Месть для тебя

Остров Амаканэ - маленький участок земли на территории Наруками. Тихий, спокойный, безлюдный. И сейчас он грозится взлететь в воздух. —Я НЕ ОТПРАВЛЮСЬ В ЧЁРТОВУ КАННАДЗУКУ! - бьёт и мечет Странник, взглядом сжигая мерно качающийся на воде волноход. Уже битый час ронин пытается уговорить его отправиться туда, но он, видимо, совершенно не хочет его слушать. Кадзуха обречённо выдыхает. Считает до пятидесяти, успокаивает бушующее раздражение. —Да что опять не так? Тебе всё равно не надо с людьми контактировать, я все сам сделаю. - Кадзуха, вопреки причитаниям синеглазого, усаживается в небольшое судно. Оно слегка покачивается из стороны в сторону под весом пассажира. Странник, громом пораженный, отшатывается назад. С лица завидной скоростью слетает маска прежней злости и надменности, сменившись чем-то совершенно необъяснимым. Эту эмоцию нельзя обозвать опреденным термином или изобразить в стихах. Она выражает боль, тоску и растерянность вперемешку. —Не хочу... Я не... Не могу туда вновь отправиться... Я не хочу снова вспоминать тот день. Не могу. Нет.. - Странник садится на камень, выпирающий из песка, неожиданно... затихает. Он что-то судорожно шепчет себе под нос, игнорируя зов со стороны. Чёртов Нива, чёртова Татарасуна, чёртов Кацураги! Чёртов Дотторе... Грудь пронзает обоюдоострым, пронизанным ядом, кинжалом воспоминаний. Он отлично помнит, что сотворил Дотторе с ним. Он не хочет снова погружаться в воспоминания - больные воспоминания - о прошлом. Прошлом, когда он ещё мог быть частью человеческого общества. Прошлом, когда он ещё был счастлив. —Эй, ты в порядке? - Каэдэхара выбирается из лодки, подходит ближе. Непривычно мягкий голос достигает слуха. —Всё отлично. Прекрасно, лучше некуда! - огрызается Странник, и Кадзуха слышит, что голос его надламывается. Кажется, ещё чуть-чуть - и образ язвительного и надменного парня рассыпется в прах. —Что... —Ничего! Отстань, не надо тебе лезть куда не следует! - Странник вскакивает с места и отходит на несколько шагов. Он пытается забыть, старается искоренить эти воспоминания из головы, но они, подобно назойливой мухе, не желают отставать. Воспоминания лезут в глаза, предстают перед ними искажённой картинкой. Ты не мог спасти Ниву, ты не смог предотвратить их смерть. Ты виновен! Страннику очень хочется разорвать себя на мелкие, острые частицы. Раствориться в небытие, лишь бы эти чертовы фантомные голоса прекратили всплывать в памяти. —Да что... случилось? - Каэдэхара говорит мягко, успокаивающе, как с маленьким недоверчивым ребенком. —Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ВСЕ В ПОРЯДКЕ! - голос срывается, уже куда отчётливее слышится дрожь. Руки побледневшего Странника начинают дрожать. Кадзуха ощущает нечто странное внутри себя. Впервые за несколько дней он видит Странника... таким. Таким... уязвлённым. Обычным состоянием для него является раздражимость, язвительность и скорпионова ядовитость. А сейчас... Сейчас перед ним не тот, кто готов уничтожить человечество щелчком пальцев, а отчего-то обеспокоенный, потерянный Странник. —Ты не в порядке. - констатирует очевидный факт Кадзуха. В груди у него зарождается бутон волнения. —В норме. Я в норме. В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ! - если бы не дрожь, то фраза эта звучала бы куда увереннее. Но блестящие капельки в уголках глаз и непривычно сдавленный тон твердят об обратном. Кадзуха медленно, опасно близко приближается к нему. Странник хочет отшатнуться, но позади него - бескрайняя водная гладь, полная голодных плотоядных рыб. Двигаться некуда. —Успокойся, прошу. Что бы ни случилось, никто тебе вреда причинить не сможет, - «это, скорее, ты его причинишь» - и если хочешь, то можешь уйти. Ты, вообще-то, сам захотел со мной пойти, я тебя не держу. - Кадзуха старается говорить уверенно, но видя состояние синеглазого перед собой он не может быть спокойным. —Нет-нет... Ни за что. Я не могу. - бормочет тот, глядя под ноги. Над головой постепенно сгущаются тучи, скрывая в покрывале сизых облаков путеводный солнечный свет. Становится мрачнее, темнее - под стать настроению Странника. —Я не знаю, что тебе для успокоения надо, поэтому грозясь лишиться жизни... - Каэдэхара подходит вплотную и Странник не успевает оттолкнуть его - мягкие объятия накрывают с головой, - ...