Immortal death

Они быстро осели в небольшом домишке на окраине Гааги и в первое время боялись даже высовываться на улицу без особой нужды. Гермиону мучала паранойя, и Гарри её, честно говоря, понимал, но при всём желании не мог, подобно подруге, безвылазно сидеть в четырёх стенах. Их «семейный» бюджет, как в шутку назвал Поттер свои скудные сбережения, стремительно уходил в минус, и с этим надо было что-то делать, пока ситуация из просто затруднительной не обратилась в патовую. Найти подработку в артефакторной лавке, притворяясь приезжим студентом, не составило труда: Гарри быстро влился в колею беспрерывного заучивания материала, и мистер Дэвис, проникшийся к нему симпатией за его упрямый интерес к работе, с радостью помогал в усвоении новых знаний. Денег, как бы он ни старался, больше не становилось. Гарри с трудом создавал для Гермионы видимость, что у него всё под контролем, оправдывая своё круглосуточное отсутствие нелепой отговоркой о том, что в Нидерландах они проездом и ему хочется получить от этого путешествия максимум. Разумная его часть, в противовес ослиной упертости, в панике билась на подкорке взвинченной мыслью, что при всей своей готовности работать на износ он не справится с подобной нагрузкой в одиночку. Гарри был на пределе уже спустя три недели: практически не имея свободного времени, он едва заставлял себя подниматься по утрам после трёхчасового сна, чтобы вновь идти на работу. Клуб во всём этом безумном расписании был, наверное, его самой нелюбимой частью. Гарри раздражённо повёл плечом, силясь подавить плохое предчувствие, тревогой разрастающееся под грудиной. Громкая музыка отдавалась в висках головной болью и не способствовала душевному спокойствию: чем дольше он находился в этом переполненном людьми месте, тем сильнее шестое чувство подбиралось и ощетинивалось в немом предупреждении об опасности. Всё ещё контролируя себя и обрывая желание сбежать в самом зародыше, Гарри скользнул напряжённым взглядом по нечётким от мелькающих разноцветным огнём вспышкам света лицам. Он пропустил мимо внимания очередного ничем непримечательного маггла и уже хотел было утешить себя, что это лишь разыгравшаяся за время их переезда паранойя, но осёкся, внезапно урвав зрением смутно знакомые, расплывающиеся от большого расстояния черты. Его словно обухом по голове огрели: глаза Поттера округлились до совиных размеров, а поднос, дрогнув в мигом ослабевших руках, неустойчиво накренился вбок. Это не мог быть он, но, в противовес всем устоявшимся представлениям о картине мира, на Гарри, растянув губы в победном оскале, смотрел до неприличия довольный Долохов. Его ноги, перестав подчиняться воле разума, бесконтрольно сдвинулись на два шага назад, но убежать он не успел: слишком сосредоточенный на наступающем Пожирателе, Гарри напоролся спиной на кого-то - ему не хотелось думать, на кого именно - очень высокого. Растерянные извинения почти сорвались с языка, но так и застряли удушающей волной паники в горле, когда позади раздался отвратительно знакомый насмешливый голос: – Наконец-то я нашёл тебя, Гарри Поттер. Он не стал сопротивляться, когда Реддл цепко ухватил его за плечи и подтолкнул в сторону тёмного, незаполненного людьми коридора. Стук сердца отдавался в ушах оглушающим набатом: Гарри зажмурился, с усилием заставив себя сохранять хотя бы показное спокойствие. Поттер страшился и одновременно хотел знать, что будет дальше, какое, в конце концов, возмездие приготовил для него Реддл, и что за невиданную цель он преследовал, бросив все дела в Англии на произвол своих слуг. – Сейчас