Месть для тебя

В тишине идя по побережью Надзути, Куникудзуши раздумывает о том, что он в кои-то веки поступил правильно. Больно это «правильно» досталось, невыносимо больно, но это ничего, обязательно пройдет. Любое чувство и эмоция когда-нибудь проходит, так и это скребущее душу ощущение исчезнет. Быть может, ему и правда лучше будет, не существуй он вовсе? Яэ Мико права - он опасен. Конечно, как в прошлом, он не так силен, но морально добить сможет кого угодно. Как Кадзуху. О Архонты, впервые за пятьсот лет своей никчёмной жизни о смог почувствовать. Ощутить что-то, кроме ненависти и презрения. Смог узнать, что не каждый человек в Тейвате желает ему зла. Понял, что и его могут любить. Понял, что он жизни не достоин. Надо же, заставить человека, единственного, кто до последнего видел в нем личность, обманываться. И ради чего? Ради собственного развлечения! Мол, как скоро этот глупый человек догадается? Забавно наблюдать, как он старается докопаться до истины, когда она вальяжно разгуливает под носом. Горизонт освещает алая рассветная полоса, окрашивая водную гладь в кровавые цвета. Они напоминают о всей той несправедливо пролитой крови от рук Куникудзуши. Вина продолжает грызть под ребрами, желая лишь одного - избавления. Избавления от всей той черни прошлого, избавления от всех тех поступков, которые он совершал, не задумываясь, и единственный путь - смерть посредством уничтожения души. Кукольное тело можно повредить, сломать, исказить, но убить - нет. Даже если ему оторвёт пару конечностей, а кровь фонтаном затопит всю округу, он не погибнет. Чтобы уничтожить чудовище нужно что-то посильнее меча и переломанных рук. Под ногами похрустывают камешки, взгляд устремляется в землю. Теперь, когда правда обнажена, прятаться от смерти нет смысла. Жаль, что Кадзуха не решился на этот вполне заслуженный поступок. У него ведь была эта штуковина... правда откуда? Такие фигуры есть только у владычицы Вечности и ее фамильяра... О. Значит, эта мерзкая женщина успела дать ему это. До чего же хитра. В раздумьях и самобичевании Странник достигает середины побережья. Останавливается, оглядываясь. Со всех сторон невидимым шлейфом тянется запах озона вперемешку с искрящимся лукавством. О, эту ауру Куникудзуши способен узнать из миллиона иных. Яэ Мико вернулась, чтобы закончить начатое. —Выходи, глупая лисица, я тебя заметил. Из ниоткуда материализуется изящного телосложения женщина с несколькими нефизическими хвостами сзади. Один лишь ее вид вызывает волну отвращения. —О, как же так! - наигранно удивляется кицунэ, хищно улыбаясь. - А я ведь так старалась спрятаться. Куникудзуши скептично выгибает бровь. —В самом деле? - равнодушием проходится по рассветной природе вокруг, сложив руки на груди. —Я всё видела. Каэдэхара упустил такую возможность - убить тебя! - что я решила воспользоваться шансом самой свершить воздаяние. - лисица, аристократично, плавно, будто над землей парит, подошла к Куникудзуши. Он, хоть и испытывает страх перед той, что когда-то, одним лишь взглядом пронзая его насквозь, клялась уничтожить, не двигается. —Не боишься? Глупый мальчишка, смерти нарочно ищешь? - длинный ноготок подцепляет его подбородок и она с многолетней ненавистью смотрит в его потухшие аметистовые глаза. - Совсем с катушек слетел с этим самураем что ли? —Ты более чем права, Яэ. Совсем рассудок потерял с ним. Окончательно и бесповоротно. - лёгкая, без эмоций, улыбка касается его уст. Воспоминания его ласк тёплыми вспышками вспыхивают на местах прикосновений его губ и пальцев. Лисица с недоверием вертит его лицо из стороны в сторону, словно проверяя на наличие видимых повреждений разума. Куникудзуши не сопротивляется, медленно моргая. —Мусор. - небрежно бросает та, отстраняясь. - Куклам не положено испытывать какие бы то ни было эмоции. Не зря Эи бросила тебя, хотя я была настойчива в решении избавиться от тебя. - Яэ Мико не мешкает и запускает ладонь в бездонные рукава своего одеяния. Шарится там и выуживает на свет уже новую фигуру, судя по ее идеальному