Месть для тебя

Ливень прекратился только под утро, когда Кадзуха глядел уже десятый сон, в одном из которых его мать снова твердила о барьере, «что ты начинаешь возводить самостоятельно, но неосознанно». Каэдэхара снова ничего не понял. Кадзуха проснулся с первыми лучами солнца. Этот странный, местами пугающий сон не даёт нормально отдохнуть. Он бросает то в жар, то в холод, и никогда Кадзухе ещё не хотелось выпить большую дозу кофе, чтобы не спать несколько суток. —Надо же, сегодня ты даже раньше проснулся, чем вчера. - привычный ядовитый тон почему-то проходится волной неестественного тепла по рукам. Кадзуха вздрагивает от этого, попутно вспомнив его вчерашнее откровение. Неужели ещё не до конца проснулся? Каэдэхара, протерев глаза, полусонно встаёт на ноги. Поясница напоминает о сне в неудобной позе полусидя пульсацией боли. —Ох, опять эти странные сны... - шепчет самому себе ронин, потирая ноющее место. - Доброе утро, Странник! Странник ничего не отвечает. Привычное для него состояние: молчать, когда прямо обращаются к нему. И почему-то в этот раз - впервые - его молчание колет где-то под рёбрами досадой. Не проснулся ведь? *** Всё утро они блуждали близ территории лагеря Кудзё, но ожидаемо никого, кроме пары небольших лагерей хиличурлов, обнаружить не удалось. Тех двоих мужчин они совершенно случайно встретили ещё раз, но прежнего ощущения близости Куникудзуши не появилось. Это расстраивало. Может, то письмо и правда просто неудачная шутка? Кадзуха отгоняет эту мысль, чтобы ещё сильнее не впасть в уныние. Стоило им подойти ближе к Татарасуне, как Странник внезапно оживился - в негативном смысле - и всей своей ядовитой натурой упирался, чтобы не идти вперёд. Кадзуха после вчерашнего дня понимал причину его реакции, но оставить одного не мог. Он находился меж двух огней - не идти совсем и, возможно, упустить шанс найти какие-либо зацепки, и идти одному, оставив Странника здесь. Но тут могут ходить солдаты, и Кадзуха не совсем уверен, что они останутся живы после встречи с ним, ведь даже в лагере ронин отчётливо ощущал его желание сжечь там всё. Шестерёнки в голове начинают вертеться, крутиться, анализировать. В идее пойти вместе со Странником упорно бьются «за» и «против». Первое выходит на финишную прямую. Пересекает его, сорвав ярко-красную ленту. —Нет, послушай, всё-таки стоит пойти туда. - «просто чтобы ты совершенно случайно не убил кого-нибудь». —Иди к черту, Каэдэхара! - «о, вспомнил о существовании моей фамилии». - Я не пойду! —Послушай, там никого нет, тебя никто не найдет и не убьет. —Как же ты порой бесишь. Не пойду и всё. Глубокий вздох, молитва семерым и мысленный удар по божественному лицу Странника. Кадзуха помнит из его рассказа не всё, но точно знает, что он упоминал это место. Возможно, причина в... —Ты не хочешь идти из-за своего прошлого, так ведь? - в точку попадает. Странник замолкает, опустив взгляд. Когда-то и Кадзуха такое испытал. Он боялся возвращаться в Инадзуму, когда действовала охота на глаза бога. Помнил, как дрожали колени, когда ему всё-таки пришлось вернуться. —Нет. - неуверенно выдает брюнет. Точно врёт ведь. Каэдэхара скоро точно запульнёт его в Селестию. Почему он просто не может признать очевидного? Или все люди с таким прескверным характером не могут переступить через себя и признать, что порой тоже испытывают эмоции? —Да. - в ответ глаголит Кадзуха с самодовольной улыбочкой на лице. —Нет. —Ты не можешь... —Нет. —...отрицать... —НЕТ. —...