Последние дни этого мира.

У каждой истории — свой конец, и он не всегда бывает справедливым. Так и у истории Шепарда была трагическая концовка. Он мог бы, пожертвовав собой, спасти этот мир, но… Кто по большей части был Шепард? Он был простым солдатом, простым человеком, и не в его руках должна была находиться судьба мира, ибо каждый выбирает себе судьбу сам. Думая об этом, капитан стоял на перепутье между тремя протянувшимися в его сторону мостиками. Левый вёл к тотальному контролю над разумом Жнецов и бесконечной власти, которая должна была прийти к капитану вслед за этим выбором, но подумав об этом, Шепард ужаснулся. Сможет ли он контролировать Жнецов вечно? Вечно следить за ними, вечно направлять их? Коммандер, который был способен держать в своих руках экипаж «Нормандии», не верил, что контролировать древние машины сможет так же, ведь это было совсем иным, радикально иным решением вопроса о спасении мира и о продолжении жизни этой галактики… Его затуманенный ум отказался идти данным путём. Путь по центру вёл, прямиком, к лучу, идущему из самого основания Цитадели… Синтез… Путь, предложенный Катализатором, обещал Галактике спокойствие и процветание. Возможность мира и решения всех проблем с перенаселением не с помощью боёв за превосходство, а с помощью колонизации ранее неизвестных систем. Рано или поздно все ныне живущие расы смогли бы прийти к бессмертию и научились бы мыслить подобно машинам… Шепард вздрогнул. Мысли о том, что органическая жизнь станет рассуждать, как машины, а синтетическая жизнь получит душу органиков, не вдохновили Шепарда. К нему приходило осознание того, что он не Бог, чтобы решать подобное. Хочет ли этот совсем разный мир органиков и синтетиков подобного объединения? А если нет? А если секрет бессмертия действительно узнают? Что тогда? Войны всё равно не избежать. Миллионы, миллиарды лет – и всё начнётся вновь. На это капитан не мог пойти. Он ясно помнил один факт из своей жизни. Тогда он тоже верил в то, что роботы не хуже человека, но эти чувства были разбиты после войны с гетами. Даже Легион не смог убедить его в обратном. Дорога направо шла к странному по своему строению сосуду, который нужно было расстрелять, дабы прийти к тому концу, о котором так долго мечтал Шепард. К концу, в котором Жнецы гибли, и мир бы достался органикам. Неожиданно — даже для самого капитана — у него в голове возникла мысль: заслуживают ли органики той власти, которая их ждёт вслед за этим решением? Смогут ли они не начать новой войны? Не ждёт ли мир новый генофаг и «восстания кроганов»? Не будет ли ещё одних «Рахнийских войн»? Шепард не мог дать себе ответ на эти вопросы, как и не мог решиться ни на один вариант конца для этого мира. Конец для мира? Внезапно громом ударили в голову сомнения: а вдруг Жнецы правы? И в том, что органики не способны контролировать свой численный рост, как кроганы, не способны отвечать за свои поступки при создании ИИ, как кварианцы, не способны жить достойно, как ворка, волусы и даже, как ни прискорбно, люди. Подобные мысли трогали философски настроенного Шепарда ещё в дни, когда он даже не был капитаном «Нормандии». Однажды он задумался, о том достойны ли люди того, чтобы быть в обществе таких рас, как азари, турианцы и саларианцы. Ведь те были уже давно за пределами своих систем, когда люди только вышли в открытый космос. Расы, являвшиеся членами Совета, имели уже много колоний и большой вес в галактической политике в то время, когда люди ещё не знали, что такое ретрансляторы. Люди всего спустя тридцать лет после вступления в галактическое сообщество потребовали для себя место в Совете. «Чем мы его заслужили? — думал шесть лет назад Шепард, который в тот момент всё ещё был угнетён из-за того ужаса, что пережил в битве с батарианцами на Элизиуме. — Нет, люди тогда не заслуживали места в Совете, а Галактика не заслуживала видеть в своих рядах людей. Мы не были готовы предстать перед этой могучей Вселенной и были наказаны за это сначала турианцами и батарианцами, а затем — совсем скоро и Жнецами. Мы не видели своих ошибок и жаждали лишь власти, но она досталась нам слишком дорогой ценой». Мысли в голове капитана об этом стучали всё настойчивее, и он, наконец, спросил у Катализатора: — Твоё решение работало миллионы лет, почему ты считаешь, что сейчас, с моим приходом к тебе, что-то изменилось? Катализатор многозначительно промолчал, и коммандер наконец-то всё для себя решил. Он обратил взор на свою планету последний раз и нажал на курок пистолета. — Да будет так, — раздалось позади него. Это были последние слова, услышанные капитаном в этой жизни…