очень похожем на панику. Гарри отстранённо подумал, что выбор личности, которую он будет изображать в экстренном случае под Оборотным, сыграл ему на руку: Малфой-младший, впрочем, как и его драгоценный отец, едва ли отличался особенной смелостью перед своим Господином. Поттер нервно облизал пересохшие губы, мысленно проклиная и Альбуса Дамблдора, и его бесспорно гениальный план. Он взмолился всем существующим богам, чтобы Волдеморт не подумал использовать легиллименцию на своём псевдо-слуге: мысль о возможности подобного стечения обстоятельств почему-то даже не возникала в его голове, пока он не получил сомнительное удовольствие воочию лицезреть пристальный, сканирующий с ног до головы взор Тёмного Лорда. Почему-то именно сейчас он, как никогда до этого, ощущал собственную ничтожность и беспомощность перед лицом своего врага. Гарри бросило в дрожь: ему даже не приходилось играть, чтобы изобразить первобытный, леденящий кровь страх. Собственная паранойя между тем продолжала набирать обороты. В голове хаотичными всплесками менялись друг за другом мысли — одна хуже другой. Гарри вдруг кристально ясно осознал, что их щепетильно продуманный план летит в тартарары: они предусмотрели, казалось бы, каждый из возможных сценариев, но это даже приблизительно не походило ни на один из них. Разве Тёмным Лордам не принято появляться на собраниях через каминную сеть или аппарационные залы? Гарри с трудом мог поверить, что Тому Реддлу не были предоставлены подобные привилегии, кроме того, он был абсолютно убеждён, что каждый закуток родового поместья находился в его распоряжении. Так какого Мордреда? Поттер раздражённо повёл плечом, вскидывая осторожный взгляд на бледное лицо Волдеморта. В алых всполохах глаз до сих пор читалось терпеливое ожидание, и Гарри понял, что от ответа сбежать не получится. Как, соплохвост его побери, он мог объяснить пребывание наследника Малфоев за пределами защитного купола с палочкой наперевес? — Я… я… — Гарри иррационально сильно захотелось ударить себя по лбу, чувствуя, как от волнения начинают подрагивать руки. «Поттер, ты идиот» Как, скажите на милость, Орден Феникса представлял его дуэль с Тёмным Лордом, если всё, что он мог рядом с ним, это трястись и впадать в отчаянную панику? Контроль утекал вязкой патокой сквозь пальцы, его бросало то в жар, то в холод: Гарри почти физически ощущал, как разбиваются на мириады осколков спокойствие и возможность ясно мыслить. Его накрыло осознание, что одно неверное действие, будь то слово или движение, и он потенциальный смертник. Поттер чуть не свалился в обморок от нахлынувшего облегчения, когда поблизости раздался ещё один хлопок. Взгляд Реддла, наконец, нашёл сосредоточение на возникшей перед ними фигуре Северуса Снейпа. О, как Гарри был рад видеть его сейчас! — Северус, не ожидал встретить тебя сегодня, — Волдеморт вполне миролюбиво улыбнулся, со снисхождением глядя на своего слугу, — надеюсь, ты пришёл с хорошими вестями. Поттер заметил, как по лицу Снейпа одним мимолётным мгновением пробежалась тень смятения: тот явно не пришёл с новостью, способной его обрадовать. Воздух практически трещал от напряжения — ситуация грозилась стать патовой, но что-то хищное в Реддле, видимо, вдоволь насытилось растерянностью своих слуг. Волдеморт отступил, сжимая в руках мантию-невидимку Гарри, круто развернулся и, напоследок сверкнув весёлыми всполохами в его сторону, не спеша двинулся к поместью. «И как прикажете это понимать?» Глядя на удаляющуюся спину Лорда, Поттер иррационально сильно почувствовал неприятное скребущее чувство под грудиной: ему внезапно показалось, что Волдеморт играет с ним, своим уходом лишь давая небольшую передышку перед следующим этапом. — Поттер, Мордред вас побери, какого дьявола вы тут забыли?! — резкий рывок в сторону выбил Гарри из колеи: задумавшись, он потерял ориентацию во времени и пространстве, упуская из внимания, что до сих пор находится не один. Гриффиндорец осоловело моргнул, окинув нависающую над ним фигуру Снейпа недоуменным взглядом. — Откуда вы?.. — Я полагал, что вашего скудного ума будет достаточно, чтобы не лезть на рожон хотя бы сейчас, когда на вас объявлена охота, но, как оказалось, я ожидал от вас слишком многого. Ваш недалёкий мозг едва ли имеет предрасположенность к такому глубокому процессу как мышление. Я жду ответа, Поттер. Какая неведомая цель вынудила вас всё же оказаться здесь, пренебрегая собственной жизнью и чужими попытками её спасти? — При всём уважении, сэр, едва ли у меня был выбор, — Гарри с кривой усмешкой встретил внимательный взгляд Снейпа, кожей чувствуя исходящую