Оттенки морских вод Золотой гавани

Заря пролила свет на утихающие от ночной бури волны, и лучше бы Бэй Доу пережила шторм, чем нападение зеленых на южную бухту. Еще несколько часов назад мирная бирюзовая гладь была похожа на кровяной бурлящий суп. Прибывший на точку местонахождения Красной королевы клерк, успевший захватить с собой все ценные документы с корабля, впервые без стука ворвался в кабинет-каюту капитана, которая привыкла посвящать сну исключительно дневное время, пока на судне за контролем обстановки следит команда. Насколько же «зеленые» отчаялись – с того момента, когда конкурирующие между собой Шагуа и Бэй Доу провели последнюю битву десять лет назад, в результате которой южная бухта перешла в руки королеве, дела проигравших тут же развеялись как дым. Южный путь, который на тот момент являлся доминирующим благодаря своему бешеному трафику, играл важную роль в финансовых делах «зеленых». Потеряв его, вместе с ним были также утеряны деньги, а в последнюю очередь и мотивация членов команды, отныне неспособных раз в два месяца навещать родных, которые из-за снижения доходов уже не могли жить беспечной прошлой жизнью. Сошедший с ума капитан, чей разум в последние месяцы резко вышел на бесконечную ветвистую тропу, не ведущую к какому-то финишу, а только травмирующую во всех смыслах путника новыми препятствиями с очередным пройденный километром без возможности развернуться обратно. Упившись ненавистью и завистью, он дал свой последний приказ команде, чьи рассудки стояли хоть и не рядом, но уже прошли начальные этапы той зловещей тропы. Сегодняшний случай был одним из тех редких, когда словосочетание «неокрепшие умы» использовалось в положительном ключе. Трое юношей, что спрятались в одной из отдаленных кают, находились на своих должностях всего полгода после увольнения некоторых членов экипажа. «Что ж, помимо новой территории и корабля, мы заполучили новоиспеченных пороховых обезьянок. К тому же, один из них имеет развитые навыки в области чужеземных языков и обладает  грамотной письменностью, поэтому Кадзухе в первое время после вербовки можно доверить часть дел от лица первого помощника юноше». Несмотря на то, что каждый морской офицер должен быть готов к смене ролей на корабле и иметь навыки любого работника судна, некая иерархия, хоть и не сильно выделяющаяся, все же присутствует. Должность первого помощника стоит рядом с клерком, они равноценны фактом возможной замены капитана в случае, если он будет утерян. Знание минимум одного иностранного языка, умение контролировать обстановку на судне, особая чуйка на изменившийся настрой членов команды, способное заранее распознать возможных крыс, подготавливающих бунт. Сочетание жесткости и справедливости, уважения к каждому офицеру и соблюдение неотъемлемых границ – золотая середина, что видна исключительно капитану корабля, который ищет себе достойного наследника. У Бэй Доу наследник был в прямом смысле – Кадзухе была доверена ответственность первого помощника на главном «столичном» судне. Все перечисленные выше качества он перенял у своей матери, но кое-что от родного отца, кто стоял на одном из первых мест у Красной королевы в списке самых больших ошибок, тоже наблюдалось. Даже в этот период, пока его организм молод и за свои девятнадцать лет юноша ни разу не испытал чувство досады за потерю позиций в море, его пристрастие к алкоголю не может не настораживать. «Что произойдет в случае, когда будет совершена внезапная ошибка? Насколько он будет сломлен, привыкнув к исключительным достижениям, если вдруг произойдет непредвиденное? Какой выбор он сделает между «Отбросить вредную привычку, с целью помочь капитану вернуть утраченное» и «Примкнуть к бутылке сильнее ради временного пребывания в забытье»?» – по правде говоря, несмотря на полную отдачу себя любимому делу, тревожные мысли о сыне были единственной вещью, что напоминало Бэй о том, что помимо должности капитана, она также играет роль матери. – Капитан! – Никакой «мамы», пока они находятся в присутствии других офицеров. – Мы с боцманом и Син Цю