я аппарирую нас в дом, столь благородно приготовленный как раз к нашей встрече Люциусом, и мы спокойно, спокойно, Поттер, всё обсудим, – с нажимом проговорил Волдеморт, испепеляя его угрожающим отблеском в глубине алых глаз. – Нам не о чем говорить, – упрямо промычал Гарри сквозь зажатый рукой Реддла рот. – А это уже не тебе решать, мальчик. Заметив, как палочка юрко скользнула меж длинных пальцев Лорда, Поттер в панике зашарил глазами, взглядом отмечая и неприлично близко подобравшегося Долохова, и угнетающее отсутствие людей в округе. Антонин смотрел на него со смесью острого интереса и веселья на лице, всем своим видом словно вопрошая, какую абсурдную выходку он провернёт на этот раз. Проблема обнаружилась лишь в том, что у Гарри абсолютно не было идей, как вывернуться из этого со всех сторон незавидного положения! Реддл продолжал что-то раздражённо шипеть, стальной хваткой сковывая его запястья, и Поттер растерянно посмотрел на него: хищническое выражение лица Лорда доверия не внушало, несмотря на осторожные увещевания о том, что они просто "спокойно" поговорят. Насколько он знал, опираясь на их богатый травмами прошлый опыт, обсудить что-либо без членовредительства они были неспособны. – Если так желаешь поговорить, почему бы нам не сделать это здесь? – рассерженно взвился Гарри, на пробу смещая колено чуть в сторону. – Во второй раз это не сработает, – Реддл нахмурился, ладонью пересекая его намерение повторить инцидент в поместье. Иррациональное веселье обрушилось на Поттера головокружительной лавиной: он фыркнул, силясь подавить совсем неуместный в этой ситуации смех, но предательски прыснувший за спиной Волдеморта Долохов напрочь смёл всю показную серьёзность. Гарри запрокинул голову и, почти задыхаясь от сотрясающего его хохота, оттолкнул от себя растерявшегося Лорда. Замешательство Реддла продлилось считанные секунды, перед тем как тот одним порывистым движением вновь схватил его за руку и, коротко крутанув палочкой, аппарировал из клуба. Лёгкие Гарри неприятно сдавило, окружение на миг исказилось, причудливыми вспышками отпечатываясь под веками, и, спустя секунду перемещения, больше похожего на мясорубку, всё прекратилось. Поттер распахнул глаза, озадаченно оглядываясь по сторонам и отмечая светлые, не давящие стены и ошеломляющий беспорядок в обжитой гостиной. С замешательством скользнув взглядом по заполонившим диван книгам, свиткам пергаментов и разношерстным вещам, Гарри почувствовал, как удивление, подобно сбивающему с ног «ступефаю», набатом ударило по голове. Окружающее пространство мало походило на роскошь Малфой менора, которая неизменно ассоциировалась с Реддлом и этими его горящими яростным пламенем карминовыми глазами. – Том часто грешит пренебрежением уборкой: занят работой, весь в делах, – весело заговорил Долохов, мигом отметив растерянность, отобразившуюся на его лице. – Даже в меноре не давал эльфам спокойной жизни, представляешь, угрозой о расправе пересекал намерения домовиков навести порядок! Видишь ли, не доверяет! Гарри ошарашено вытаращился на недовольно сощурившегося Лорда, который выглядел так, словно только что пережил своё самое большое в жизни унижение, и невольно почувствовал зарождающийся под грудиной смех. Уголки его губ предательски дрогнули. Поттер опустил голову, отчаянно силясь скрыть признаки веселья, но пугающее отсутствие выражения на лице Реддла красноречивее всего говорило, что у него это не вышло. – Возвращаясь к теме моего похищения, – осторожно начал Гарри, подавляя в себе неуместный смех. Он оценивающе скользнул взглядом