от него угрозу, — но и этого можно было избежать, если бы вы предупредили всех заранее, — с тихим шипением выплюнул он, отталкивая от себя столь вопиюще нарушившего его личное пространство зельевара. – Поттер, вы бредите? – Снейп с презрением посмотрел на него, отходя на шаг назад, – Хотя о чём это я, право слово, вы совсем как ваш отец - вместо того, чтобы брать ответственность за собственные решения на себя, вечно спихиваете её на других, лишь бы остаться не при делах... Гнев охватил каждую клеточку его тела. Дрожь - на этот раз от нахлынувшей злости - горячей волной прилила к пальцам. Гарри почти отпустил себя, почти позволил яростным вспышкам сосредоточиться на ладонях переливами заклинаний, однако Снейп предопределил исход их перепалки. Развернувшись в немом подражании своему господину, тот окинул его последним испепеляющим взглядом и направился к менору, напоследок приглушённо бросив: - Отправляйтесь прочь отсюда, пока ещё не стало слишком поздно. Шансы на удачно исполненную миссию утекали сквозь пальцы: без поддержки Снейпа ему было не пробраться сквозь защиту родового поместья, и даже если каким-то невообразимым чудом он сможет её обойти, надвигающееся собрание к тому моменту уже будет близиться к концу. При всём своём абсурдном стремлении справиться в одиночку, Поттер понимал, что это не представлялось возможным. Не сейчас, когда он был недостаточно подготовлен и обучен. Гарри осознавал, что своим решением подвергает опасности не только себя, но и Снейпа, ведь в случае, если правда раскроется, станет совершенно очевидным, кто провёл самозванца в поместье. Однако он не мог позволить себе уйти ни с чем. И тогда Гарри решается, всем телом подаваясь вперёд и озвучивая мысль, в которой сам был не уверен, но которая была способна сыграть ему на руку при лучшем раскладе: - Я знаю, что вы не храните верность Альбусу Дамблдору, как пытаетесь показать. Спина Снейпа деревенеет, весь он словно обращается в неподвижное изваяние, что, впрочем, не длится слишком долго. В считанные секунды расстояния между ними как не бывало: они вновь оказываются нос к носу - достаточно близко, чтобы напугать его до чёртиков и причинить почти физический дискомфорт. – Осторожнее, мистер Поттер, вы играете с огнём. Достаточно безрассудно с вашей стороны сообщать это в лицо потенциального предателя, не находите? – Нет, не нахожу. – Гарри упрямо вскинулся, силясь отыскать в чёрных глазах-льдинках намёк на то, что его идея не была совсем уж пропащей, – Если вы до сих пор подвергаете свою жизнь опасности, играя роль двойного шпиона, значит, в этом есть какой нибудь прок. И хоть этого я понять не могу, в одном я уверен точно – Тёмному Лорду необходимо доверенное лицо в стане врага, роль которого вы так хорошо играете. Волдеморт, конечно, мог бы воочию лицезреть каждое из собраний Ордена, используя нашу престранную во всех смыслах связь, но это бы означало, что ему необходимо тратить на разведку своё время, а время – слишком ценный ресурс для того, кто хочет поработить под себя всю Магическую Британию. Вы пускай и нужны ему в качестве матёрого зельевара, однако доверие Дамблдора к вашей личности – вот гарант его, Тёмного Лорда, расположения. – Так что же мне тогда должно помешать, чтобы не сдать вас в руки Тёмному Лорду прямо сейчас? – Снейп казался практически впечатлённым, оценивающе, будто видя впервые, разглядывая его с ног до головы. Гарри понимал, что ходит по шаткой грани спокойствия зельевара, но уже не мог остановиться. С шумом втянув воздух, он, не давая себе возможности опомниться и передумать, на грани слышимости выдохнул: – Верность моей матери. Непонятная гримаса из смеси гремучей боли и ярости исказила лицо Снейпа почти до неузнаваемости, заставляя Гарри мгновенно пожалеть о сказанном. Чёрные глаза блеснули едкой, пробирающей до костей ненавистью; тот резко отвернулся, словно пристыжённый мимолётно предоставленной чужому взору слабостью, и тихо прошелестел: – Если присмотритесь внимательнее, увидите лазейку. Уж на это, смею предположить, вы вполне способны. Защита в том месте держится слабее всего. – Снейп замолк и, поколебавшись долю секунды, ещё тише продолжил: – И всё же, Поттер, я не советую вам идти на это. Своими действиями вы, полоумный мальчишка, сознательно подписываете себе смертный приговор. Когда правда вскроется, а она вскроется, не сомневайтесь, помимо себя вы заберёте в могилу не одного человека, попавшего под горячую руку обезумевшего от ярости Тёмного Лорда, а десятки разной степени виновности людей. Перед тем как решиться на этот безрассудный поступок, задумайтесь, готовы