Сексомнамбула

На следующий день Влад не пошел на занятия. Утро не принесло никаких изменений в поведении Феди и в их отношениях. Сосед разве что удивился поначалу, обнаружив себя в чужой кровати, однако вспомнил, как они праздновали, а потом смотрели фильм вместе. — Разморило меня? Ну, извини, — смеялся он. Выгонять Влада из своей постели он не стал. Ничего иного Федя не вспомнил. Больше ни за что не извинялся. И не подозревал, что Владу тоже надо бы извиниться… за многое. Утренней Федькиной энергией можно было запускать динамо-машину промышленного масштаба. Хотя что там… Сам Федька был динамо-машиной, вот только динамил он весьма оригинально. Выспался, значит. В отличие от Влада. — Совсем плохо спал, — честно признался он в ответ на Федино удивление его нежеланию идти на пары, — все равно ничего соображать не буду. — Может, тебе приготовить геркулес с сухофруктами? И воды теплой надо бы выпить, — суетился Федя, — для разгона организма. Влад не любил теплую воду и геркулес. Ел его только потому, что Федя готовил. В компании Феди что угодно становилось вкуснее. — Не заморачивайся. Готовь то, что сам хочешь. В моем случае завтрак вопроса не решит, — он демонстративно зевнул, — мне просто нужно поваляться. — И все-таки поешь. Если потом решишь валяться — хорошо, но на сытый желудок оно как-то веселее. Сказано — сделано. Сосед принес ему и воду, и чай, и кофе, и овсянку, щедро добавив в кашу всех припасенных сухофруктов, и даже кусок своего подарочного ППшного торта перед ним поставил. Голод совсем не чувствовался — но он заставил себя съесть всё, нахваливая. Федя бросал на него беспокойные взгляды, а Влад старался беспечно улыбаться ему и поддерживать обычный разговор о чем угодно, кроме самого главного. Потому что самого главного Федя не знал. — Ты точно не заболел? — уже одевшись, Федя не торопился уходить. — Может, температуру померить? — Ну ты чего! В кои-то веки пропускаю — так сразу заболел? Я ж не ботаник, — Влад деланно рассмеялся, — могу себе позволить разок-другой. — Смотри тогда, — вздохнул Федя, — если что, звони, хорошо? Я после занятий в магазин забегу, апельсины куплю: и витамины, и настроение. — Да не парься об этом! Париться на парах будешь. Но Федя шикнул на него, дождался, пока он заберется под одеяло, и только потом вышел, закрыв за собой дверь. Настолько разбитым Влад не чувствовал себя даже с самого тяжкого похмелья. Молодой организм переваривал всё, даже алкогольную мешанину — но с мешаниной в его душе было сложнее. Добро бы он просто был влюблен в Федьку. Безответная любовь — явление грустное, но частое. Жить с этим все-таки можно. Тяжелее с этим жить, когда твоя зазноба по совместительству твой друг, который не расстается с тобой ни днем, ни ночью. Вы делите тесную жилплощадь и постоянно мозолите друг другу глаза. Даже не повздыхаешь спокойно: спалит, беспокоиться начнет, спрашивать… Когда же он занимается эротическими непристойностями по ночам — не просто тяжело, а откровенно невыносимо. Слушать его, грезить наяву, не спать, хотеть — и не получать. А получить, как выяснилось, еще хуже. Потому что теперь, когда он ушел, оставив Влада одного наедине со свежими воспоминаниями, сердце начало болеть, а сдерживаемые слезы переливаться через край и обжигать щеки. Обида на Федю и злость на себя неудержимо накатывали: получается, им воспользовался лунатик в неадеквате, который понятия не имел, что