Месть для тебя

Странник заливается алым, но вовсе не из-за смущения, а из-за переполняющего его негодования. —ЧТО ТЫ...?!? ДА КАК ТЫ...?!?! - возмущённо пыхтит брюнет, параллельно стараясь высвободиться. Его запястья все ещё крепко-накрепко прижимает над головой к пирсу Кадзуха, улыбаясь. Каэдэхара, чуть подумав, произносит: —Подобно цвету алому Душа моя пылает От сильных чувств к тебе. Ему, вообще-то, несвойственно подобным образом разыгрывать людей - иногда это может стать жестокой игрой над чувствами других, но Странник - исключение. Самураю только удовольствие доставляет то, как стремительно меняется выражение его лица от злобного до невероятно злобного. —ПРЕКРАТИ ЧУШЬ ПОЛОТЬ! ЭТО НИСКОЛЕЧКО НЕ СМЕШНО! Я ТЕБЕ ВЫРВУ ЯЗЫК ТВОЙ ПОГАНЫЙ, А ТЕБЯ ИСПЕПЕЛЮ В ПОРОШОК МОЛЕКУЛЯРНОГО УРОВНЯ, ПОТОМ ОТДАМ НА РАСТЕРЗАНИЕ ГНУСНЫМ ЧУДОВИЩАМ, ЧТО... - Странник не успевает закончить громогласную, полную пустых угроз тираду. Кадзуха резко, чтобы тот не успел никак среагировать, вдруг наклоняется ближе. Их лица оказываются на не совсем приличном и дозволенном расстоянии, которое позволяют правила общения двух малознакомых юношей. Странник резко замолкает, поджав губы. Но глаза выдают, что это только сильнее нервирует и так порядком взвинченного брюнета. В глазах искрятся буря, шторм, галактики готовы вот-вот взорваться мириадой отраженных от неба звёзд. Кадзуха тихо-тихо, еле уловимо шепчет издевательски медленно: —Терзая сердце в испытаниях Сгораю я до основания Душа взмывает к небесам. И улыбается. Хитро, лукаво, с издёвкой. В глазах вовсю озорство гуляет. Ему весело. Ему нравится доводить его до исступления, подобно горящему фитилю, дошедшему до конца. Почему? Наверное, таким способом он хочет разгадать электрического парня, узнать о его мыслях и истинных намерениях. Ну, или ему просто хочется повеселиться, отдохнуть. Довольно опасный способ для развлечений, но Кадзуха опасностей не боится - пройдя через сотню, миллион преград он готов окунуться в самый эпицентр. Странник - Кадзуха почти физически ощущает! - начинает биться в мелкой дрожи. Он почти на пределе. —Отпусти. Меня. Немедленно. - шипит холодно-спокойно, жутко-невозмутимо. Блондин наигранно задумывается: стоит ли? В груди у него клокочет озорство, весёлость. Он расплывается в улыбке, сжав его запястья сильнее. —Дай-ка подуууумаать... - тянет Каэдэхара. —ДА ИДИ ТЫ К ЧЁРТУ! ОТПУСТИ УЖЕ! - спокойствие как рукой сняло. Странник всеми правдами и неправдами старается высвободить руки, но трением о деревянную поверхность лишь больше дискомфорта приносит. Его этот малоприятный факт раздражает ещё сильнее. Он мог бы зарядить в негодного самурая анемо энергией, да из-за крайне неудобного положения ладоней он это сгусток разве что в небо запустит. Кадзуха продолжает радостно улыбаться, глядя на беспомощного Странника. Да, он осознает, что, стоит его отпустить, наверняка получит по заслугам. Да, осознает, что играет с самой Смертью. Но отчего-то Смерть страха или беспокойства не вызывает - наоборот, она кажется тем самым запретным знанием Ирминсуля из Сумеру, которое хочется изучить. —Слушай, я действительно не понимаю, чего ты добиваешься. - спокойно, размеренно, дипломатичным путем. —Ах, даже ветра, мои верные спутники, не могут дать ответ на этот вопрос, Странник. - Кадзуха аккуратно, неспешно слезает с него. Отходит, безопасности ради, как можно дальше. Запах озона усиливается. Странник молнией вскакивает на ноги и стрелой летит на самурая. Тот, однако, вовремя отскакивает