Месть для тебя

Странник пятится назад, столкнувшись спиной со спиной Кадзухи. Тот издает тихое «ой» и поворачивается к нему: —Ох, что случилось? - спрашивает блондин. Странник не сводит глаз с гудзи Яэ, что продолжает сверлить его взглядом. Ее лукавый взор перемещается на Кадзуху и она как-то хитро ухмыляется. По-лисьи щурится и делает шаг вперёд, но подходить близко не собирается - просто припугивает. Странник чуть ли не вжимается в позади стоящего самурая и тихо шепчет: —Нам надо уйти. Срочно. —Что? Но почему? Я, вообще-то, ещё не... - воздух из лёгких выбивается, когда Странник хватает его за запястье и бросается прочь. Кадзуха едва ли успевает ногами перебирать. Ронин с досадой оборачивается назад, на отдаляющуюся от них деревню. Эх, а ведь тот мужчина ещё не успел ничего сказать... Они бегут так недолго, с минуты 2-3, но этого вполне хватает, чтобы отдалиться от Конды и этой проворной лисицы на приличное расстояние. Ноги ноют, горло жжётся, дыхание становится глубже, чем могут вместить в себя лёгкие. Останавливаются они лишь у равнины Бякко. Оба парней, выдохшиеся, устало валятся на траву, в спасительную тень раскидистой сакуры. Ее границы кажутся бетонной стеной, толстой и непреодолимой - спрячешься за нее, и тебя не найдут, не достанут. Эта небольшая тень - отдельный мирок, способный спасти ото всех проблем в лице одной пугающей кицунэ. —Почему... Ты так резко... Сорвался?... - прерывисто, с отдышкой и хрипотцой спрашивает ронин, опираясь спиной о ствол дерева. С сожалением он смотрит на точки домов вдали. —Там была... Одна крайне нелицеприятная особа, - Странник не осмеливается произносить ее горчащее на языке имя. Я-э М-и-к-о. Он почти уверен, что стоит сказать ее имя вслух и она тут же явится, чтобы своими руками разорвать в клочья. —Я никого не видел... Это «она»? - осторожно спрашивает блондин. —Нет, это не «она». Но тоже абсолютно ничего хорошего Странник метает в сторону деревеньки фантомные молнии, пурпурные и неуловимые. Кажется, даже воздух наполнился щекочущим нос запахом озона. —Ага... А меня зачем надо было за собой тащить? Раз охотятся за тобой, то мне нет нужды волноваться. - Кадзуха озадачен. Да, риск поимки таинственной «она» был, но причем тут он сам? Разве той, кого он наверняка даже в глаза не видел, понадобится обычный самурай-ронин? Да, Каэдэхара сказал, что они вместе скроются, если на горизонте появится потенциальная опасность... Но теперь, когда Куникудзуши совсем рядом, буквально в спину дышит, ему эта затея перестает нравиться. —Ну ты и... Поистине глуп. Если тебя убьёт именно она, то кого же мне тогда на растерзание во имя своего спасения более страшной женщине отдать? - Странник язвит. Ну вот, желание скинуть его с ближайшего обрыва, предварительно связав в несколько тугих узлов, заскребло где-то в груди, доставляя дискомфорт. Каэдэхара, выровняв дыхание окончательно, встаёт с земли. Колени хотят подогнуться от усталости, но рассудок твердит об обратном. —Значит мне следует снова пойти туда, но без тебя? Не думаю, что меня тронут... - с досадой спрашивает ронин, не глядя на Странника. Знает, что стоит взглянуть - и кожа покроется мурашками. —Нет. Мы туда больше не пойдем. - не терпящим возражений тоном произносит Странник. —Эй! Ты...! Как я вообще умудрился связаться с тобой?... - удручённо опускает голову, выдохнув. Временами - то есть всегда, на протяжении двух с половиной дней - терпеть Странника становится тяжело. То ведёт себя странно, то говорит с одним только ему понятным смыслом. И оттого понять его хочется только больше. Странник не удостаивает его чести ответа. Молча дырявит аметистовым взором деревеньку вдали. Наверное, если он решит устроить геноцид, то Конда станет первым местом, которое он лишит жизни. Кадзуха решает, что раз уж Странник ни в какую идти туда снова не