делает, и неизвестно даже, снилось ли ему что-то эротическое в этот момент; а сам он, дурак несчастный, позволил лунатику — и воспользовался им в ответ. Хороши… Оба хороши. Вот только у Феди явно какое-то расстройство. А у Влада только глупая влюбленность. Он попытался взять себя в руки и задуматься над тем, как быть дальше: перестать дружить с Федей он не сможет и не захочет, несмотря ни на что. Перестать с ним жить… Это был бы вариант. Сложный, мучительный, но вариант: по крайней мере, по ночам спал бы спокойнее и, видя Федю чуть реже, может, угомонился бы малость. Особенно если не ходить в бассейн и встречаться с ним только на парах. Но как же сам Федя? Влад ведь еще на каникулах решил, что не бросит его неизвестно на кого. Ладно, мастурбация по ночам — но если Федя к кому-то полезет так, как к нему?.. Случится скандал… Феде набьют морду и ославят на весь университет. А то и дело заведут за домогательство или, в худшем случае, за изнасилование. Федька сильный… Чемпион, блин. Нет… Никуда Влад не денется от него. Все равно не сможет спать по ночам, думая о Феде и переживая до дерганья глаза. Вот только долго ли он сможет присматривать за ним? Даже если им повезет делить комнату до конца обучения, их студенческие дни только начинаются: будут и ночевки у друзей, и поездки на практику, а несколько лет спустя Федя пойдет своей дорогой… не будут ведь они всегда вместе жить. Даже если мечтать об этом. Влад уже и сам не знал, о чем мечтать. Однако постепенно приходил к одной важной, страшной и неизбежной мысли: надо ему сказать. Федя заслуживает знать о том, что с ним происходит. Рано или поздно все равно узнает… И лучше бы от Влада, с глазу на глаз, а не от какого-то левого типа в неприятных для себя обстоятельствах. Конечно, Феде и от друга будет неприятно это услышать. Но он должен знать. Он с самого начала должен был знать, пока не случилось то, что случилось; пока дело не зашло настолько далеко. Влад шмыгнул носом и крепко зажмурился, сморгнул слезы и раздосадованно потер глаза руками. Шикарный настрой, что и говорить. Надо бы ему к приходу Феди выпить бокал вина для храбрости, иначе опять струсит, смолчит, затянет то, что уже невозможно затягивать. Во сколько там их пары заканчиваются? Так, понедельник, значит… Он подпрыгнул на кровати, когда ручка двери скрипнула — и в комнату стремительно влетел Федя. Хотел было что-то сказать с ходу, но взглянул на Влада — и, изменившись в лице, бросился к нему: — Так ты все-таки заболел? Я так и знал! Подумал, что нечего терять время, вот в аптеку забежал, купил аспирин и витамин C в шипучках… — Федь… Спасибо, я в порядке, — сидя в Фединой кровати, Влад попытался улыбнуться и снова провел рукой по лицу, проверяя, не осталось ли слез. Федя не купился. — В порядке, как же… Ну, что с тобой? Скажи мне, — он сел рядом с ним на постель и протянул прохладную ладонь к его лбу. — У тебя что-то болит? Влад покачал головой. Заговорит — голос сорвется. — Влад, — Федя умоляюще взглянул на него, — пожалуйста. Не обманывай меня. «Не обманывай меня». Как раз то, чем Влад занимался последние месяцы. — Если тебе нужна помощь… — Это тебе нужна помощь, — не выдержал Влад. Голос и впрямь срывался — совсем чужой, будто бы не его. Федя хлопнул ресницами, а Влад, чтобы не передумать, протараторил: — Я скажу… Только выслушай меня до конца, ладно? Потом… Потом — что угодно. Он хотел набрать побольше