отправляемся на новый корабль. Необходимо сделать отчет о его состоянии и зафиксировать, какими материалами необходимо его снабдить. Есть подозрения, что количество ценного груза на минимуме, но, в любом случае, вся работа будет выполнена под моим контролем. Я уже поручил Син Цю доложить людям с обратной точки  нового пути о его временном перекрытии в связи с последней ситуацией, а торговые лодки, чтобы ни нам, ни Нин Гуан не терять доход, будут перенаправлены на соседний южный путь. Думаю, мы справимся с перезагруженным трафиком. От вас необходимы штамп и подпись. Как только окажемся на палубе – тут же заберем действующие контракты, заменим зеленый флаг на красный, Син Цю отправится на противоположный берег, а я перенаправлю корабль снова к юго-западной бухте. Бумаги, что Син Цю принес ночью, мною спрятаны под ключ в соответствующем ящике вашей каюты. – Закончив, Кадзуха протянул ключик Бэй Доу, чтобы случайно не потерять его в пути. – Нельзя оставлять пустое судно без присмотра. Сейчас флаг достаточно заменить на точке, а корабль лучше вернуть в «столичную» юго-восточную. Здесь достаточно места и тут он будет под присмотром, находясь внутри наших территорий. Напомни, сколько сдалось в плен? – Трое молодых парней. Они пока что находятся под присмотром на корабле в южной бухте. Получается, необходимо отобрать еще шесть работников для нового судна. Один из новеньких владеет иностранным языком и отличается своей грамотностью, но за шесть месяцев нахождения на судне, которое самостоятельно начало тонуть в переносном значении этого слова, его навыки в документации могут вызывать вопросы. О назначении остальных двоих я подумаю до вечера. Что делать с первым помощником? Я бы мог… – Тут же Бэй Доу его перебила. – Син Цю, в качестве клерка-первого помощника, остается целиком закрепленный за южной бухтой. На ту же должность, но уже на новом юго-западном пути будет назначен наш навигатор Сяо, а на его место я уже найду другого офицера. Ты продолжаешь оставаться на «столичном», а восточный так и остается под контролем Хейдзо. У вас получается совмещать обязанности первых помощников и клерков. Отец Син Цю однажды прослужил на должности боцмана, обеспечивая работоспособность главного корабля, а мать Сяо в прошлом запомнилась в качестве отличного судового врача. У меня нет сомнений, что им можно доверять. Что насчет раненных? – Раненных пятеро, им уже оказывает помощь врач. По ее словам, ранения не сильные, но все же стоит найти им замену. Как вы считаете, стоит найти им замену? – Хочется думать, что опасность миновала. Трафик нового торгового пути в любом случае будет приостановлен, поэтому за данный отрывок времени, думаю, они успеют целиком восстановиться. Если так утверждает врач – я доверюсь ей и замену искать не буду. Запиши в список задач самолично оценить их состояние. Как прибудешь – буду ждать от тебя распределение новеньких и оценку раненных, а после, под моим контролем, тобою будет составлено письмо Нин Гуан. Она уже должна быть в курсе о произошедшем, один из офицеров отправил ей скорое письмо сразу же, как только ко мне заявился Син Цю. Наверняка, в эту самую минуту, она ходит кругами по дворцу в ожидании новостей. – Слушаюсь. –  Развернувшись, Кадзуха оставил капитана, которая испытывала дежавю. Несмотря на победу с минимальными потерями и приобретением нового торгового пути, как и десять лет назад, чувство досады преобладало над сладким послевкусием достижений. Любая война – это дикая псина, страдающая бешенством, за которой волочится длинный хвост последствий и побочных эффектов после ее ядовитого укуса. Недоверие к добровольцам в первые неспокойные сутки до начала вербовки; кровь, сочившаяся из ран своих людей, чей покой был потревожен – так ощущаются на кончике языка часы своеобразной победы, которая, как ни крути, никогда не сравнится с водной гладью, что хоть и не принесет новых успехов, но зато не оставит тебя без ощущения порядка вокруг. Вечернее пиршество, несомненно, пройдет, но без присутствия капитана, которой нужно провести время в одиночестве.