состоянию. Интересно, она их пачками изготавливает? —Спасибо за озвучку очевидного. - выплёвывает Странник, тяжело выдохнув. —Что, совсем нестрашно? А ведь совсем недавно ты готов был впечататься в дерево, лишь бы я убрала это. - Яэ, играючи, покачивает фигурку в воздухе, держа самыми кончиками пальцев. - Больно будет. Даже больнее, чем в предыдущий раз. Сейчас я не планирую церемониться. —Как пожелаешь, гудзи. - Куникудзуши покорно закрывает глаза. Под веками проносятся все воспоминания его жизни, хорошие и не очень, когда холодная поверхность фигуры соприкасается с его грудью в районе, где должно быть сердце. —Хм, надеюсь, что ты искренне раскаиваешься за всё содеянное, Кукла. - в ее голосе ни капли сочувствия или какой бы то ни было эмоции. - Ты это заслужил. Вмиг фигура загорается ярким до боли даже закрытых глаз белым свечением. Душа вспыхивает острой болью. Куникудзуши согласен - он заслужил. *** Тяжело совладать со своим телом и разумом, когда один сотрясается от противоречий внутри, а второй эти противоречия производит. Громкий стрекот сверчков, бесшумное сияние восходящего солнца и всегда дружелюбный ветер вдруг становятся самыми злостными противниками. Они давят со всех сторон, лишая лёгкие кислорода, и наседают. Без умолку твердят о его оплошности, о том, что он упустил цель. В голове нестихаемым гулом стоит голос матери: «...выбор в пользу своего счастья», «...месть не нужна», «...не пытайся обойти барьер». Он старательно продирается сквозь лозы противоположных мыслей, оскверняющих самурая. Они непоколебимо твердят о том, что отпустить врага - ошибка ещё хуже, чем влюбиться в него. Они со всех сторон сжимают в невидимые тиски, наваливаются на голову, желая стереть ту тонкую границу между ними и голосом матери. Кадзуха уже который час пытается не позволить себе погрязнуть в пучине ненависти и мести, что теперь потеряла всякий смысл, став пустым участком разума. Но противоречия явственно желают, чтобы месть возродилась и с новой силой направилась на Куникудзуши. Голос матери изо всех сил старается перекрыть их, ослепить и бросить на растерзание младого сердца самурая. На мгновение в голове образовывается пустота, когда под ногами дрожью проходится земля. Каэдэхара отвлекается от внутренней борьбы и устремляет утомленный взор в сторону, откуда, как ему кажется, пришла вибрация. Там, освещая полотно рассветного неба, вспыхивают белые пятна и до носа тут же доносится удушающий запах озона. Озона с примесью Вечности. Одной секунды, в которую голос матери пробивается чрез пелену прошлого себя, хватает, чтобы заполонить разум полностью. Кадзуха с непониманием и внутренней тревогой созерцает, как вспыхивают белые пятна, а под ногами земля идёт вибрацией. Думать не приходится - сердце, что с каждой вспышкой сжимается сильнее, решает за него. Не тратя более ни секунды на сомнения, Каэдэхара, подобно лёгкому листу клёна на ветру, срывается с места. По мере приближения ощущение того, что с Куникудзуши явно что-то не так, усиливается. От этого Кадзуха ускоряет бег, даже если быстрее бежать невозможно. Да, он не пожелал больше видеть этот невозможно прекрасный божественный лик, но позволить, чтобы с ним что-то случилось, он не может. Голос матери в голове направляет, мягко и ласково. Кадзуха мог бы жизнью поклясться, что она улыбается. *** Боль ломает кости, рвет душу на мелкие куски, втаптывая в мокрый песок. Странник до крови закусывают нижнюю губу, не позволяя ни звуку вырваться из груди, пока эта злобная лисица с упоением глядит на то, как его душа рассеивается. Поэтично красиво - погибнуть на рассвете, рассеявшись в пыль. Было бы красиво, не будь так невыносимо больно. Его кожу будто пронзили мириады острых иголок, на конце которых был щиплющий кожу смертельный яд. Организм изводится, не желая поддаваться объятьям смерти. Перед глазами всё плывет, двоится и смазывается. Больше не разобрать отдельных участков - всё едино. Весь мир стал схож со смешанными в воде красками. Звуков почти не слышно, весь мир приглушён, отдален. В голове - пустота. Пустота бескрайняя, не имеющая ни конца, ни края. В ней утопает Куникудзуши. В ней погибает его прошлое за руку с настоящим и невозможным будущим. Что ж. Это должно было когда-то случиться. Теперь Кадзуха будет счастлив. Теперь груз, тянущий его в пучину отчаяния, не будет помехой. Теперь вообще ничего не будет. Боль стала столь сильна, что Странник даже перестал ее ощущать. Она вышла за пределы восприятия. Погибая, Куникудзуши осознает одну забавную вещь - сердце, ради которого он совершал всё в своей жизни, оказалось получить так легко: просто влюбиться в одного крайне надоедливого самурая. *** Каэдэхара, уже не чувствуя ног и ощущая жжение лёгких, достигает границы Надзути. Все же чуйка на Куникудзуши порой играет только на руку. Впереди он видит картину, что похожа на ту, что видел ночью - Яэ Мико сидит на песке и с упоением шепчет заклинание, прижимая к его груди фигуру, а Куникудзуши, стоя на коленях, лишается души. Нелицеприятное зрелище, поэтому стоит как можно быстрее остановить это. Вовремя добежать до цели не получится - уже отсюда видно, как ритуал подходит к завершению. Кадзуха, почти не чувствуя своего тела, замахивается правой рукой, в которых сжимает меч, и отпускает его. В замедленной съёмке он видит, как острие оружия летит аккурат в короткий просвет между Яэ и Куникудзуши. Свистит, как запущенная стрела, и в последний миг, когда Мико произносит последнее слово, лезвие насквозь пронзает фигуру, отлетев на землю на несколько метров. Ошарашенная кицунэ замирает на долю секунды, осознавая, как близкая к совершению задуманного, она лишилась последней фигуры. Странник моментально обмякает, схватившись ладонью за грудь. Рваными вздохами ловит кислород, кашляя. Каэдэхара, обладая невероятной скоростью, подскакивает ближе. Яэ Мико, дабы не быть сбитой с ног, отскакивает в сторону. Странник оказывается загорожен Каэдэхарой. —Глупый мальчишка, даже после всего, что он сделал, ты продолжаешь защищать его? Как глупо. - лисица скалится, вены на ее шее набухают, в глазах - хладнокровное желание закончить дело. —Он... Не опасен. - Кадзуха игнорирует колющий сердце вопрос. —Не опасен? - Яэ глядит на него как на умалишенного. - Ты его совершенно не знаешь. Он способен уничтожить целый город по щелчку пальцев из-за силы Архонта, что течёт в нем. Это ли не опасно? —Нет. - Кадзуха непоколебимо отстаивает свое, мельком бросая взгляды на полуживого Куникудзуши. - Он ни разу не проявил своей силы даже в моменты, когда мог. —Она сокрыта в нем и он прекрасно об этом осведомлен. Думаешь, он будет попусту тратить ее? - Яэ мимолётно бросает взор на Странника. Он, ещё не пришедший в себя, смотрит на нее расфокусированно и непонимающе. Осколки души постепенно возвращаются на место, не уничтожившиеся полностью. —Но смерти он не заслуживает! - крик проносится по территории острова громогласно, оглушающе. Глаза самурая горят стойкостью. —Заслуживает, и мы оба это понимаем. Разве уже позабыл, что он сотворил с твоей семьей? —Это... Больше не имеет для меня значения, я хочу лишь сохранить ему жизнь. - Кадзуха говорит твердо и уверенно, вопреки ужасу, хлестающему внутри. Он продолжает бросать короткие взгляды на Куникудзуши, который постепенно приходит в себя. —Не имеет значения? - кицунэ удивлённо вскидывает брови. - Неужто любовь к этому ничтожеству так сильно затмила разум? —Не думаю, что мой клан хотел бы для него такой участи... - Кадзуха молит богов, чтобы Куникудзуши скорее пришел в себя и они смогли скрыться. В битве против нее ни у одного из них шансов нет, даже если у Странника где-то кроется сила Архонта. —Они лично об этом сказали? - скептицизмом плюется гудзи. Да. —Нет, но я точно это знаю. —Глупый мальчишка, это невозможно. Они мертвы, все до единого. Или, скажешь, они с того света спустились? - фамильяр радостно улыбается, как ребенок. - Всё, играть мне надоело. Либо отдавай этого мальчишку мне, либо погибните оба. Кадзуха судорожно втягивает воздух. У Яэ Мико начинают светиться глаза, хвосты стремительно увеличиваются в размерах. Вся