Месть для тебя

Это даже не поцелуй, а просто прикосновение губ к губам. Этого оказывается достаточно, чтобы Странник за долю секунды перестал брыкаться. Мужчина сверху, на крыше, шумно выдохнул, перекинул молоток с одной руки в другую, и, насвистывая мелодию, вернулся к работе. Их не заметили. Кадзуха, однако, отстраняться не спешил - знал, что тогда Странник наверняка начнет шуметь вновь с ещё бо́льшей силой. Сейчас, когда они находятся в столь... пикантной обстановке можно не волноваться. Странник молчит, замерев. Каэдэхара проклинает себя за эту спонтанную затею. Странник сам высвобождается из хватки Кадзухи и их лица оказываются на более приличном расстоянии. К счастью самурая, тот не начинает возмущаться, а молча лежит, отходя от произошедшего. Кадзуха и сам то в немом шоке завис, хоть виду и не показывает. Он, навострив слух, сосредотачивается на звуках природы: на мелодии ветра, шелесте листьев и равномерному постукивание молотка на крыше. До разума эта информация не доходит, застревая где-то на середине. Мысли и слегка растрёпанный Странник перед ним плывут акварелью в воде, исчезая во тьме за границей рассудка. Кадзуха сделал что?!... За эти несколько секунд он понял две вещи: первое - этот способ и правда работает, второе - губы Странника невероятно мягки. *** Обыскав весь лагерь ничего де́льного найти так и не удалось. То странное ощущение близости Куникудзуши исчезло полностью, стоило им выйти из укрытия. И далее, когда те двое мужчин, неспешно прогуливаясь за территорией лагеря, не заметив двух путников, прошли мимо, ощущения не появилось и теперь Кадзуха стал очень уж сомневаться, что один из них - искомый им человек. Какое-то время они незаметно следовали за ними, но ничего подозрительного - а главное, никакого ощущения! - не обнаружилось. Странник все это время молчал, что удивительно. Вскоре, стоило уйти от лагеря на приличное расстояние, хлынул дождь. Двум путникам удачно удалось скрыться в небольшой заброшенной хижине. Внутри домишки ничего особенного не было: скрипучие половицы, протекающая черепица и сквозняки в каждом углу. Зябко, но лучше, чем ничего. Кадзуха, вытерев с лица капельки успевшей попасть туда дождевой воды, сел на пол. Тот недовольно скрипнул под весом незванного гостя. Странник сел рядом, скинув шляпу сбоку - она действовала как барьер между ними. Нитью окутав двух, повисло напряжённое молчание, сопровождаемое вспышками молний и грохотанием грома. Тишина становилась тяжелее, железными оковами наседая на шее. —Эм... Извини, что я там сделал.. но! Это только ради того, чтобы ты замолчал! —К черту твои извинения! Это просто отвратительно! Никогда больше не делай подобного! - в своей вечной недовольной манере бурчит Странник, отвернувшись от Кадзухи. И он готов поклясться, что видел вспыхнувшие алым щеки и кончики ушей. Хотя, наверное, это освещение так работает или же он просто очень зол. В общем, что угодно, кроме смущения, потому что «смущение» и «Странник» - две противоположные стороны, небо и земля, огонь и вода, день и ночь. Кадзуха глубоко вздыхает - с этим парнем тяжело вести полноценную беседу. То говорлив и упрям, то пугающе молчалив. И неизвестно, что из этого хуже. —Лаааадно... - тянет Кадзуха, чтобы разрядить наэлектризованную тихим гневом Странника атмосферу. - Так почему ты так... боишься этот остров? Молодец, Кадзуха. Это - лучший способ умереть. —ЧТО?! - Странник в мгновение Ока разворачивается к нему, пылая негодованием. - Не боюсь я его! Просто связано оно... с плохими воспоминаниями. Кадзуха в удивлении приподнимает брови. Неужели в мире существуют вещи, способные принести ему что-то плохое? Это, скорее, он сам дров наломает. —Так, может, поделишься? Зачем ты это спрашиваешь, Кадзуха?! Он тебе пальцы пооткусывает, но слова не скажет. Твое желание разгадать его - глупо. —Нет. Просто, коротко и ясно. Ничего другого от него не ожидалось. —А когда ты говорил, что божеством являлся.. что это значит? —Что-то ты слишком много возомнил о себе, раз позволил своему грязному языку выведывать обо мне ненужную тебе информацию, мхм. —Ох, просто интересно, с кем я имею дело. Мне хочется знать о своем спутнике чуть больше, чем тот факт, что он людей ненавидит. - мягкая, добрая улыбка расползается на лице блондина. —И зачем? В конце концов мы разойдёмся каждый своей дорогой, и это уже не будет иметь значения. За окном вовсю бушует непогода, прямо как в день их первой встречи. Грозы, властвуя в мрачной вышине небес, освещают собой Каннадзуку. Ветер хлестает, безжалостно срывая молодые листья с деревьев. Они скрипят, подобно матерям, чьих детей уносит монстр. Капли, холодные и полные меланхолии, бьют по щекам сквозь щель разбитого окна. —Ну, мне просто хочется знать, вот и все. Все же ещё какое-то время нам, видимо, придется странствовать вместе. Кадзуха вздрагивает, когда особо сильный гром пронзает небо. —Ох, ладно. Говорю однажды и единожды, человек, поэтому если прослушаешь - пеняй на себя. - Кадзуха навостряет слух, всё внимание устремляет на парня напротив. —Я не был рожден естественным путем, а