воздуха и выпалить всё разом, но всхлипнул и содрогнулся. И тогда Федя притянул его к себе и обнял — крепко, сильными руками, успокаивающе поглаживая его по спине. — Что ты… Больно, да? — обеспокоенно шептал он. — Голова болит? Или горло? Душа у него болит. А Федька обнимал его так, как этой ночью — и совсем по-другому. — Федя, — обняв друга в ответ и спрятав лицо у него на плече, он тоже перешел на шепот, чтобы не разрыдаться, — я ведь тогда тебя не зря про лунатизм спрашивал. Но ты не ходишь во сне. Ты… иногда… мастурбируешь во сне. Федя хотел было отшатнуться — но Влад не позволил, вцепившись в него; сосед его побледнел и приоткрыл красивый рот, явно пребывая в состоянии шока. — А ты этого совсем не помнишь? — на всякий случай уточнил он. — Нет, — хрипло ответил Федя, — когда… как часто я такое делаю? — Мне кажется, это связано со стрессом. В первый раз было перед первым зачетом. Ну и потом еще… несколько раз. В основном во время сессии. — Бля, — выдохнул Федя и закрыл глаза. Теперь Влад погладил его по спине. — Федя… Я бы не стал тебе говорить. Но, во-первых, это было бы нечестно, я и так слишком долго умалчивал — а такие вещи о себе, наверное, лучше знать. — И впрямь, — он издал судорожный смешок, — лучше знать… позорище какое… — Нет, Федь… Ну же. Я уверен, с этим можно что-то сделать. — А во-вторых? — помолчав, спросил Федя. — Федь, — Влад снова опустил голову ему на плечо, — сейчас будет совсем кринж… но это не про тебя, а про меня. Окей? — Да куда уж кринжовей, — хмыкнул тот, — я же, по ходу, больной извращенец. — Нет. Ты же не помнишь всего этого… Значит, делаешь бессознательно. А сны какие-то тебе снятся? — Эротические, что ли? Нет… Мне вообще ничего не снится. По крайней мере, я и сны свои не помню. Проваливаюсь в сон — а потом резко выныриваю из него, вот и всё. — Ага… Я так и думал. В общем, больной извращенец — это я. Этой ночью ты тоже просто крепко спал и ничего не помнил — а мы ведь вместе на кровати сидели… — Нет, — выдохнул Федя. — Слушай… Не перебивай теперь. Иначе я не смогу… Мне так жаль, Федя, что я на тебя все это выливаю, но по-другому никак нельзя… Ты полез обниматься во сне, и не только обниматься, а я не оттолкнул тебя… Мы с тобой… — несмотря на всю его решимость, голос снова сорвался, а Федькино плечо уже было влажным. — Я… — теплая ладонь коснулась его щеки, а дрожащий голос Феди заставил поднять глаза. Губы его друга дрожали, а лицо было таким несчастным, что сердце кольнуло. — Я принудил тебя… к этому? — Нет, — Влад замотал головой с такой силой, что она и впрямь заболела. — Я сам был не против. Хотя должен был быть против, пока ты спишь… Федя, ты мне нравишься, и я… Он рвано вздохнул. — И я не знаю, как нам дальше быть, потому что ты мой друг, и я влюблен в тебя, и когда ты такое делаешь, я с ума схожу, а еще больше меня корежит от мысли, что кто-то еще увидит и узнает про то, что с тобой происходит. Если ты скажешь, я уберусь из комнаты прямо сейчас, но только пообещай мне, пожалуйста, что сходишь к врачу, начнешь меньше стрессовать и… и что с тобой все будет хорошо. Влад уже не сдерживал слез: они катились медленно, но без остановки, по щекам, разъедая кожу, и было одновременно горько до невозможности — и легко. Он сказал. Федя все знает. Дальше решать ему. И Федя решил. — Уберется он… — теперь обе ладони лежали на его мокрых щеках, — Влад, со мной не будет все хорошо, если