в сторону, приземлившись на землю. Отлично, значит, с пирса он сошел. На твердой почве уворачиваться от ударов Странника будет легче. Странник останавливается. Выдыхает. Складывает руки на груди. Испепеляет взглядом Кадзуху, но бросаться угрозами и потоками анемо не собирается. —Что, даже убить меня не попытаешься? - удивлённо спрашивает блондин, решительно сделав пару шагов к нему навстречу. —Нет, здесь стражники. Узнай она, что я тут устроил - мне точно не жить. В последнее время я совсем перестал ее бояться, хм. - Странник на удивление быстро успокаивает свой пыл и с трудом подавляет в себе желание убить самурая. Тот, в свою очередь, подходит ближе. Искорки озорства постепенно потухают, сменяясь привычной флегматичностью. Теперь он выглядит усталым, нежели раззадоренным. Поза его меняется, спина немного ссутуливается. —Всё-всё, больше не планирую над тобой издеваться, - устало улыбается Кадзуха, - нужно отправиться на ночлег, иначе завтра без сил я не смогу и шага сделать. Странник на это недовольно хмыкает. *** —Похоже, барьер скоро зародится, Кадзуха. Снова по-матерински ласковый голос достигает слуха. Она вновь стоит перед ним, неподвижна. Лица по-прежнему не видать. —Мама? Скажи, мама, барьер - это незнание? Расстояние? - с надеждой в голосе спрашивает ронин, отчаянно пытаясь выцепить в материнском лице родные, привычные ему черты. —Ох, милый, ты мыслишь слишком... приземлённо. Этот барьер куда более сложен и недосягаем. - Кадзухе кажется, что говорит она это с улыбкой. —Но что это тогда? Прошу, скажи... - самурай делает шаг ближе, но метр спустя сталкивается с невидимой стеной, ограждающей его от матери. В уголках глаз собираются прозрачные капли - слёзы. Кадзуха не чувствует, как они стекают по щекам, не ощущает, как они падают вниз, в чёрное никуда. —Не могу, извини. Ты должен сам понять... Прошу, если этот барьер всё-таки настигнет тебя - прекращай. Прекращай попытки отомстить ему. Ради собственного счастья. - женщина склоняет голову набок. —Я ведь уже... Каким должен быть этот... И как я вообще могу... - каждое начатое предложение обрывается. Он, сейчас растерянный, потерянный и запутавшийся, совсем ничего не понимает. Мысли в голове смазываются, теряют чёткие очертания, сливаются воедино. Один большой ком размытых мыслей и догадок не позволяет произнести ничего дельного. —Обещаешь? Пообещай! —Я не... - Кадзуха всего на секунду колеблется, - прости, не могу. Со стороны матери слышит разочарованный вздох. Каэдэхаре очень хочется вырвать себе язык вместе с сердцем. Он расстроил ее. Сказал не то, что она ожидала услышать. Но он не хочет менять своего непоколебимого мнения. Он в корне не согласен с ее словами. Почему же она так рьяно пытается уговорить его не совершать мести? Да ещё и ради счастья ... Силуэт матери растворяется во тьме прежде, чем Кадзуха успевает спросить ее об этом. *** Кадзуха просыпается в слезах. Опять. Странника поблизости, кажется, нет. Наверное, где-то неподалеку снуёт от скуки или нежелания видеть Кадзуху - он, всё-таки, человек, а их он на дух не переносит. Каэдэхара садится, оглядывается по сторонам, стараясь вспомнить, где он и какое сейчас число. Разум окутан мутной дымкой. Мысли ленивы, медленны. Они, словно разморенные солнцем жуки оникабуто, еле двигаются. Сейчас ночь, число... не вспомнить. Но точно знает, что они вновь вернулись на окраину Тиндзю ради отдыха. Голова болит. Нет, скорее, трещит по швам, как после нескольких выпитых чашек сакэ в компании Бэй Доу. Блондин