***

– Начинайте с палубы, потом передвигайтесь вглубь кают, а я пока займусь сбором бумаг. – Кадзуха поднялся в кабинет-каюту капитана. «Страшно представить, что здесь происходило последние годы. Мне кажется, если выжимать полотенца на столе и пыльные шторы, то из них польется забродившее вино вперемешку с грязью. Стоя на пороге, мне брезгливо даже просто дышать здешним воздухом. Автоматически сравнивая внешнюю обстановку, в очередной раз убеждаюсь, что моя мама – лучший капитан на всей Золотой гавани. Не знаю, как дела обстоят на суднах Райдэн, но в моем понимании от ее людей, болеющих сифилисом, устраивающих пьяные оргии и, вдобавок ко всему, вкушающих жаренных крыс, которых десятками развилось в нижних каютах, ждать такого же порядка, как у нас, не стоит» – выводы Кадзухи не были ничем аргументированы, но у воображения, как известно, нет рамок и ограничений. «Сколько тут предстоит работы… Боюсь, что на исцеление прогнившего изнутри корабля уйдет, как минимум, месяц в том случае, если над ним будут работать с раннего утра до позднего вечера ежедневно. Как только я исследую наличие важных материалов, нужно будет предупредить квартмейстера об ослепительной чистоте каюты капитана, от которой у него, наверняка, не только вскружит голову, но и живот. Надеюсь, он еще ничего не съел за утро» – сделав глубокий вдох, Кадзуха проник вовнутрь каюты в поисках ценных бумаг. «Замок выломан. Наверное, поэтому ни у Шагуа, ни у остальных его офицеров не нашелся ключ. Судя по всему, он сам его когда-то потерял, ибо травму, нанесенную бедному столу, причинили уже давно. Целая папка с архивом прошлых контрактов… Наверное, изучал их каждую ночь и вспоминал лучшие дни. Жаль конечно, что все так получилось, но он сам подписал смертный приговор в тот день, когда объявил войну Красной королеве. Надеюсь, «желтые» будут наматывать себе на ус и не наступят на те же грабли, как это сделали «зеленые». Что у нас дальше? Кажется, папка поменьше с ныне действующими контрактами. Один, два, три… Всего шесть? Этого, и в правду, совсем немного, но их малое количество не оправдывает запущенное состояние корабля. Можно было бы, как минимум, купить новые полотенца и шторки. Моей матери следует заплатить стюарту и рабочим крупную сумму, ведь не удивлюсь, если где-то в ткани завелись черви». – Поставив на стол папки, Кадзуха проверил ящик на наличие возможного второго дна. «Совсем ничего. Не поверю, что месть горе-капитана заключалась лишь в том, чтобы оторвать Красную королеву и ее команду от рутины. Уверен, что за первой бедой обязательно следует вторая» – Юноша принялся повторно оглядываться на полупустой кабинет. Плесень, тошнотворный смрад, исходивший от грибка на древесине, чьи компоненты смешались с застывшими на тканевых поверхностях пятнах всевозможных алкогольных напитков – проще было бы приобрести новый корабль, а этот сжечь или разобрать по частям, если что-либо из этого вообще можно кому-нибудь продать. Но это дела боцмана, который придет в каюту позже, а задача Кадзухи – как можно скорее найти и проверить всевозможные бумаги. Его взгляд пал на дверцу, ведущую к местонахождению койки капитана. Стоя в зоне расположения уже потухшего сердца корабля, чувство отвращения к испачканной картине сменилось на скорбящее и по-своему мучительное ощущение безысходности при мыслях о будущем оскверненного морского тотема. «Каким он выглядел в расцвет своего вознесения?». Грязные поверхности и заплесневелая мебель вокруг из-за токсичных пятен помутненного искалеченного рассудка капитана, чей процесс разложения начался задолго до ночной битвы, были так же испоганены. Болезненнее похорон бывших преданных морских офицеров может быть только прощение с кораблями, для которых человеческая жизнь мимолетна, а их календарь, подобно вере божествам, теряет по странице каждый раз, когда по кусочкам утрачивается надежда смертных. В то время, как на суше возводят мемориалы в память о разрушенных соборах и церквях, для любого моряка, вне зависимости от цвета флага его команды, потеря даже вражеского корабля заставляет упасть на колени и раскаяться за совершенные человечеством ошибки, что напрямую заставляют чувствовать себя причастным к трагедии. Надругательство, глумление и оскорбление – вина за содеянное перед морским идолом. Любые болезни и время бессильны перед его душой, что, по сравнению с беглой общинной, подобно выцарапанным на камнях символам, не ограничена земными проблемами. И, подобно божествам, их разрушение зависит от тех же, кто приклоняется перед ними. Кадзуха кратко задерживал взгляд на разбитых об человеческое безразличие деталях: заляпанные стаканы для перьев и чернил, засаленные кресла и стулья, торчащие гвозди, об которые нужно было постараться не напороться. По кругу в мыслях заевшее «Извините» с горьким привкусом перед тотемом, чей календарь навсегда покрылся вековечным налетом. Не так должны умирать корабли, чье главное предназначение – полет над зеркалом напротив безоблачной выси. Сделав низкий поклон в качестве первого за годы заслуженного знака уважения избитому сердцу корабля, Кадзуха вышел на палубу. – Смотри, что нашли на кухне! – Крикнув появившемуся первому помощнику, Син Цю потряс перед собой найденным сокровищем. – Это дневник Шагуа. У идиота настолько крыша поехала, что он решил перед смертью поджечь его в печи, даже не обратив внимание, что внутри судна, благодаря парниковому эффекту, можно выращивать новый земноводный мир. Сгорело совсем немного, пламя, судя по всему, было слишком слабым и самостоятельно потухло через краткое время. Прочти последнюю запись. – Подойдя ближе, он протянул в руки блокнот.