рядом не будет тебя. Хотелось ему ответить — сразу, искренне, понятно, — но Влад не знал, что сказать. Знал только, что на душе стало еще легче. Федя такой классный; таких людей и представить себе невозможно, только встретить — и изумиться, и продолжать изумляться. — А со мной что, будет? — сдавленно прошептал он. — Будет. Даже если я… такой. Если б это был не ты, если б кто другой такие вещи про меня рассказал, я бы… не знаю, с подоконника в пруды нырять пошел, — он улыбнулся самым краешком губ, но Влад замотал головой: — Дурацкая шутка. — Ладно, извини, — Федя опустил голову, не прекращая улыбаться. — У меня просто мозг нормально не работает. Я сейчас столько всего узнал разом. Получился знатный перегруз. — И ты еще извиняешься! Я тут с тобой такие вещи вытворял… А ты мне даже морду не набил, — это уже Влад шутил — криво, нелепо и совсем не смешно. Но Федя не стал возмущаться, только поднял голову и вдруг коснулся губами его соленых губ. Как обжег: оставил Влада с открытым ртом глотать воздух выброшенной рыбой. А у самого щеки порозовели. — Ты мне тоже нравишься, — теперь Федя уткнулся лицом ему в плечо, — вытворял — и ладно. Можешь дальше вытворять. Только чтобы я не спал при этом. Они долго обнимались, не произнося ни слова, только часто дыша и слушая перестук своих сердец, разделенных всего лишь двумя грудными клетками. На языке вертелись тысячи слов — и ни одно из них не подходило. Хотелось смеяться и плакать. Может, это он и делал, крепко прижав к себе своего Федьку. Обо многом он думал — о, чего он только не передумал! — а такого варианта не предусмотрел. Варианта взаимности. И теперь эйфория ударила в голову похлеще любого вина и разбавленной водкой медовухи, сбивая с ног контрастом к утренней тоске. Хорошо, что он сидел на кровати. И Федька рядом с ним. Обнимая его изо всех сил. — Федя, — он, наконец, нашел в себе слова, вспомнив о чем-то важном. Чуть отодвинулся, чтобы посмотреть в лицо своему другу, соседу, зазнобе, но не разжимая объятий. — Ты так меня вчера и не поцеловал. Уж мог бы во сне… — Не-а, — Федя мотнул головой, — не хочу во сне. Целоваться он не умел, с восторгом осознал Влад, когда его желанный пловец задел своим носом его нос, потом стукнулся зубами о его зубы, словно торопясь пройти дистанцию; губы Феди оказались горячими, во рту до сих пор ощущался привкус крепкого чая, а язык… он не сразу понял, как с ним надо. Влад показал. Федя быстро усвоил. Он такой прилежный, старательный мальчик… — Феденька, — Влад переводил дыхание, которого и ему не хватало, — я уже столько месяцев по тебе с ума схожу… — Сколько? — Федя пьяно улыбался, гладя Влада по щеке. — Я по тебе, наверное, с декабря. Помню, раньше сессии все это началось. Я даже рад был, что мы так много учились. — У меня тоже раньше. Осенью еще… Федя, ну почему ты меня так мучил? Почему не сказал? — А ты почему? — Я же не знал… — Так и я не знал. И не узнали бы… если б не это дело. — Федь, ну ты… ты знаешь, что при мне можно. Что со мной можно. Даже если ты будешь спать — я буду знать, что и наяву тебе нравлюсь, поэтому, если вдруг… Только тебе все равно надо что-то с этим делать, — он вздохнул и ткнулся носом в Федину ладонь, — я бы хотел быть с тобой всегда — но не всегда смогу. Вдруг заночуешь в другом месте… в незнакомой компании? — Да я и в знакомой компании со стыда сквозь землю провалюсь. А если родители увидят или услышат? Позорище, — он