по гостиной, силясь выцепить хотя бы крошечную надежду на то, что ему удастся сбежать, однако с толикой досады отметил, что вокруг не было места даже для неширокого манёвра, не говоря уже о планомерном побеге! – Кажется, ты что-то упоминал о разговоре, обсуждении чего-то, как я понял, крайне важного, что заставило тебя так самозабвенно отречься от своих дел и ринуться на мои поиски. С каждым произнесённым словом лицо Реддла становилось всё более отчуждённым: на секунду он прикрыл глаза, медленно, словно с неохотой пряча в карман мантии палочку, и Гарри усилием воли заставил себя не расслабляться - Волдеморт прекрасно умел справляться и без неё. – Я полагаю, ты знаешь, что такое крестражи? – Лорд отошёл на несколько шагов назад, и Поттер, наконец, смог вздохнуть с облегчением, перед тем как осознание смысла заданного вопроса лавиной смело все мысли из головы. – Впрочем, сейчас это не особо важно, Антонин при необходимости разъяснит тебе все непонятные моменты. Как бы прискорбно ни было это признавать, но твоя безопасность для меня на данный момент - первостепенная задача. Дай мне знать, если понимаешь, о чём идёт речь. Гарри осоловело вытаращился на Реддла, широко распахнув глаза. От сковывающего по рукам и ногам шока он, словно парализованный, гулко сглотнул вязкую слюну и нашёл в себе силы лишь коротко мотнуть головой. – Отлично, это значительно облегчает положение вещей, – Волдеморт довольно осклабился. – Сейчас, как ты, должно быть, прекрасно осознаёшь, нам выгоднее прийти к временному... компромиссу до тех пор, пока я не найду способ извлечь из тебя крестраж. И не надо делать такое лицо, я тоже не в восторге от текущих обстоятельств. – О каком компромиссе вообще может идти речь? – Гарри, скривив в отвращении губы, отшатнулся от Реддла как от прокажённого. – Ты предлагаешь мне это после того, как на протяжении стольких лет методично портил мою жизнь, и ещё смеешь надеяться на то, что я захочу иметь с тобой дело? Я готов забыть твои прошлые деяния, оправдывая их тем, что крестражи пагубно влияли на твой рассудок, но сотрудничество! – Поттер задыхался от нахлынувшей ярости, бессильно сжимая кулаки до противной боли в ладонях. – Раз так печёшься о безопасности ошмётка своей Мордредовой души внутри меня, то, смею заверить, я в состоянии защитить себя сам! Воцарившаяся после его гневной тирады тишина была, на вкус Гарри, слишком напряжённой. Не зная, куда себя деть от неловкости и злости, он круто развернулся и, сцепив в подрагивающих пальцах волшебную палочку, устремился сквозь груду хлама к входной двери. К своему величайшему удивлению, он запоздало понял, что никто даже не попытался его остановить.

***

Как бы Гарри ни старался, отгородиться от омерзительно стойкого ощущения слежки не получалось. Держать ухо востро в режиме нон стоп оказалось довольно... изматывающе: на этот раз вполне обоснованная паранойя не давала сомкнуть по ночам глаз, а когда - никак, благословением Мерлина - всё-таки удавалось уснуть, во снах ему являлись пронзительный блеск алых глаз и раздражённая просьба одуматься. Нужда в безопасности и покое спустя неделю обезоруживающего страха за свою и чужую жизнь была неосознанно возведена им самим в абсолют и стала его идеей «фикс». В жизни Гарри за эти Мордредовы семь дней всего стало как-то чересчур. Тревога, дурным предчувствием сосредотачиваясь внизу живота, внушала навязчивые сомнения по поводу надёжности возведённой на дом защиты, вынуждая исступленно практиковать новые чары вновь и вновь до тех пор, пока воздух вокруг их временного пристанища не стал