«Крыса в мышеловке. Пора начинать наступление. Свысока, с бокалом вина цвета алого финала, мне откроется восхитительный вид на разгром Красной королевы»

– «Свысока»… Получается, он уже на тот момент смирился с поражением? – Кадзуха вдумчиво смотрел сквозь строчки, пытаясь увидеть в них разгадку. – Именно. Тебя не смущает «крыса в мышеловке»? – Капитан была права – месть Шагуа состояла не в нападении. Крысы плодятся в самых нижних каютах. – Верно. Я зафиксировал все недочеты, – Син Цю протянул Кадзухе исписанный наполовину листок с карандашом а взамен получил от юноши нужные бумаги. – Передаю тебе в руки ответственность за последующие записи. Нельзя медлить, мне нужно срочно отправляться на противоположную сторону. – В папке поменьше все действующие контракты. Будь аккуратнее, удачи! Для подобных случаев существуют определенные лодки, где, помимо флага команды, на бортиках с обеих сторон указан знак-символ, что переводится как: «Опасности нет, прибывших интересуют исключительно переговоры». – Какова ваша оценка судна? – Кадзуха с боцманом спустились в трюм. – Стараюсь не заплакать. – Смешок был произнесен с ощутимой нотой скорби. «Болезненнее может быть только прощение с кораблями». – Необходимо все детально расписать, но проще будет наконец-то позволить судну рассеяться прахом над мирными волнами, чем пытаться оживить то, чьи силы иссякли целых десять лет назад после предрешающей его судьбу битвы. Даже больно осознавать, что увиденное нами – всего лишь результат всей той деятельности, которая с каждым годом сильнее набирала обороты. – Полностью согласен с вами. – Запах сырой грязной одежды заставил Кадзуху прикрыть верхом одежды нижнюю половину лица. – Нашли что-нибудь полезное? Я вот кроме грибка и желания срочного посещения горячих источников ничего не обнаружил. – Предполагаю, что Шагуа со своими рабами выжрал вчера весь алкоголь, а из продуктов остались лишь гнилые остатки в коробках на кухне. Здесь нет ничего ценного и, как ты уже сказал, не могу дождаться, когда сменю свою одежду на новую. Честно, пока мы наблюдаем тут за всем, мне хочется похоронить этот корабль не только с целью избавить его от мучений, но и, как минимум, не загрязнять воды прочими токсинами, которые, предположу, могут загубить всю рыбу. Как думаешь, какое решение предпримет Красная королева? – С одной стороны, думаю, у нее найдется подходящая сумма денег для перестройки судна, но это займет очень долго время. Скорее всего, будет рентабельнее сделать запрос Нин Гуан на приобретение нового, уже готового корабля. Слышал, у берега, где проходят учения, стоит один такой в качестве некоего «музея» для проведения учебных экскурсий. Вопрос сложный, но я не думаю, что капитан будет согласна на первый вариант. К тому же, сильно перегруженный трафик поспособствует другим, уже внутренним проблемам. Пока одна бухта будет пустовать, соответственно, порядок автоматически будет нарушен, а королева ценит, прежде всего, именно четкую логистику. – Это