ли взять на себя ответственность за последствия своих действий, и что не мало важно – способны ли вы нести с собой чувство вины за то, что подвергли опасности, хоть и потенциальной, стольких людей. – Значит, надо всего лишь приложить все возможные усилия, чтобы эта правда осталась между нами. – на грани слышимости выдохнул Гарри в удаляющуюся спину Северуса Снейпа. Он повёл плечом, силясь если не избавиться, то хотя бы отставить на второй план зудящее чувство сомнения и неприятный осадок от состоявшегося разговора. Поттер понимал – теперь, когда правда выплыла наружу, смысл в рейде тушевался под гнётом возникших обстоятельств. Гарри не верил, что Реддл поглотил все осколки до единого: насколько он знал, Волдеморт страшился смерти и был одержим идеей бессмертия, чтобы так легко отвергнуть перспективы вечной жизни. Увидев новый облик Лорда, он первым делом склонился к мысли, что это была качественно проработанная иллюзия. Однако догадка была мгновенно отвергнута им самим: Гарри не чувствовал и не видел никаких трансфигурационных нитей заклинаний, подтверждающих, что лицо Реддла было умело наколдованной подделкой. И тогда перед ним вставала дилемма. С одной стороны, он допускал мысль, что, возможно, магическая Британия не будет нуждаться в спасении, если управление ею окажется сосредоточено в руках не кровожадного монстра, а здравомыслящего и желающего расцвета своей страны человека. С другой - Гарри не знал, что из себя представляет этот новый, иной Том Реддл. Сражается ли он за правое дело и желает вернуть магии былое величие, возродив постепенно угасающие традиции? Или, что наиболее вероятно, его разумом до сих пор управляет желание искоренить всех маглорождённых, уничтожая тем самым всю «грязную» кровь. Гарри постарался откинуть личную неприязнь к Волдеморту хотя бы на время, чтобы рационально взглянуть на ситуацию и прийти к решению. Поттера пробрал неправильный, совсем иррациональный интерес: ему вдруг остро, сильнее, чем когда-либо, захотелось самолично побывать на собрании Пожирателей. То ли чтобы убедиться, что, да, Том Реддл – монстр, избавление от которого гарантирует спокойствие жителей магической Британии, то ли чтобы опровергнуть эту мысль и позволить себе, наконец, вдохнуть свободной грудью впервые за годы с момента возрождения предписанного им врага. Гарри помнил, при всём желании не мог забыть, свой второй курс и крестраж Волдеморта, одержимый идеей превосходства чистокровных и желанием убить его. Он осознавал, что частичка души Лорда едва ли может отражать всю личность в целом, но тогда назревал вполне ожидаемый вопрос – какой процент эта его часть составляет в настоящем Томе Реддле? Гарри практически болезненно сильно хотелось заполучить ответ. С долей раздражения Поттер повёл плечом, сбрасывая наваждение. Он воровато огляделся по сторонам, для убеждения повёл палочкой, проверяя окружающее пространство на предмет слежки, и удостоверившись, что той не наблюдалось, внимательнее вгляделся в плетение защитных чар. Обсценная лексика почти сорвалась с языка раздосадованным шипением парселтанга: его обдурили как маленького наивного ребёнка, доверчиво льнущего к руке первого человека, предложившего свою помощь. Нет, лазейка, возможно, и была, однако воздух, трещащий от напряжения вплетённых магических нитей, доверия не внушал. Да пока он найдёт в этой поражающей умы защите «слабую» зону, пройдёт часа два, не меньше! Снейп, чёрт бы его побрал, во всём своём слизеринском великолепии добился собственной цели – не допустил появления псевдо-Малфоя на собрании Пожирателей Смерти. Гарри упрямо насупился, пытаясь выцепить мелькнувшую на подкорке сознания мимолётную мысль-вспышку. Восхищаться чужим, даже на мгновение не оспариваемым мастерством, конечно, было безусловно интересным делом, но если он продолжит в том же духе, то об удачном завершении задания можно будет только мечтать. Он пристально всмотрелся в магические переплетения, старательно игнорируя внутреннюю дрожь от непосредственной близости к холодным языкам третьего непростительного. Такое искусное применение убивающего проклятья, даже не на человеке - на защите, Мерлин побери, - могло принадлежать руке только одного человека и наверняка отнимало знатную долю магических сил. В голове мелькнула робкая, внушающая отвращение к самому себе, но имеющая право на существование мысль, что план Дамблдора содержал иной замысел: вовсе не поиск потенциально расположенных в поместье крестражей. Проверить способности национальной надежды? Гарри отчаянно сильно хотел верить, что действия директора никакой скрытой подоплёки не имеют.