трещать от магического напряжения. Каждое утро испепеляя своё бледное отражение в зеркале усталым взглядом, Гарри из раза в раз отмечал красные всполохи, поволокой вымещающие травянистую зелень в самой глубине зрачков, и грешным делом сразу списывал всё на дефект в соседствующем осколке души. Про то, что это могли быть проказы Реддла, он почему-то сначала даже не подумал. Гермиона, в противовес ему, была удивительно спокойна, что вынудило склониться ещё толком неоформленным подозрением к тому, что, как таковой, слежки и не было вовсе. По крайней мере, не в той прямой, столь свойственной ей форме. Гарри отчаянно страшился, но всё-таки не мог не признавать, что смысл в побеге незримо тушевался под грузом свалившихся обстоятельств: Волдеморту даже не надо было прилагать усилия, чтобы наблюдать за ним и без своего присутствия рядом. Поттер принял решение на восьмой день этого безумного круговорота паранойи, когда вместо своего привычного отражения на миг увидел прежнее, неисправленное ритуалом воссоединения души лицо Тёмного Лорда. Перепугавшись до чёртиков, Гарри, отчасти под воздействием сиюминутных чувств, отчасти из-за понимания того, что подобное будет продолжаться до бесконечности долго, пока он действительно не одумается, сделал то элементарное, на что ему не хватало смелости до сих пор - написал Долохову. В ответ он не получил ни записки, зато, без всяких предисловий, отыскал в конверте тщательно защищенный вязью разношёрстных чар порт-ключ. Гарри преследовало стойкое ощущение дежавю, когда он, едва не напоровшись на груду раскиданных на полу книг в неосознанном подражании событиям восьмидневной давности, неустойчиво приземлился на пол временной обители Тёмного Лорда. Вскинув палочку, он сразу выцепил взглядом довольно ухмыляющегося Антонина, но, к своему удивлению, не заметил самого виновника действа. – Том отлучился на несколько дней по каким-то своим чрезмерно важным делам, – весело уведомил Долохов, словно читая его мысли. – Попросил меня перед своим уходом отослать тебе порт-ключ, когда ты передумаешь. – Когда передумаю? – Гарри нахмурился. – Это было так очевидно? – Вообще-то, да. Я поставил на три недели, но, видимо, немного переоценил тебя, хотя... это с какой стороны посмотреть. Кстати, почему? – Что «почему»? – Почему передумал? – снисходительно уточнил Антонин. – Мне показалось, ты достаточно решительно высказал свою точку зрения по поводу предложения Милорда. – Я... на это были причины, – Гарри насупился, вперившись в переносицу Долохова упрямым взглядом. – Не хочешь - не говори, – Антонин фыркнул, вразвалочку направившись к единственному свободному лоскутку дивана. – Том просил потренироваться с тобой до своего приезда, сказал, что потом займётся твоим обучением самостоятельно, раз просто запереть тебя в четырёх стенах не прокатило. Кстати, а ты чего не на работе? – По средам у меня выходной, – на автомате выпалил Гарри, сбитый с толку обрушившейся на него информацией и резкой сменой темы. – Волдеморт будет учить меня? Лично? – Если до этого вы не поубиваете друг друга, то да, – Долохов ехидно улыбнулся. – Ты же сказал, что в силах защитить себя самостоятельно, что, давай признаем, на самом деле очень сомнительное и самонадеянное утверждение. – И мне не надо будет находиться здесь целыми днями? Я смогу возвращаться домой? – Ну, если останутся силы после тренировок, то сможешь, конечно. Что имел в виду Долохов, он не совсем понимал, но эта его предвкушающая гримаса красноречивее всего говорила, что в ближайшем будущем ничего хорошего Гарри ожидать уж точно не стоит.