ее сущность теперь говорит о том, что она - истинный ёкай. От нее веет божественной мощью, физически ощущаемой на коже. Воздух становится спёртым, дыхание усложняется. Куникудзуши все ещё потерян, витает где-то в другой вселенной. Ещё секунда замедления и Яэ, подобно молнии, бросается на них. Чудом Кадзухе удается отразить атаку мечом поперек нее. Отдача едва не роняет его наземь. Юноша ощущает, что она использовала лишь самую малость своих сил. Все ещё надеется, что он сдастся и отдаст Странника на верную смерть. —Госпожа гудзи, прошу вас одуматься. - Каэдэхара все ещё хочет образумить не на шутку разбушевавшуюся кицунэ дипломатическим путем. Чертова доброта и нежелание причинять вред другим! —Отдай Куникудзуши и я одумаюсь. - Мико бросается вперёд, размахивая хвостами. Она сбивает с ног самурая, задев мехом хвоста его руку. На коже мгновенно возникает ожог от встречи с электричеством. Куникудзуши опирается ладонями о песок в попытке подняться, но тут же падает обратно. Сил совсем мало, а Яэ, что нарочито специально задевает его наэлектризованным хвостом, лишает и ее. Она, как кошка, играет с ними. Бьёт, бегает кругами, лукаво смеётся, но действительно большого вреда не наносит. —Да черта с два! - Каэдэхара хватает рукоять, готовый отразить следующую атаку. Мико встаёт в боевую стойку, готовая наброситься вновь. Вдруг небеса пронзает громогласный, властный голос женщины, явившейся из ниоткуда: —Мико, что ты здесь устроила? Кадзухе не нужно смотреть, чтобы понять, кто явился. Бледнолицая женщина с фиолетовой косой за спиной, уничтожившая его друга на дворцовой дуэли. Эи. Не ее марионетка, а сама Архонт. Мико вмиг тушуется, теряя прежнюю властность и игривость. Голос становится прежним, без презрительности и нахальства. —Эи?... Откуда ты здесь??... - она мечется взглядом по Эи, смотрящей на нее с укором. - Но здесь этот мальчишка! Я просто хотела обезвредить его! —Я даровала этой кукле жизнь, а ты смеешь ее забирать? Ох, Мико, я крайне недовольна твоим поведением. - Эи, отчитывая ее, как мать, хватает растерявшуюся лисицу под локоть. — Мы уходим. И только попробуй вновь вмешаться в их судьбу. - Эи не смотрит на них, прекрасно осознавая, что смотрят на нее. Куникудзуши пронзает ее фантомными молниями, со страхом глядя на удаляющуюся Эи. Женщина, что бросила его много лет назад, явилась на помощь. Неужто взыграла вина за содеянное? Она, отчитывая Яэ, резко ставшую покорной, исчезает. —Вот ведь... Дура... - охрипшим, тихим голосом проговаривает Куникудзуши. - Дотторе ведь всю силу изъял, все равно не выйдет уничтожить человечество. Кадзуха вздрагивает, не ожидавший пробуждения от транса. Едва тот принимает сидячее положение, как Каэдэхара, буквально налетевший, стискивает его в объятиях. —Архонты, боже мой, прости меня, Куникудзуши. - Кадзуха утыкается ему куда-то в основание шеи и тот вздрагивает. - Прости, что я велел тебе уйти. Прости, что позволил этой женщине сотворить с тобой... Боже, я так тебя люблю, что не позволю больше никому к тебе и пальцем прикоснуться! Странник, не ожидавший подобного, неуверенно кладет ладонь ему на спину. Он молчит, не в силах сказать что-либо. Все звуки застряли в горле, комом вставшие поперек. —Боже, как я мог поднять на тебя меч? - шепчет Каэдэхара, прижимая возлюбленного к себе. - Больше ни за что не позволю тебе страдать... Больше ни за что не оставлю тебя.. —Это... Ох... - Странник, алеющий от смущения, не находится в словах. - Неожиданно... Неужто не ненавидишь меня? —Я... Не знаю, как скоро смогу простить тебя и смогу ли вообще... Но я точно знаю, что любовь моя сильнее всех других чувств. - ронин отстраняется, на его ресницах поблескивают слезинки. Он заглядывает в эти невозможные аметистовые глаза и понимает: защитить его и оберегать - новый смысл его жизни. —Но... Я... Ты невыносим, знаешь это? —Конечно. Но ты - ещё невыносимее меня. - Кадзуха улыбается и прежде, чем Странник успеет возмутиться, накрывает его губы своими. Всё-таки любовь к Куникудзуши - самая правильная вещь в этой жизни.