успокаивает. Все корабли ближайших островов, в том числе и принадлежащие Золотой гавани, по своему строению друг от друга ничем не отличаются. На верхней палубе противоположные края заняты кабинетом-каютой капитана и камбузом с небольшой, но не тесной столовой, нижняя разделена индивидуальными каютами для каждого офицера и комнатой отдыха с душем и туалетом. Место для релаксации, по большему счету, часто оказывалось бесполезным из-за постоянной работы команды. Корабли вынуждены для качественного и безопасного контроля торговых лодок через день стоять сутки на границе с соседним путем напротив, поручая прием и выдачу товара работникам на самой бухте. В случае с Бэй Доу (и Райдэн), на границу отправляются по два корабля с крайних бухт, а затем средний на следующий день. Однако, в связи с произошедшим, теперь «столичный» будет отправляться в один день с новым судном, приговор которому будет вынесен уже сегодня. В день отбытия кораблей на границу, первые помощники остаются на бухте, так как именно им капитан заверяет бумаги, бесконечно кочующие с одного места на другое под рукой клерков, а также штамповку очередных отчетов о перевозках. – «Крыса в мышеловке». – Снова повторил Кадзуха. – Речь шла точно об одной крысе? Заглядывая вовнутрь каждой каюты, я боюсь, что мы найдем несколько десятков их трупов. Несмотря на факт, что каждый офицер способен заменить другого, в их случае, о должности стюарта здесь явно не слышали. – Тут же тишину прервал еле распознаваемый шум где-то в дальней каюте. – Ты слышал? – Кадзуха встретился с побелевшим лицом боцмана. – Если это была та самая крыса, о которой писал Шагуа, то она размером с пса. – Его ноги будто пустили корни в как раз пригодные для выращивания зелени сырые доски. – Продолжай фиксировать, я пойду осматривать помещение. – Смело зашагав в сторону, откуда был слышен звук, Кадзуха оставил офицера наедине со своим страхом, граничащим с обязанностью продолжать, будто ничего не было, свою работу. Вместо ожидаемых столика, пары стульев, небольшого шкафа и койки, помещение представляло собой обычный склад. «Видимо, стюарта действительно не было на судне» – Кадзуха вглядывался по очертаниям четырех коробок, еле заметных при слабом освещении из окна. Слух усилился, улавливая еле слышимый звон, исходивший от стен комнаты, а зрение постепенно привыкало к темноте. Глаза бегали по сторонам в поисках знакомых очертаний грызуна: голый хвост, контрастирующий с темной шерстью, что выделялась бы на фоне мрака огромным клубком, а также поблескивающие глазки-бусины под тусклым светом где-то сбоку. Сделав первый шаг, Кадзуха на пару секунд застыл, ожидая услышать ответный мелкий быстрый топот по поверхности. «Ничего». Постучав по самой мелкой коробке, юноша распознал, что та совершенно пуста. Отбросив ее в сторону, он потянулся к той, что побольше – та же история. Сбросив с крышки самого объемного ящика третью, он резким движением открыл его и замер от увиденного. - «Юноша».