собирается, присесть на землю вновь. Трава приятно щекочет фаланги пальцев, окутывая мягким одеялом. Свежий ветерок игриво прячется в серебристых локонах самурая, остужая мысли. Мелодичный шелест листьев и журчание ручья неподалеку создают совершенно удивительную атмосферу умиротворения. Ронин прикрывает глаза, внимая звукам природы. Спокойно. Сами собой рождаются лёгкие, как перо ворона, строки хайку: —В куполе природы звуков Под тенью сакуры цветущей Внимал я ветра голосам. В груди расползается приятное тепло. Всего каких-то полтора часа назад он кипел от желания отыскать Куникудзуши, даже если придется обойти все темные и недоступные уголки страны вечности, а теперь сидит под тенью сакуры в компании одного язвительного парня и на ходу сочиняет хайку. —Как лирично, прозаично, поэтично, - язвит Странник, явно не впечатленный этим, - стоит тебе прекратить заниматься рифмоплётством, пока у меня уши в трубочки не закатались. Каэдэхара не реагирует на это, продолжая расслабленно выдумывать новые трёхстишия: —В объятьях неба голубого Среди природы томной Истомы лёгкой полон я. Кадзуха позволяет улыбке коснуться розоватых губ. —Ты несёшь полный бред, Кадзуха. Небо не может тебя обнять, а природа - быть томной. —Но ведь это же просто метафоры, Странник. Они служат украшением строк песен, баллад, легенд и стихов. - расслабленно отвечает Каэдэхара, вытянув ноги из тени навстречу приветливому солнцу. —Все равно, как по мне, слишком... слишком. Слишком просто, бессмысленно и глупо. - тон Странника становится несколько спокойнее. —А что же, позволь узнать, для тебя не «просто»? - Кадзуха осмеливается взглянуть на расслабленный и как никогда безвредный вид Странника. До этого он ходил с лицом, на котором отчётливо читалось презрение и физически ощущаемая опасность, вспышками молний отражаемая в бездонных глазах. —Хм... Например... - Странник прикладывает пальцы к лицу в задумчивом жесте. Задумывается о чём-то своем, недоступном человеческому разуму. И вдруг неожиданно выдает: —Крик людской я слышу гомон Умоляют о пощаде души Смерти им не избежать. Кадзуха глядит на ухмыляющегося Странника. Тот выглядит вполне довольным собой. Каэдэхара улыбается шире. И смеётся. Он заливается смехом, схожим с пением соловья ранней весной, что ласкает слух сонных горожан. Прикрывает глаза, погружаясь телом и разумом в беззаботность сиюминутного мгновения. —Это ни черта не смешно, самураишка. Я ведь и голову тебе снести могу, лишь взмахнув ладонью. - констатирует Странник, глядя на смеющегося самурая. Он поднимается с земли. Воздух наполняется электрическим напряжением, в темных глазах парня зарождается росток гнева. Кадзуха, сквозь хохот, отрывками произносит: —Ха-ха... Странник, о Архонты... Ха-ха-ха... Извини, это не должно быть смешным... Ха-ха... Но ты с таким серьезным лицом это сказал, я не могу прекратить... Ха-ха... - Каэдэхара мыслями пытается переключиться на что-то другое, не такое забавное, чтобы успокоиться, но мозг требует продолжения веселья. —Да замолчишь ты или нет, смертный?! - Странник угрожающе надвигается на него, сверкая молниями в глазах. Кадзуха не замечает явной опасности, бурей надвигающейся на него, продолжая смеяться. Нет, серьезно, то, с каким лицом он выдал это трёхстишие, достойно внимания. Странник подходит ближе и угрожающе нависает корпусом над смеющимся ронином. —Я тебе сейчас последние мозги вышибу, если не прекратишь. - говорит он властно, требовательно. В глазах уже не просто молнии, а целый шторм. Кадзуха, сквозь боль в животе и хохот поднимает взгляд, полный задорных искр, на юношу перед собой. Встречается с бездной, глубокой и всепоглощающей. От такой убежать невозможно, улететь - тоже. Остаётся только, покорно смирившись с Судьбой-негодяйкой, ждать своей погибели. Но Каэдэхара не только не смиряется - он