покачал головой, возвращаясь к невеселым мыслям. — Насчет врача… Во-первых, к какому идти? Во-вторых, что я ему скажу? Знаете, доктор, у меня страшная болезнь — ночной онанизм… Курам на смех. — Узнаем, к какому, — твердо решил Влад, — поищем. В интернете все есть. Найдем хорошего спеца — и все будет в порядке. Просто, пока мы в поисках… ночуй дома, хорошо? В смысле, здесь. — Ладно, — Федя чмокнул его в щеку, — только… Влад, если я опять на тебя наброшусь? — Набрасывайся. Хоть сейчас. — Сейчас — это одно дело… А во сне не годится. Не позволяй мне, ладно? Я не хочу так. Совсем не хочу. — Ты сильный, — улыбнулся Влад. Федя понял и застонал, наморщив лоб: — Влад, не подходи ко мне по ночам. На всякий случай. Черт его знает, что на меня найдет… Еще не хватало сделать то, о чем пожалею. — Ничего такого ты не сделаешь. И… как мне не подходить к тебе ночью? Может, я… Слова снова застопорились. Влад хотел не просто подходить к нему по ночам, но и ночевать с ним, засыпая в одной постели после того, как они все сделают наяву. Сказать ему? Так и сказать? Не слишком ли быстро, сразу после признания и первого поцелуя? Ведь в памяти Феди у них еще ничего не было. — Ну… я хотел бы подходить, а потом оставаться до утра, — неуклюже сформулировал он, и Федя прыснул: — Влад, я не предлагаю нам блюсти целибат. Просто… ты посмотри на эту кровать, — он окинул ее красноречивым взглядом, — на одного человека еще куда ни шло, но неужели ты думаешь, что мы вдвоем сможем в ней спать? Либо я тебя столкну ненароком, либо ты меня. — Проверим, — упирался Влад, не желая лишать себя манящей возможности, — может, она покажет себя лучше, чем мы ожидаем. — А вдруг я начну грубо приставать к тебе во сне? — Федя вздохнул. — А вдруг, — решился Влад, — если ты все сделаешь перед сном, то ночью будешь спать, как младенец? Взгляд Феди исподлобья заставил его смутиться и пожать плечами: — Ну… может, это так работает. — Может, — ответил Федя и поцеловал его. Они долго целовались, лежа на тесной общажной кровати — и Федя уже умел. Так умел, что ноги бы подкашивались, не находись они в горизонтальном положении. Компенсируя свои ночные страдания, Влад устроился на нем сверху, а Федя ни на секунду не разжимал крепких объятий, гладя его голову, спину, плечи, пока еще не решаясь потрогать ниже пояса — но явно получая удовольствие от процесса, особенно ощутимое, когда Влад уперся коленом между его ног и чуть надавил. Федя застонал, запрокинул голову и заработал порцию пылких поцелуев в шею, заставивших его ахать и хихикать, когда Влад скользнул языком по нежному местечку под ухом. Горячая кожа шла мурашками. Хотелось раздеть его. «Спросить?» Или попробовать… Влад осторожно коснулся ладонями голого тела под толстовкой и задравшейся футболкой: кожа гладкая и влажная. Вспотел. Конечно, тут вспотеешь: и так в комнате тепло, а он еще толстовку не снял — и пошла жара… Федя выгнулся ему навстречу, когда он погладил живот и притронулся кончиками пальцев к маленьким напряженным соскам. — Федя, — не выдержав, прошептал он, касаясь губами Фединой шеи, — я хочу всего тебя гладить. Можно? В ответ на чистосердечное признание Федя приподнялся в постели — карие глаза, живые и теплые, горели вожделением, — стащил с себя одновременно толстовку и футболку, демонстрируя великолепный торс, отбросил одежду на соседнюю кровать и улегся обратно, не сводя взгляд с Влада, часто