***

Выпирающие костяшки на пальцах, торчащие острые колени и острым лезвием кадык; тонкие, словно спички, ноги и белая, соответствующая северной части гавани, кожа, выцелованная сияющей пылью ночного диска; доминирование острых углов над закруглёнными – таким был неизвестный ранее Кадзухе представитель вида моряков, привыкших проводить значительную часть своей жизни в тени острова. "Он другой, но не чужой" – он явно не так представлял члена конкурирующей команды. То же телосложение, тот же рост. Почему в природе подвиды соперничают? И главное, ощущают ли сопернический дух день и ночь, составляющее единое целое? Почему и мы не можем осознать равную принадлежность и невозможность существования одного без другого? Кадзуха не мог оторвать взгляд от "крысы", что сейчас, забившись в угол, связанная, глубоко вбирала в лёгкие воздух из-за долгого пребывания в закрытой клетке без отверстий и переводила испуганный взгляд то на юношу, то на Красную королеву. Весь такой снежный, с пурпурными кругами под глазами, почти колючий то ли от выпячивающего скелета, то ли от щекочущей пальцы гусиной кожи – он казался лишним компонентом, добавленным по ошибке в состав концентрированной Кровавой Мэри. – Сын Райден. – Бэй Доу изучала "крысенка" словно неведомого зверька в зоопарке. – Даже проверять не надо: та же форма лица и глазенки. – А в глазах у юноши отпечатался словно мгновенной фотографией цвет темного холодного течения в период бури. "Крыса" продолжала молчать под сверлящими ее насквозь взглядами оттенка крови, подобной той, что прямо сейчас будто бы пытались из нее высосать. "Красные вампиры" – голосом матери повторялось в его голове. – Уверена, что эта месть была единственной удачной задумкой за его последний десяток. Всё, что теряет проигравший – становится собственностью победителя. Однако, у меня есть идея, как извлечь из этого выгоду. Кадзуха наконец сел напротив королевы, отвернувшись от загадочной зверушки. – Будем составлять весточку Райдэн? – Да. После – отведи его в свою каюту и запри. Затем вернёшься к написанию письма для Нин Гуан. Лишние уши здесь не нужны. – Бэй Доу продолжала обводить контур изучающего ее в ответ. – Записывай:

"Сегодня ночью, в результате приобретения юго-западного пути, моей командой на нижней палубе ранее "зеленого" корабля был найден ваш сын... "

– Назови имя. – Скарамучча. – Такой же хрипло-звонкий, как ударившая дерево поблизости молния – почти оглушающая всё вокруг и после которой по телу пробегают мурашки.

"... ваш сын Скарамучча. Капитан Шагуа, ныне уже мертвец, по-видимому, украл его и какое-то время держал у себя в плену. Вспоминая условия начала битвы, в целях не провоцировать потенциальную войну, предлагаю сделку: западный торговый путь в обмен на вашего сына.

В ближайшие минуты письмо будет отправлено через точку во дворце Нин Гуан. Мой первый помощник проследит за тем, чтобы императрица ни о чем не узнала, вся ситуация останется исключительно между нами.

Буду ожидать ответ уже завтрашним днём.