очевидного. Странник взрывается пороховой бочкой. Он взлетает на метр, облетает Кадзуху, попутно заряжая в правой ладони сгусток анемо. Воздух наэлектризовывается, колет на кончиках изящных пальцев. Кадзуха тянется к рукояти меча, которое встречает его прохладой анемо инфузии. Характерный звук и в свете небесной ясности отблесками сияет голубой меч. —Странник, спокойно. Ничего страшного же не случилось, все люди имеют права испытывать боль от прошлого, и... Тот его не слушает, рванув с места. Он начинает кружить вокруг, поднимая вихрь из земли и листьев. Пыль летит в глаза, щиплет их, застилая взор. Вечность кружится вокруг, как заведённый волчок. —И вовсе мне не больно, самураишка! - из пелены вихря на самурая летит сразу два сгустка. - Потому что я не человек! Тот, имея отличную реакцию с детства, успевает отскочить в сторону. —Тогда почему ты так взбешён? - перекрикивая вихрь, говорит блондин. —Я. НЕ. ВЗБЕШЁН. - в Кадзуху летит уже три сгустка анемо. Ну конечно, совершенно-не-взбешён. Или у всех обладателей столь специфичного характера это выражение дружелюбия? Каэдэхара больше не говорит - он только и успевает, что уклоняться от летящих отовсюду анемо шаров. Ему приходится, будто в лёгком танце, прыгать туда сюда. Меч в его руке даже не пригождается - зацепить Странника настолько же возможно, как, будучи греховным человеком, попасть в рай. Странник знает, что вот-вот падёт вниз после окончания выносливости, но он продолжает закидывать его анемо, потому что не хочет признавать, что Кадзуха прав. Ему действительно очень больно - хотя куклы не должны ощущать подобного - от воспоминаний. Он - бездушный механизм, которому не надлежит испытывать боль или иную эмоцию, кроме гнева и презрения. Так говорила Эи. Он всегда прячет ее глубоко-глубоко, на самое дно, стараясь убедить себя в ее отсутствии. А это невыносимый ронин-самурай так легко берет и вскрывает ее напоказ всему миру. Это раздражает. Выносливость заканчивается, сопровождаемая слабостью в теле и покалыванием на кончиках пальцев. Странник плавно опускается коленями на землю. Поднимает взор от нее и глядит на отчего-то обеспокоенного и целого-невредимогого Кадзуху. Ну конечно, от потомка Каэдэхары можно ожидать подобного. —Оу, ты как? - самурай за несколько воздушно-лёгких шагов преодолевает расстояние. Страннику не хватает сил на очередную колкость или движение в сторону. —В норме. Каэдэхара присаживается рядом, в его алых глазах плещется нескрываемое волнение. Странника передёргивает от этого взгляда. Он отворачивается в сторону, чтобы не смотреть. —Ох... Не стоит так делать, энергию быстро потеряешь. Это может привести к травмам. Странник хочет зарыться с головой под землю, дабы не слушать его мягкий, успокаивающий голос. Почему его это так раздражает? Почему ему хочется заткнуть уши, как ребенок, и не слушать его? Потому что он всё-таки прав? Страннику не хочется этого признавать, но он действительно чувствует боль прошлого. Он ненавидит этот остров. И Кадзуха это знает. Раздражает. Так и не дождавшись ответа - упрямость Странника слишком высока - Кадзуха поднимается на ноги, прихватив упавший от ветра меч. —Что ж... Думаю, в Татарасуне и правда довольно-таки пустынно. Здесь ведь лагерь Кудзё, не думаю, что Куникудзуши может прятаться тут. К тому же никто не утверждал, что здесь достаточно безопасно. - Каэдэхара с какой-то даже печальной улыбкой глядит на Татарасуну. Ему очень хочется отправиться туда, но в то же время беспричинное беспокойство за Странника давит сильнее. —Ну и отлично, премного «благодарен». - Странник встаёт с земли, отряхивая шорты от прилипшей пыли. Раздражает. —Что ж... Думаю, дальше.. хм.. Ясиори по побережью Надзути, а следом уже Ватацуми... Имеет ли смысл после на Цуруми отправляться? Далековато, да и туман там густой очень.. - размышляет вслух Кадзуха. Странник очень странно себя чувствует. Они ищут его. Вместе с Кадзухой, кажется, планируют обшарить все инадзумские острова, чтобы отыскать Куникудзуши. Но ведь вот он, сейчас стоит перед ним. Кадзуха и не подозревает, что тот, кого он ищет, находится на расстоянии