был создан искусственно Электро Архонтом - Эи - как сосуд для хранения сердца бога. Позже, посчитав меня дефектным, она выбросила меня, как чёртову ненужную вещь. - кулаки Странника сжимают ткань шорт. - Она предала меня и я захотел отомстить.. Позже, в Татарасуне, я вжился в человеческое общество, но и они покинули меня. Один из предвестников Фатуи вместе с мудрецами из Сумеру решили сделать из меня нового Архонта, посчитав своего... недостаточным. Голос Странника, подобно расстроенной цитре, искажается. У Кадзухи сердце сжимается от сочувствия от одного только вида такого Странника. —У них получилось, но чертова Путешественница с этой маленькой... - Странник от злости скрежещет зубами. - Помешали... Они забрали мое сердце. Забрали то, к чему я стремился всю жизнь... Странник подгибает ноги и утыкается лицом в колени. Кадзуха чувствует, что если ничего не предпринять, то Странник может рассыпаться. —Я знаю, что в итоге никто меня не предавал, а чёртов Фатуи оказался тем ещё.. я не могу нормально находиться на этом острове.. и людей, что я считал предателями, а они ими и не являлись, в глубине души я всё-таки до сих пор простить не могу.. И Странник замолкает. Его спина содрогается то ли от беззвучных рыданий, то ли от гнева. Второе более вероятно. У Кадзухи внутри мир с ног на голову перевернулся. Дважды. Он испытал сочувствие, понимание... Он, хоть сердца никогда не терял, хорошо понимает его - когда-то он тоже потерял что-то - кого-то - дорогое его сердцу. Каэдэхара несмело, как когда к оголенному проводу прикасаешься, пододвигается ближе. Касается ладонью его мягких волос, поглаживает успокаивающе, но ничего не говорит - порой действия помогают лучше слов. Странник дёргается от касаний, но позволяет трогать себя. Временно прячет вечные холодные шипы. Его волосы приятно обволакивают фаланги пальцев, словно кутая в теплую одежду. Мягкие, подобно тёплому летнему солнцу. Пахнут вечностью. —Только попробуй сказать что-то ещё, самураишка, и я тебе язык с корнем вырву. - скалится брюнет. Под нежными, успокаивающими поглаживаниями мрачный туман тяжёлых воспоминаний рассеивается. Кадзуха даже не слушает его, потому что звуки вдруг исчезают, а мир скручивается в маленький шарик - Странника. Он видит только его фигуру, его наэлектризованные иссиня-черные локоны волос и идеальные черты лица. Он слышит его голос, но где-то далеко, за сотни километров от этой хижины, приглушённо, глухо и неразборчиво. Божественный. —Ты красивый. —Чё? - Странник отстраняется, недоуменный. - Не думай, что во второй раз я тоже поведусь на эту уловку, Кадзуха. —Это не уловка, правда. Я действительно так считаю. И он не врёт. В свете мерцающих молний его кожа отдает жемчугом, волосы больше похожи на электричество становятся. Воспоминание о его мягких губах мелькают перед глазами с момента, как они покинули лагерь. —Да неужели? - иронизирует Странник, скривив лицо. - Плохо у тебя с юмором. Кадзуха в задумчивости оглядывает его. Слова хайку льются, подобно чистому вину, сами: —Среди погоды буйной В отблесках жестоких молний Ты был красив. Кадзуха цепляет на губы ту самую лукавую улыбку, которой он с достатком одарил Странника на пирсе. Тот кривится, встаёт с пола и отходит в сторону, шляпу прихватив. —Ты ведешь себя странно, человечишка. Не думай, что я и дальше позволю измываться над собой, как тебе заблагорассудится. —Но я не издеваюсь... Неужели ты ни разу себя в зеркале не видал? Ты и вправду красив, подобно нежным лепесткам весенних лилий или сверкающим в ночи травам наку. —С чего бы тебе вообще о подобном глагольствовать, а? Ты вроде своего врага найти хочешь, а в итоге ерундой занимаешься. - Странник с презрением стряхивает с плеча невидимую пылинку. —Ну, не думаю, что в проливной дождь искать Куникудзуши имеет смысл. Странник, с зависнувшей в воздухе рукой, замирает. Его лицо меняется от раздражённо-презрительного до мрачного. Впрочем, в полумраке туч увидеть этого невозможно. —Куникуд..зуши? - полушёпотом повторяет Странник, будто в трансе. Тело наполняется странной слабостью, а горло сдавливают невидимые оковы. Куникудзуши? Это же одно из твоих погребённых прошлостью имён, Странник. Получается, что и ищет этот самурай именно тебя? Ха-ха, вот умора! Разве не помнишь, как несколько лет назад ты уничтожил весь его клан, а? Странно осознавать свою причастность к подобному, м? Ха-ха-ха, Странник, не находишь это забавным? - веселится голос разума в голове синеглазого. О да, теперь он вспомнил, как 5 лет назад после всей ситуацией с Татарасуной он решил уничтожить кланы Райдэн Гокадэн, одним из которых оказался клан Каэдэхара —Да, а что? Ты где-то это имя слышал? - закатного оттенка глаза загораются всепоглощающим пламенем интереса. —Да нет, с чего бы. Просто имя такое... Странное. —А... Я уж было подумал, что ты что-то знаешь. - Кадзуха чешет затылок, чуть разочарованно улыбаясь. —Не знаю. - лезвием равнодушия и внезапного холода вспарывает полумрак комнаты брюнет. —О.. хорошо, больше тебя не беспокою. - ронин извиняюще улыбается. Полумрак хижины давит сильнее.