прикладывает ко лбу ладонь в попытке облегчить небольшую мигрень. Жмурится, шипит недовольно, когда от прикосновения проходится пульсирующая боль. Снова этот жутковато-реалистичный сон, которому Кадзуха беспрекословно верит. Почему? Потому что в нем фигурирует мать, а она, даже будучи сном, никогда не солжёт. Вопросов, загадок и тайн всё больше, а решения головоломок всё меньше. От этого неприятные мурашки по спине бегут, а дыхание сбивается. Он обнимает себя за плечи то ли от ночного холодного ветра, то ли от липкого страха на коже. Кадзуха смотрит наверх. Там, на синем полотне космоса успокаивающе мерцают точки-звёзды. Они обволакивают разум, обнимая. От ласкового прохладного ветра, тусклого мерцания звёзд и трели сверчков в кустах становится спокойнее. Кадзуха, выдохнув, ложится обратно, на мягкую перину трав, подложив руки под голову. После такого бодрящего сна спать уже не хочется. Глаза, правда, щиплет от недосыпа, а мысли похожи на переваренную кашу, но это лишь небольшая проблема. Вскоре, из глубин леса Тиндзю, слышатся недовольные возгласы и угрозы мести. Кому - непонятно, но чуйка Кадзухи точно определяет, что идёт Странник. —Какого черта вы, мелкие букашки мира сего, смеете... - Странник не договаривает фразу, когда сталкивается с вопросительным взглядом. —А что ты... —ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?! Дикие, некультурные и совершенно безмозглые жуки смеют портить мои одеяния! Они цепляются своими мерзкими лапками за мою шляпу и даже волосы! Да я их изничтожу! - Странник через плечо кидает фантомную молнию в гущу леса. - Треклятые насекомые! Никакого уважения! Странник для достоверности бросает сгусток анемо энергии в лес. За ним слышится треск ветвей и шуршание разбуженных птиц. —Это всего лишь насекомые, Странник. - Кадзуха улыбается. - Они неопасны, да и вреда твоей одежде вряд ли доставят. —Да мне плевать! Если я их ненавижу, это значит, что и жить им необязательно! Они всего лишь жуки, ничего не случится с миром, если я их сотру с лица земли. —Нарушится экосистема мира, Странник. Каждая жизнь важна, какой бы она ни была. - Каэдэхара сажает на палец ночного мотылька с ярко-бирюзовыми крыльями. Он легонько машет ими, будто в знак приветствия. —Да всё равно! Они меня раздражают! - Странник взмахом руки прогоняет мотылька. Тот, изящно взмахнув крыльями, исчезает в ночи. —По-моему тебя все раздражают, Странник, будь то люди или обычные жуки. —Именно! Вы все меня бесите, так бы взял, да уничтожил! Каэдэхара, приложив ладонь ко рту, беззвучно смеётся. Порой этот странный парень вызывает смех. Странник подходит ближе, нависнув сверху. Он недовольно упёр руки в бока, в глазах вспышками проносятся молнии. —Да что ты постоянно смеёшься?! —Прости-прости! Просто... Иногда ты поистине забавные вещи говоришь. —Я? Забавные? Ты хоть знаешь, как далеко я и понятие «забавно» стоят?! Глупый человек, совсем ничего не понимаешь. Каэдэхара силой воли подавляет новую порцию смешков. *** Всю оставшуюся ночь Каэдэхара перебивался короткими моментами лёгкой дрёмы, но вновь погрузиться в сон не получилось. Отчасти виноват образ матери со странной просьбой, отчасти вечно недовольный Странник под боком, что никогда не спит и даже не ест. Это удивляло больше всего. Утром, после завтрака вчерашней пойманной птицей, они снова отправились в путь. На этот раз они старались обходить людные места: город, деревни, небольшие поселения и редких стражников сёгуната. Следующей целью их дороги станет Каннадзука.