противостоит. Без оружия, без защиты, в одиночку против кишащей опасностями бездны. Смотрит, страха не выказав, продолжая улыбаться. Смех он смог побороть, а вот веселье все ещё играется внутри него. —Что? Нет, я не смеюсь, тебе кажется. - радостно говорит ронин, подняв руки в капитулирующем жесте, и вопреки собственным словам изо рта вырывается смешок. Сегодняшний день следует обозначить красным крестиком в календаре. Днём, когда один молодой самурай, ищущий мести, навсегда забыл значение слова «страх». Странник искрится, он напряжён до предела. Руки его сжимаются в кулаки, глаз на молекулярном уровне начинает дёргаться. Он - граната без чеки, он - пороховая бочка за секунду до столкновения с огнем. Он - само воплощение штормовой бури. Бури, что в мгновение Ока затихает, когда один самоотверженец решает ее победить. Кадзуха вскакивает с земли и отталкивает Странника от себя, продолжая полниться энергией и смехом. —Никак взаправду решил со смертью поиграть, человечишка?! - Странник сосредотачивает в левой ладони бирюзовый оттенок анемо энергии с вкраплениями чего-то пурпурного. Электричество? Каэдэхара успевает отпрыгнуть, подобно грациозной лани, от опасности. Однако Кадзуха совсем не боится опасности. Он хочет ее обуздать. —Стой, подожди. Не стоит, я действительно больше не смеюсь! - голос самурая больше не пронизан смехом, но глаза... Говорят, глаза - это зеркало души. И его душа, ярко-алая и полная страсти к свершению мести, продолжает источать задорность. —Прекрати глупостью заниматься, Кадзуха. Я ведь могу сильнее... - секундная заминка, отвлечение - и Странник летит на землю, сбитый потоком анемо со стороны. —Не можешь! - восклицает самурай, довольно улыбнувшись. Он, безопасности ради, отходит на несколько шагов назад. —Да я тебя в пепел превращу! Сожгу к чертям адским пламенем, скину с обрыва в водоем, полный диких крокодилов! - Странник, поднимаясь с земли, продолжает проклинать самурая на чем свет стоит. Кадзуха смотрит на него со смесью веселья и страха где-то в глубине души. Вдруг и правда к крокодилам скинет? Пока Странник, сыплясь проклятиями, собирается новый удар нанести, Каэдэхара совершенно невовремя осознает одну важную деталь - он голоден. Чертовски голоден, ведь последний раз он ел вчера, когда во время похода по магазинам успел прикупить пару рыбных шашлычков. —Как-то ты слабоват для того, кто раньше божеством был. - проговаривает самурай, вновь садясь на землю. Вместе с инстинктом самосохранения он ещё и здравый рассудок утерял. —Что?! - вспыхивает тот, - Это просто оскорбительно - считать, что свою силу на тебе, никчёмное создание, я использовал на полной мощи. Это даже не половина, не треть и не один процент моей истинной силы. - Странник складывает руки на груди. - Используй я свою силу на полную, ты бы уже давно горсткой пепла лежал у моих ног. —Охотно верю тебе. - «нет» - Но сейчас я желаю как следует наесться, чтобы с новыми силами отправиться дальше. - ронин тянется в сторону, рукой шаря в кустах, и выуживает оттуда котелок. —Серьезно? Я тебя убить хочу, а ты есть собрался? Да и откуда ты его взял?! - Странник садится рядом, скользнув взглядом по ёмкости. —Ах, это дерево неспроста такое... Такое комфортное. Я люблю здесь сидеть, сочиняя хайку, пока на костре готовится что-нибудь вкусное. И потому, чтобы каждый раз с этим не возиться, я просто котелок прячу здесь. - Кадзуха в несколько незамысловатых движений складывает в круг камни, и, черкнув камнями поменьше, зажигает огонь. —И что ты готовить собрался, а? Неужто свою жизнь? —У этого великолепного тенька под деревом есть ещё одно достоинство... - самурай, изящно взмахнув кистью, направил змейку анемо потока вверх. В листве послышался сдавленный писк, и прямо в руки самураю упала неизвестного происхождения птица, - ...это место очень любят пернатые.