дыша и облизывая и без того влажные, покрасневшие губы. — Ты у меня такой красивый, — в восхищении выдохнул Влад; руки сами к нему тянулись. Невозможно было не трогать его. — Такой потрясающий. Быстро сняв футболку, он вновь склонился над другом и обнял его, наконец, кожа к коже: ощущения заставили содрогнуться от восторга. Не хотелось разжимать объятия никогда в жизни. Чтобы каждую секунду чувствовать его тепло, гладкость, рельеф, движение мышц под кожей и суматошное сердцебиение. Они целовались еще, пока возбуждение не стало невыносимым: то ли Федя, то ли он первым издал стон и теснее прижался бедрами, и Влад, уже не думая, коснулся рукой пряжки его ремня, потом бугра на ширинке; Федя, вздрогнув, отплатил ему той же монетой. — Что я делал с тобой ночью? — прошептал он, когда они торопливо расстегивали друг другу джинсы. — Это и делал. А я — с тобой, — справившись с застежкой, Влад приподнялся, — Федя, сними их. Я же еще твои ноги не гладил. А так хотел, ты не представляешь… Так хочу. И когда, наконец, погладил — застонал в исступлении, почти не веря выпавшему шансу трогать такую красоту. На ощупь они оказались еще лучше, чем он представлял: крепкие, сильные, стройные, гладкие, чуть пахнущие бассейном. Влад благоговейно коснулся губами местечка выше колена — и Федя, моментально покрывшись мурашками, потянул его к себе. Теперь целовались сбивчиво, мокро, неуклюже, сходя с ума от ощущения обнаженного и до боли желанного тела вплотную, тесно, горячо; сплетались руками и ногами, и скольжение кожи о кожу вызывало новые стоны, едва сдерживаемые уплывающим осознанием места действия. Они по-прежнему в общаге, хоть соседи и на парах… Влад уже не спрашивал, можно ли. Он знал, что можно. И Федя знал, наяву, а не во сне. Потом — совсем потом — он думал: как хорошо, что они долго целовались. Как хорошо, что сразу не сделали то, чего очень хотелось. Иначе все закончилось бы непозволительно быстро. Стоило им прикоснуться друг к другу, сжать, задохнуться от ощущений, потереться сильнее, услышать нарастающий шум в ушах и почувствовать прокатившую по всему телу жаркую волну, как это уже случилось. Они слишком сильно желали друг друга. Слишком долго ждали, не рискуя сказать и слова, не решаясь выдать себя и жестом. — Феденька, — прошептал Влад, когда тело перестало содрогаться. Сказал бы что-то еще, но слова вылетели из головы. И все вылетело. Только Федя там был, его Федя, который лежал тесно-тесно к нему, обжигающе горячий, мокрый и счастливый. Было жарко, но отодвинуться друг от друга казалось немыслимым; хорошо, салфетки в ящике стола, а стол у кровати. Преимущества общажной компактности. — Ты невероятно чувствительный, — Влад легонько поглаживал его спину самыми кончиками пальцев; на большее сил не осталось. — Из-за бритья?.. Или ты всегда такой? К тебе прикоснешься — ты искрами рассыпаешься. — Я не знаю… я впервые делаю это с кем-то. Ну, насколько сам помню, — Федя вжимался лицом ему в шею, — надеюсь, что ничего такого раньше не было, пока я спал… Да нет, не было, конечно. Он чуть отодвинулся, чтобы взглянуть в глаза Владу: — А ты опытный? — Да не то чтобы прямо… Не очень, — пожал плечами Влад, — и мне никогда в жизни никто не нравился так, как ты. — И мне. Так, как ты. Общажная кровать и впрямь была узкой. Поэтому приходилось тесно прижиматься друг к другу во сне. Хороший повод не выпускать Федю из объятий до самого утра.