Подпись: Бэй Доу"

Проставив рядом печать и подписав письмо, Кадзуха под надзором Красной королевы упаковал его в конверт и отложил на угол стола. – Время близится к обеду, офицеры должны начать собираться у кухни. Чем меньше внимания – тем лучше? – Уже каждый в курсе о найденном сокровище. В любом случае, его нахождение на нашей территории касается всей команды – несмотря на выгодную сделку, он до последней секунды пребывания здесь будет нести угрозу. Раз уж приближается обед, не забудь покормить, как там его... – Скарамуччу. – Произношение имени, будто придуманным носителем выдуманного языка, пока что воспринималось непривычно. – Не забудь его покормить. В конце концов, несмотря на конкуренцию между нами с Пурпурной королевой, нет смысла относиться к нему плохо. К тому же, Райдэн будет взбешена, если увидит вместо сына еще более безжизненный скелет. Так скажем, необходимо подготовить подарок к его скорейшей отправке

***

Ведя Скара за связанные руки, Кадзуха открыл дверь в самой дальней каюте. Лиловым искусственным ярким пятном парень контрастировал на фоне плоскостей тёплых оттенков, вызывая в глазах смотрящего неприятную боль. Вот-вот он подойдёт ближе к одной из них и растает, словно лёд под августовским солнцем. Он пока не до конца понимал, расшифровывается ли поглощающий его цвет как "Опасность" или "Красный Крест". Кадзуха освободил бледные кисти от оков впивающейся в кожу верёвки и положил на рабочий стол тарелку с горячим супом. – Любая попытка сбежать будет бессмысленной. Даже спрыгнув с корабля, на бухте полно сильных здоровых ребят, охраняющих территорию, чтобы те тебя вернули обратно на место. – Я не собираюсь убегать. – Потирая запястья, язвительно цокнул Скарамучча в ответ. – Мы сразу стали такими смелыми, отойдя от королевы. – На лице блеснула улыбка. – Тебе придётся ещё, как минимум, сутки проторчать здесь. Запомни: не мы тебя взяли в плен. Скажи спасибо капитану, что та обладает гуманностью по отношению к морским офицерам, особенно к одногодкам родного сына. Сколько тебе? – Девятнадцать. – Так и подумал. Что ж, мне нельзя задерживаться с тобой дальше положенного времени, объясняя тебе очевидные вещи. На всякий случай, предупреждаю сразу: разбить окно у тебя не получится, наличие ручек и замков оно не подразумевает, а попытка сорвать дверь с цепи закончится возможной пурпурной, как ваш флаг, гематомой под глазом от плотника, который обладает идеальным слухом и чья каюта находится за стенкой. – Как только Кадзуха развернулся к выходу, тут же замер от внезапно возникшего вопроса в голове: "А что, если он про нас думает...?" – Ах да, не знаю, что тебе могла наплести Райдэн о нас, но мы... – Он принялся загибать пальцы. – Сифилисом не болеем, пьяные оргии не устраиваем, крыс в качестве закусок не употребляем. – Ответ: не изменившийся осуждающий взгляд. – Теперь оставляю тебя наедине. Кстати, приспичит в туалет – постучи три раза в стенку, плотник тебя отведет. Когда Кадзуха вернулся в кабинет-каюту капитана, Бэй Доу первая начала диалог: – Я прочла все заметки о состоянии нового корабля. Не думала, что мне придётся когда-нибудь не просто присутствовать на похоронах судна, а организовывать их. – Капитан, не поднимая глаза на вошедшего, постукивала пальцами по столу. – Попросим у Нин Гуан новый, тут даже думать не нужно. Необходимо срочно, как можно скорее, продолжить работу бухты. Так и запиши. – Королева дала приказ и через пару минут продолжила. – Завтра выдвигаемся на границу, вместо тебя на бухте останется Чунь Юнь. На следующие сутки в твои обязанности будет входить слежка за сыном Райдэн ровно до того момента, пока за ним не прибудут ее люди. – Как думаешь, она согласится на сделку? – Хочется надеяться, что она не придумает иные условия. – "Согласится" – мысленно ответила на собственный вопрос Бэй Доу, представляя на месте капитана пурпурной команды себя.