***

О, Гарри всё понял, хотя, если честно, предпочел бы, наверное, оставаться в неведении. Удар, выпад, удар, пас волшебной палочкой. Сражение с Долоховым было похоже на пляску с дьяволом: шустрый как матёрый, отживший века вампир, он гонял его из угла в угол тренировочного зала, не давая и секунды продыха. Гарри выдохся уже спустя три минуты и, порядком растерянный, был в силах лишь ускользать от траектории новых ударов. Антонин сражался так, словно от этого зависела вся его жизнь: отчаянно, насмерть, с безумным отблеском тёмно-карих глаз и дрожащей в уголках губ улыбкой. На одно головокружительно краткое мгновение, по мановению чужой палочки и обрушившегося с обратной стороны на редкость болезненного удара, Поттер, ослепленный миражным дурным предчувствием, окончательно уверился в мысли, что Волдеморт набирает в свои ряды исключительно спятивших и трудно-контролируемых людей. Дни Гарри слились в сплошной кроваво-красный. Шаг, выпад, удар; утро, тренировочный зал и небольшая передышка; дрожащие пальцы на палочке, пропавший от бесчисленных вскриков голос, поздняя ночь, а потом, после семичасового перерыва на сон, всё по новой. Поттер потерял счёт времени и нередко забывался в пространстве, не замечая ничего, кроме направленного в переносицу древка. Реддл, по словам Долохова, должен был вернуться только через полторы недели. Гарри не огорчался и, пока мог, отчаянно сильно цеплялся за те дни, которые коротал без его присутствия поблизости. Он не думал, что был в силах сдерживать себя рядом с ним. Так происходило всегда: стоило Волдеморту оказаться в радиусе нескольких метров от него, как Поттеру напрочь сносило крышу под воздействием до головокружения терпкой ненависти. Весь Том Реддл, с головы до пят, состоял из контрастов - на них же и играл. Как под неверной вспышкой света, Гарри иногда казалось, что ему больше не придётся иметь дело со спятившим кровожадным монстром. Но стоило на одно обманчиво краткое мгновение с облегчением увериться в этой мысли, как в другое, напрочь сметая все обнадёженные догадки, Тёмный Лорд, подстать своему прежнему воплощению, рушил тщательно возведённый самим собой образ. Том Реддл был безумцем, помешанным на контроле и власти, но в то же время, в диковинном противоречии сумбура, он всё больше походил на обычного, со своими собственными, как бы с иронией назвала это Гермиона, «тараканами» в голове. В иной, идеальной ситуации Гарри бы с радостью предпочёл забыться в этих уже порядком осточертевших Нидерландах, оставить родную страну и Волдеморта позади, начиная новую жизнь, однако подобные привилегии, как наглядно показал Лорд, были ему не по зубам. Когда пошла вторая неделя отсутствия Реддла, Долохов, до странности воодушевленный, торжественно объявил день отдыха, не обращая на слабые возражения Поттера никакого внимания. Гарри не то чтобы не хотел посвятить сутки заслуженному перерыву от бесчисленных тренировок, просто, порядком изучив Антонина за это время, прекрасно понимал, что ничего хорошего от его решения ждать не стоило. Он гипнотизировал стрелку настенных часов, должно быть, уже где-то с час: Долохов, слишком занятый суетливой готовкой на кухне, объяснять происходящее наотрез отказался, и Поттеру не оставалось ничего, кроме бесцельного разглядывания значительно преобразовавшейся за срок его скромного пребывания здесь гостиной. Гарри догадывался, что дело, вероятнее всего, крылось в скором возвращении Реддла, но наотрез отказывался мириться с этой мыслью, хотя признавал, что, наверное, пора бы уже: он и так задерживался дольше положенного, а жить в отчаянной надежде оттянуть встречу они оба, как бы прискорбно ни было это осознавать, не могли. Поттер осёкся, опасливо принюхавшись к аромату, витающему в воздухе, и, помимо сносного запаха запеченной индейки, почувствовал что-то ещё, что, по его мнению, приводило к одному крайне неутешительному выводу... – Блять, что б я ещё хоть раз ногой на кухню ступал! – словно вторя его мыслям, Долохов взвился разгневанным окриком. Гарри