***

— Ничего не забыл? — выйдя из душа, Влад критически осмотрел рюкзак Феди. Плотно набитый — но все же лишь один рюкзак. — Много ли надо на три дня. Или мне фрак нужно было упаковывать? Гала-ужин в мою честь планируешь? — Если б у тебя был фрак, я бы убедил тебя его взять, — Влад обвил руками его шею и чмокнул в губы, — ты бы в нем выглядел сногсшибательно, к гадалке не ходи. Но у нас в семье на гала-ужин можно приходить в спортивном костюме. Никакого дресс-кода. Они заранее договорились друг с другом и с семьями провести три дня майских каникул у Влада, три дня — у Феди. — Город посмотришь, все равно по видеосвязи — не то. Ну и с моими родителями познакомишься. Когда я сказал маме, что тебя интересуют рецепты ее заготовок, она приготовилась встречать тебя с распростертыми объятиями. Пока Федя смущенно улыбался, Влад добавил: — А еще у меня дверь комнаты закрывается на задвижку. После тех судьбоносных соревнований и взаимных признаний стресса в их жизни и впрямь поубавилось, и Федина проблема не давала о себе знать — хотя они оба с беспокойством ожидали весенне-летней сессии и очередного раунда нервотрепки. И после долгих разговоров, сомнений, поиска информации Влад все-таки убедил Федю сходить к врачу. — Мало ли какие эмоциональные всплески подстерегают бедного студента, — говорил Влад, обнимая его. В его объятиях Федя становился сговорчивее. Невролог-сомнолог назначил анализы и обследования, так что Феде пришлось побегать: — Заодно исключить наличие психических заболеваний, — объяснял он Владу, — а то вдруг я и в самом деле двинулся. КТ, МРТ, УЗИ, ЭЭГ, боже мой, теперь еще, кроме учебных материалов, эти аббревиатуры в голове! А, и кровь сдать… По итоговому вердикту врача, Федя был психически здоров. Ему назначили медикаментозное лечение и дали строгие рекомендации относительно образа жизни: — Правильное питание, безалкогольная диета… — Так тебе не привыкать, спортсмен! Буду следить, чтобы тебе ничего в медовуху не подмешали. — А еще режим дня и здоровый сон, — Федя вздохнул, — «молодой человек, вы должны готовиться к экзаменам постепенно, каждый день понемножку, а не пытаться выучить все сразу за несколько ночей, жертвуя при этом сном». Не, он сам в это верит? Как будто не был студентом… — Федь, — Влад погладил его по плечу, — но он ведь прав. Ты у меня умный мальчик, старательный. Все выучишь. До сессии еще куча времени, так давай начнем заранее. Будем вместе учить и друг друга проверять. И да, Влад сам почти не верил в то, что говорил. Но ради Феди… Ради Феди можно и постараться. Он решил, что будет загонять его в постель вовремя. Существует хороший способ. — И, говорит, надо чаще расслабляться. Медитация, травяные ванны, массаж, эфирные масла… Порекомендовал бы еще СПА на Мальдивах. Я студент или жена олигарха? Влад прыснул: — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты сидишь в позе лотоса. Ванну здесь, конечно, не примешь, а вот массаж я готов тебе делать. — А умеешь? — Федя вскинул брови. — Научусь. Он научился. И Федя действительно стал ложиться раньше: когда поздним вечером у Влада звучала напоминалка, он выгонял соседа принять теплый душ, а по возвращении прилежно осваивал техники массажа на практике. Подопытный ничуть не возражал. — Таблетки взял? — Влад ткнул пальцем в рюкзак. — Да взял я все. Что ты распереживался. — Вдруг начнешь нервничать в незнакомом месте. — Не буду. Ты же со мной. И это твой дом. И комната твоя запирается, — он подмигнул — и высвободился из объятий Влада, когда пикнула напоминалка. — Так, моя очередь идти в душ, пока никто не занял. Уже пора на боковую, не забыл? С утра поезд. Влад, конечно, не забыл. И с удовольствием принял бы душ еще раз вместе с Федей, будь у них такая возможность; он хмыкнул про себя, представив лица соседей по блоку, если бы они застали их выходящими вместе из душа. Хотя с точки зрения экологии — отличный вариант: экономия воды же… Но раз пока не судьба, есть и другие варианты совместного времяпрепровождения с пользой для дела и Фединого здоровья. Шум воды стих, и вскоре дверь комнаты распахнулась, явив его взору чистого и свеженького Федю с полотенцем на шее и шортах низко на бедрах. И когда Влад, сидя на его постели, с улыбкой продемонстрировал ему свое новое приобретение — бутылочку ароматного массажного масла для релаксации, — сосед улыбнулся в ответ и запер за собой дверь. Может, релаксация получилась не совсем такая, на которую изначальной рассчитывал Влад, выбирая масло в магазине — но после процедуры, какой бы она ни была, они оба спали крепким, спокойным и здоровым сном.