***

Скарамучча – яркое темное пятно после сильного сжимания глазных век, оно мешает разглядывать светлые поверхности и постоянно перетягивает все внимание на себя. Добираясь до дворца Нин Гуан, привыкший к золотым алым краскам Кадзуха недавно разблокировал для себя новые холодные оттенки. Непривычно? Еще как. Но сделало ли это картины подписанные автором жизни красочнее? Он пока не готов это признать. Сиреневое пятно растворяло краски на палитре перед глазами: замечал ли Кадзуха, что высь над гаванью вовсе не пыльно-небесная, а лазурная, отражающая прохладные морские волны при невидимом соединении с ними на горизонте? Или что собственный флаг команды вовсе не пылающий алый, а пигментированный кровавый, от которого по коже пробегает холодок? Он задерживал взгляд на привычных его глазу вещах так долго, будто бы только что родился: все было перенасыщенным, как в первый раз. Внешнее и для взора Скарамуччи было чем-то в новинку. Оглядываясь по сторонам багровой комнаты, он никогда бы не подумал ранее, что найдет тепло на чужом корабле, без матери и знакомых лиц. Но речь шла о тепле внешнем, о внутреннем не возникало и мысли. Сидя, будто прикованный, на скрипучем стуле за рабочим столом, он цеплялся за каждую мелочь, в которой читалось: «Ты здесь чужак» - на переплете блокнота с краю, в щелях между деревянными досками, на границе перехода света от лампы к естественному. Эмблема, что красовалась на ткани у сердца стала выглядеть дегтем на фоне будто раскаленных красных камней в печи. «Ценный товар? Нет, скорее мешок с картофелем, который перекатывается с одного торгового судна на другой – от него много пыли и грязи, а полезен он лишь в особых случаях и не часто, поэтому приходится стоять в темном углу в ожидании своей надобности» – думал про себя Скара, тихо и шепотом, боясь, что «красные вампиры» умеют читать мысли. «Скоро я снова окажусь на родном корабле, прикоснусь кончиками пальцев ног к северному морскому потоку, окунусь под лучик белого светила на небе, украшенном будто драгоценными камнями звездами. Внешние оттенки – притупляют тепло, вырабатываемое в ночи. Все обжигающие поверхности только неприятно щиплют кожу и, по ощущениям, вот-вот на ней образуются огромные противные волдыри. Я будто в кипящем томатном супе с острыми креветками, только лишь и думаю о стакане свежей холодной воды. Стоит ли доверять здешним? За тот период, пока я находился в плену у Шагуа и мог рассматривать только дырки в тесном ящике, во мне лишь сильнее укрепилась отстраненность к чужакам. Но Красная королева, по крайней мере, за первые несколько минут нашей встречи с ней, не показалась мне похожей на вампиров, о которых рассказывала мне мать. Интересно, какими словами они заклеймили нас? После прожитого стресса, мне хочется вздремнуть. Не пропитана ли подушка ядом? Не подмешали ли его мне в еду? Не убьют ли меня, пока я буду видеть сны о родном корабле? В любом случае, если я умру, моя смерть принесёт им очень много неудобств. Так что это даже было бы чем-то славным, смотрел бы свысока с этим старым идиотом Шагуа и довольствовался бы крахом "красных". А этот, как там его? Кадзуха? Плевать, я забуду его имя уже завтра, как только окажусь руках моей команды. Так и хочется сказать ему, чтобы тот успокоился и сидел ровно. Как у «красных» получилось добиться таких высот, если они не могут усидеть на одном месте, думая одновременно о множестве других дел? Уверен, все это лишь благодаря удачному расположению их бухт. За время правления над северными точками, Пурпурная королева смогла возродить их и создать в тени острова свой микроклимат, переделать правила и строгое понятие времени под свои интересы. Но Бэй Доу сказала, что меня не имеет право трогать местное племя, поэтому, остается лишь надеяться, что переживать мне не о чем».