порывисто поднялся на ноги и кинулся в сторону кухни, откуда уже намного более ощутимо доносился запах гари, и где Антонин, упражняясь в красноречии, попеременно рявкал пресловутое «агуаменти», умудряясь совмещать это со странным грохотом и отчаянным взыванием к Мерлину и Моргане. Поттер застыл в дверном проёме, словно громом поражённый, не в силах отвести взгляда от разверзнувшегося действа. Он не мог поверить, что Долохов - человек, который сражается не на жизнь, а на смерть, бьющийся с отчаянным безумием, не мог управиться с магловской духовкой, непреднамеренно погрузив в хаос больше половины кухни! Оцепенение быстро сошло на нет, когда языки пламени опасливо подкрались к полу и, поднявшись выше с другой стороны, набежали на шторы, напрочь сопротивляясь всем законам физики и напряженно цедящему заклинание Антонину. – Агуаменти! – с долей раздражения рявкнул Гарри, витиевато мотнув волшебной палочкой. Поток воссозданной им воды был, на его вкус, незапланированно мощным. Обдав всю пострадавшую от искусности Долохова в готовке область, а заодно и самого виновника действа обжигающе ледяной струей, Поттер весь содрогнулся и мигом подобрался, услышав за спиной поражённый до чёртиков голос: – Что, Мерлин вас побери, вы тут устроили? Антонин неестественно сильно побелел, сжимая в пальцах палочку. – Том, какая встреча!.. – губы Долохова дрогнули в слишком фальшивой даже для него улыбке. – А мы тут обед готовим. – По крайней мере, пытаемся... – тихо буркнул Гарри, отойдя подальше от Реддла к наименее пострадавшей от кухонного произвола зоне. – Том, ты только не переживай, мы сейчас сведём на нет весь причинённый ущерб, это же магия, чёрт возьми! – Антонин продолжал нервно посмеиваться, бесцельно крутя в руках древко палочки. Вглядываясь в усталое, лишённое всяких эмоций лицо Волдеморта, Гарри подумал, что лучшей возможности сбежать может больше не представиться. Он робко шагнул вперёд, чувствуя себя нашкодившим маленьким ребёнком, стыдливо заискивающим перед родителями. – Я пока... это... – нерешительно начал Поттер, обмениваясь с Долоховым напряжённым взглядом. – Схожу в продуктовый, у вас тут есть больше нечего, всё... кхм... сгорело. В ответ он получил позабавлено вздёрнутые брови на лице у Реддла и тихое «предатель» в спину от Антонина. Когда Гарри вернулся с пакетом лапши быстрого приготовления и прочими, наскоро набранными в корзину продуктами, в гостиной между теснившимися с краю дивана Долоховым и Лордом стоически держалась неуютная, гробовая тишина. Невозмутимо пробравшись мимо господствующего вот уже какую неделю беспорядка, Поттер оценивающе взглянул на слабо преобразовавшуюся усилиями Антонина кухню. Плита и микроволновая печь, как он подозревал, больше были непригодны, порядком обгорелые шторы чуть колыхались от слабого летнего ветра и пропускали в комнату яркие лучи солнца. Опустив на чудом восстановленный стол пакет с продуктами, Гарри ещё несколько минут изучал угнетающий интерьер значительно поредевшей мебелью и оборудованием кухни. – Тони, Реддл, если у вас не присутствует желание остаться без обеда, то, будьте добры, подойти сюда, – приглушённо отозвался Поттер, с долей иронии наблюдая за сиюминутно подтянувшимся Долоховым и замаячившим недовольной тенью за его спиной Реддлом. – Мальчишка... – Ножи, к большому счастью, уцелели. Вот сыр и овощи, лапшу заварю сам, а вы давайте, дерзайте, – Гарри с усмешкой перебил уже готового взорваться негодованием Лорда, протягивая остриём навстречу нож. – Я кто, по-твоему, кухарка? – А я по-твоему - да? – Поттер приподнял брови, метнув взгляд на спокойно нарезающего овощи Антонина. – Не хочешь готовить, сиди голодный, никто тебя упрашивать не собирается. Глядя на выхватившего нож Реддла, Гарри подумал, что ждать возмездия слишком долго на этот раз ему уж точно не придётся. О, он уверен, что отхватит за всё: и за инцидент в поместье, и за дерзкий отказ на предложение о компромиссе самого Тёмного Лорда с наглым командованием его непревзойдённым величеством у него же на кухне!