я сделаю так. Странник застывает, время замирает. Даже ветер застревает где-то в вышине, потонув в загустевшем пространстве. Странник стоит, не понимая, что надо сделать - оттолкнуть, ударить, замолчать, принять поддержку или сказать что-нибудь крайне неприятное? Кадзуха мысленно попрощался со всеми близкими людьми; смиренно принял тот факт, что после бесцеремонного вторжения в личное пространство «бомбы» ему не выйти живым. Но смерти не последовало. Как и каких-либо слов. Странник просто умолк, безвольно свесив руки вдоль тела. Он бьётся судорогой: то ли от холода надвигающегося дождя, то ли от чего-то иного. —Скоро дождь пойдет, нам следует отправиться в путь, Странник. - шепчет куда-то в шею самурай, успокаивающе поглаживая по спине. Тот от подобных касаний дёргается, но ничего не говорит. Каэдэхара чувствует его прерывистое дыхание. В голове мысли мешаются, когда он понимает, что Странник старается сдержать рвущиеся наружу слёзы. Вторая рука ронина опускается на иссиня-черную макушку. Странник молчит, продолжая биться дрожью. Самурай не понимает, что нужно сделать. Обнять крепче? Чревато плохими последствиями. Сказать что-то успокаивающее? Высок шанс остаться без языка. Сейчас он находится меж двух огней. С одной стороны - попытка успокоить ни с того ни с сего разбушевавшегося Странника, таящая в себе скрытую опасность (не физическую, так словесную), с другой - ничего. То есть ничего не делать. А если он продолжит стоять, не предпринимая ничего, то велика вероятность, что его.. истерика возобновится. —Я не... —Тебе следует успокоиться. Обещаю, что на Каннадзуке мы надолго не задержимся. - твердит Кадзуха, непроизвольно вдохнув аромат волос Странника. Пахнет озоном, предливневым ветром и ещё чем-то неизвестным. Возвышенным. Божественным. —Я... - запинается, колеблется Странник. Голос его сквозит неуверенностью. — Ладно. Хорошо. И он снова замолкает. Молчание не кажется напряженным. Молчание это успокаивающее, расслабляющее, как после трудной ночи сражения с монстрами или таскания грузов сидишь перед костром с тарелкой горячего супа. Кадзуха неуверенно отстраняется и глядит в лицо напротив. Оно полно беззвучной боли, невысказанных переживаний. Впервые Кадзуха заглядывает за завесу загадки, называемой «Странник». Это приятно взбудораживает молодую кровь. Хочется узнать больше. *** До Каннадзуки они доплывают довольно быстро - погодные условия не позволяют замедляться. Всю дорогу Странник как-то странно дёргался и смотрел куда угодно, кроме окружающей их природы. А стоило волноходу врезаться в берег, как он чуть не подпрыгнул. И, к удивлению, он даже не язвил и вел себя непривычно тихо. Это одновременно и радует и настораживает. Странное ощущение близости Куникудзуши становится сильнее, чем в прошлые разы. Оно тянется отовсюду, зовёт за собой, манит. Опутывает лозами и тянет, тянет к источнику. Источнику, который Кадзухе предстоит найти. Ронин оглядывается по сторонам, прикладывает ладонь в задумчивом жесте к лицу. —Что ж, думаю стоит обыскать лагерь Кудзё, а после отправиться в Татарасуну... - вслух размышляет блондин, а Странник в это время желает, чтобы этого острова никогда не существовало. Ему хочется сорваться с места и с разбегу спрыгнуть с высокой скалы в ледяные объятия морской пучины. Он будет долго, медленно тонуть, задыхаясь. Хотя он, наверное, физически ничего не почувствует - кукла всё-таки. Как жаль, что сейчас они стоят на земле. В лагере Кудзё сегодня народа не так много, как ожидалось, поэтому спрятаться от нескольких солдат не составляет труда. Конечно, война уже окончена и бояться Сару необязательно - убить тэнгу их не попытается - но прознай она, что двое незаконно проникли в неположенную для исследований простыми горожанами местность, им явно несдобровать. Следуя описанию в письме Кадзуха принялся разглядывать всех присутствующих людей. Да, это глупо - вот так вот недейственно искать Куникудзуши, но особого выбора у него нет. Трикомиссия, конечно, пытается ему помочь, да толку от них почти никакого, поэтому приходится действовать как есть. Странник плетется за ним удивительно тихо, почти бесшумно. Кадзуха несколько раз оборачивается: не отстал ли случайно? —Какой глупый способ поиска ты выбрал, самураишка. - вдруг подаёт голос сзади. Тон его бесцветен, равнодушен и тих. —Какой есть, увы. Пока мои... Друзья ищут его на Ватацуми и ещё раз обчёсывают Наруками, приходится действовать так. Возможно, мало шансов найти, но это многим лучше, чем сидеть, сложа руки. —Да уж, люди поистине странны. Кадзуха закатывает глаза. Только он понадеялся, что сможет в тишине и спокойствии хорошенько обдумать дальнейший план действий и странные слова матери из сна, как Странник снова оживает. Внезапный шорох со стороны главного входа застаёт врасплох. Время мгновенно сжимается до пары секунд, и, не успев подумать, Кадзуха хватает запястье Странника и отскакивает в сторону, за угол одного из зданий. Странник шипит и вырывается, бросается молниями и ядом, поэтому самураю приходится ему ещё и рот ладонью заткнуть. Когда силуэт оказывается чуть ближе, Каэдэхаре приходится вжаться в Странника, зажав его между собой и деревянной стеной. Ощущение присутствия Куникудзуши усиливается ещё больше. Странник что-то бурчит, шипит, толкается, и Кадзуха только сильнее прижимает его к стене. Сверху, на крыше, слышится недовольный возглас: —Да что ж такое то, а! Сколько чиню, а все бесполезно... —Эй, дружище, ты чё там делаешь? - первый мужчина подходит ещё ближе, голову задрав наверх. Кадзухе приходится, тихо извинившись, опрокинуть Странника на землю, нависнув над ним. Таким образом они скрылись за грудой деревянных ящиков. Продолжи они стоять, их бы могли увидеть. Странник бушует, пытаясь вырваться. Каэдэхара шепчет извинение. —Да вот... Крыша снова течет, а починят ее только через неделю.. приходится самостоятельно разбираться. - отвечает второй сверху, подойдя почти к краю крыши. А вот это уже опасно. Маленькой козырек вряд ли спасет их. —Ааа, ясно. Ну ты спускайся давай, обед скоро. - первый мужчина машет рукой в знак прощания и для облегчения самурая удаляется. Но это ещё не всё - второй мужчина ещё сидит сверху. Он невнятно бормочет под нос, судя по тону, недовольства. Все ещё стоит на том же месте, у края, и стоит его взору опуститься ниже - пиши пропало. Однако, чуть поворчав, мужчина разворачивается и идет от края в сторону. Видимо, к той самой протекающей дыре, которую Кадзуха почти благословляет. Ощущение присутствия Куникудзуши стойко закреплено где-то рядом. Возможно ли, что один из этих мужчин - и есть он? Странник ворчит и очень неожиданно совершает крайне неприятное действо: кусает ладонь самурая. Тот на грани от того, чтобы не вскрикнуть. —Какого черта ты творишь, Кадзуха?! - бомба приведена в действие. - Что ты позволяешь себе?! - он шипит, голос не повышает, но это все равно могут услышать - тишина стоит идеальная, и любой шорох будет слышен отчётливо. Кадзуха с мольбой в глазах прикладывает палец к губам, мол, молчи. Странник это упорно игнорирует, продолжая возмущаться. —Тебе на пирсе мало было, решил ещё и здесь поиздеваться?! Каэдэхара начинает нервничать. Сверху - солдат, наверняка обладающий хорошим слухом (с плохим на эту должность просто не берут), по сторонам - открытое пространство. Их сейчас скрывает только небольшое дерево, да несколько деревянных ящиков. На земле, может, и не так заметно, но сверху... Действовать нужно быстро. Но что предпринять?! Попробуй заткнуть рукой - не побоится укусить ещё разок, а словами его невозможно заставить замолчать. Вот и остаётся, что надеяться на его благосклонность или... Эта идея заведомо проигрышна. Тебя убьют, расчленят и отдадут на растерзание, Кадзуха. Даже не смей этого... Кадзуха, как в тумане, переводит взгляд на губы Странника под собой, что продолжает без умолку, хоть и шёпотом, но верещать. Мужчина на крыше подозрительно затихает - больше не слышно стука молотка о гвозди. Разум покрывается толстым, многослойным и густым туманом, что перекрывает здравый рассудок. Мысли рассеиваются в этом тумане. Они больше не имеют смысла. Это все ради того, чтобы он замолчал. Ради спасения вашей жизни, Кадзуха, ничего более. Мужчина сверху опасно подходит ближе, к краю. Красноглазый почти слышит его тяжёлое дыхание. Не медля ни секунды, Каэдэхара совершает немыслимое: одним движением он накрывает холодные губы Странника своими.