Принцы, розы, иероглифика

Я подозреваю, что мой короткий, но бурный роман с «Утеной» начался задолго до того, как я вообще узнала о существовании манги, аниме или, если уж на то пошло, какой-то там Японии (хотя слово было мне знакомо, конечно). Это случилось, кажется, в 1989 году, когда по телевизору в очередной раз показали телесериал «Гардемарины, вперёд!» – и все дети нашего военного городка дружно начали играть в курсантов навигацкой школы. Мальчики фехтовали на палках. Девочки, как водится, играли отдельно от мальчиков, поголовно становясь Софьями и АнастасийПалнами и страдая от отсутствия гардемаринов, которые, как уже было сказано, где-то там фехтовали на палках. Я же – тосковала. В этой истории мне было решительно не во что было играть: мадемуазель Ягужинская казалась мне набитой дурой, а Софья была мила, но скучновата. Понятие «новый персонаж», привычное в эпоху фанфиков, в моём детском мозгу отсутствовало. Поэтому закончилось всё предсказуемо: я нашла кусок арматуры, обмотала импровизированную рукоятку изолентой – и по очереди спасала многочисленных Софий и Анастасий. Ни на Корсака, ни на Белова я не походила (а Оленев почему-то вообще среди девочек не котировался), но штанов и условно-короткой стрижки моим товаркам по играм хватало. И, главное, никого из детей и взрослых не волновали, простигосподи, гендерные аспекты происходящего. На фоне традиционных детских развлечений военного городка – вроде сжигания взрывпакетов в кострах, влезания на балкон третьего этажа с балкона четвёртого или там ловли скорпионов – кусок ржавой арматуры не мог испугать даже самых параноидальных родителей. … По-моему, с тех пор я так и иду по жизни с воображаемой шпагой на боку. А «Юную революционерку Утену» я посмотрела только сейчас, хотя все продвинутые люди ознакомились с «Евангелионом для девочек» ещё в конце 1990-х – начале 2000-х. После просмотра я какое-то время дёргала глазом. Меня, возможно, попустило бы, но Лариса Бочарова (aka Лора Провансаль) опубликовала в ЖЖ отличный подробный материал с разбором «Утены», после которого молчать в тряпочку из-за потенциального непонимания (баян! старьё!) стало положительно невозможно: снаряд попал в цель и таки произвёл разрушения. И я принялась анализировать и интерпретировать сериал со своей колокольни, иероглифической. Потому что, если честно, это самый простой способ справиться с происходящим. Основной мой тезис в том, что опыт прочтения / просмотра «Утены» носителем японского и/или китайского языка будет сильно отличаться от опыта условного европейца. Или, если немного изменить формулировку: команда, создававшая «Утену», играла не только в околоевропейскую визуалку и сюжетику, но и в язык, имеющий в своей основе иероглифику, которая, как известно, а) трындец как многозначна; б) недоступна гайдзинам. В этой связи я хочу пройтись по нескольким понятиям, на базе которых могут строиться «иероглифические» интерпретационные модели для сериала: «принц», «принцесса», «ведьма», «край света» и, на закуску, имена-фамилии – «Химэмия», «Отори», «Акио» и «Утена Тэндзё». И, таким образом, наметить, пусть и крайне поверхностно, возможные интерпретационные пласты, доступные носителю японского и/или китайского языка. Helf youself.