вытянутой руки. Тот, кого он ненавидел всю жизнь, тот, кого от всей души желает уничтожить. —Что ж... Раз в Татарасуну мы не идём, то можно хотя бы по берегу прогуляться. - Кадзуха мягко, подобно солнечному утру ранним утром, улыбается. Поворачивается к Страннику. - Пошли? - протягивает ладонь. Странник с недоумением смотрит на протянутую конечность и колеблется. Всего чуть-чуть. Капельку. Меньше секунды. Возможно, настолько немного, что ни один человек - или кукла - не способен заметить этого, и с презрением отмахнувшись от ладони, равняется с ним. Раздражает. Каэдэхара опускает ладонь, и, последний раз глянув на Татарасуну, разворачивается. *** По берегу они ходят довольно долго, неспешно. Отчасти из-за того, что в пылкой душе самурая теплится неоправданный огонек надежды, что это странное чувство зародится вновь. Он уверен, что Куникудзуши где-то поблизости. Следует за ними по пятам, дышит в затылок, потешается над его невнимательностью, прячась в кустах или на верхушке дерева. Он точно где-то есть, иначе ронин бы не мог так беспричинно ощущать его присутствие. Что, если он вообще не человек и использует какую-то незаконную технику невидимости? Совсем уж глупо, но в подобные моменты и не в такое поверишь. Проходили они по округе до вечера. Опять, вздыхая с досадой, думает Кадзуха, день не принес ничего. Надежда с каждым днём становится чуть тусклее. Новость, обрадовавшая его несколько дней назад, теперь вызывала безысходность. Где искать Куникудзуши? Неизвестно. Нет ни зацепок, ни нормального описания его внешности. Удручает. С таким же успехом он может пойти и совершить харакири - хотя даже от этого пользы больше будет. Побережье Надзути как-то само собой вырастает перед глазами, освещённое закатным солнцем. Оно пускает мерцающие блики на воде. Повсюду, будто после кровавой битвы, расстелено красное покрывало. Кровоцвет. Цветок, что неумолимо напоминает о прошлом - Томо любил эти цветы. Странник среди всей это меланхоличной красоты очень выделяется. Красота Странника больше красоты закатного Надзути. Солнце, пламенно-алое, отражается жемчугом от фарфоровой кожи Странника. Его волосы блестят не меньше. Кажется даже, что они сияют биолюминесценцией. Кадзуха видит, как тот размеренно, расслабленно движется вперёд. Даже не идёт - плывет. Ленточки на его широкополой шляпе развеваются от лёгкого бриза. Дыхание застывает где-то на середине пути, не дойдя до лёгких. Взгляда заворожённого оторвать не в силах. Он намертво припаян к нему, к его идеальной кукольной красоте и неидеальному кукольному характеру. Красивый. Странник останавливается. Задумчиво глядит вдаль и поворачивается к самураю. Тот, словно зачарованный, продолжает следить за его движениями. Прекрасный. Аметистовы глаза встречаются в закатом в глазах напротив. Странник глядит равнодушно. Ему все равно или он немного раздражен - неясно. В глазах цвета самой темной ночи можно захлебнуться. Они утянут вниз, окутав ложной заботой, и ты безжалостно погибнешь. —И что ты там застыл, как каменное изваяние?! Я не буду ждать тебя. - резко плюется ядом брюнет. Кадзуха отмирает. Чувствует, как беспричинно начинают рдеть щёки, и он обеими ладонями хватается за них. Что это было? Помутнение разума? Его голову взяли под контроль высшие силы, чтобы поиздеваться? Может, что-то другое? Температура поднялась? Для достоверности красноглазый прикладывает прохладную ладонь ко лбу. Нет, жар отсутствует. Тогда в чем причина?... Ответа нет. Очень странно. Он мотает головой. Не время думать о чём-то таком. Первостепенная задача - поиск Куникудзуши, от одного упоминания которого хочется от гнева что-нибудь сломать. Каэдэхара делает шаг вперёд, навстречу электричеству и закатному солнцу. Сегодня он понял ещё одну вещь: Странник действительно непозволительно красив.