я тебе покажу все свои эмоции.

За одной партой с Лизой сидеть совсем не скучно, как казалось ранее. Она делится очень многими историями из своего детства и подросткового возраста. Мы играем в разные игры и подъедаем что-нибудь, хихикая и нагибаясь, чтобы учитель не заметил нас за другими ребятами. Часто гуляем после уроков, отпрашиваясь у её мамы под предлогом того, что я буду провожать её прямо до дома в семь вечера. Иногда даже с Юлей, с которой ты никогда не почувствуешь себя третьей лишней. Знакомимся получше, и, кажется, я обретаю новых, хороших друзей. Способных поддержать и выслушать в нужный момент. Готовых помочь и готовых слышать. С Кирой на постоянной основе занимаюсь в зале, я набираю массу, а она только поддерживает меня и показывает, как правильно. Она ведь мой тренер, моя любовь. Я давно задумывалась о том, что мне это нужно. Подтянуть фигуру всё же стоит, хотя благодаря человеку, который сейчас мне ближе всех, я начала принимать своё тело таким, какое оно есть. Без комплексов и загонов по поводу внешнего вида. Она научила меня не стесняться себя, и наконец-то я начала носить более открытую одежду, которая меня всегда привлекала. Топики с открытым декольте, меряю платья и советуюсь с ней. Кира ни капли не злится, если я хочу выйти именно в чём-то открытом. Она только за, ей непривычно, но эти изменения она принимает и поддерживает меня в них. С каждым днём моё состояние улучшается. Уже не чувствуется такая тревога, как была раньше. Я могу нормально спать и не переживать насчёт того, кто заявится в квартиру посреди ночи вместе с матерью. Она даже сейчас пытается переступить через свой характер и принять нас. Кажется, что это только из-за того, что мы помогли, и совсем скоро всё вернётся в прежнее русло. Иногда просит наведать её, одной ей в квартире делать нечего, хочет наконец-то, спустя семнадцать лет, свою дочь получше узнать и девушку её любимую. И мы говорим, пусть неловкость в разговоре всё ещё присутствует, старательно пытаемся поддерживать контакт. Стараемся наладить всё, что было утеряно раньше, и придерживаемся тактики — лучше поздно, чем никогда.

***

Собираюсь в спортзал, натягивая на себя привычную одежду. Оверсайз после заменится велосипедками и спортивным топом, а на замену родным белым кроссовкам пойдут кеды, подходящие к спортивному комплекту. По дороге к зданию переписываюсь с Кирой, и когда дохожу, становится чуточку легче. Не потому, что там место особенное. Обычно скопление людей, желающих сделать своё тело своим идеалом. Становится легче потому, что я наконец-то свободна и в праве сама решать, что мне делать. Потому, что рядом со мной человек, серьёзно относящийся к нашим с ним отношениям. В раздевалке я оказываюсь почти одна, несколько человек занимаются своими делами и с места не сдвигаются. Стягиваю с себя штаны, аккуратно складывая их втрое, и когда тянусь к сменке, меня окликают. — Эй, девушка, — какой-то парень подсаживается на другой край лавочки, и в момент меня накрывает страх. Больше всего ненавижу контакт с парнями. Ненавижу не то, что они пытаются со мной говорить, а именно то, что мы воздухом одним дышим. Ничего ему не отвечаю, только головой машу снизу вверх, давая понять, что он услышан. Замираю на месте и жду, пока он расскажет, чего от меня хочет. Пока рассматриваю его, замечаю, какими глазами он смотрит на мои ноги, и становится противно. Ком к горлу подступает сразу же, как только мы встречаемся взглядами. Мужик некоторое время молчит, рассматривает меня всю, будто зверь свою добычу. Улыбается хитро и чуть сокращает расстояние между нами. Я отсаживаюсь к краю. С ним никакого дела иметь не желаю. Незнакомец прочищает горло, делая это очень показательно, будто сейчас на весь зал в пять человек, которые совсем ничего не делают, он сделает мне предложение. Я не знаю, что он хочет, поэтому и страшно. Тревожно тоже, ведь мало ли, что у него в голове. Мало ли, что ему захочется сделать со мной, ведь наша весовая категория и рост очень отличаются друг от друга. — Парень есть? — мы встречаемся глазами вновь и вновь, я пытаюсь смотреть куда угодно, только не на него. Чувствую дискомфорт, когда он пытается смотреть прямо в душу. Когда хочет питаться моим страхом, чтобы казаться властнее и быть стереотипным быдловатым мужиком, пытающимся казаться кем-то. Не понимаю, где Кира. Поглядываю периодически на дисплей телефона, каждую цифру, обозначающую время, по контуру обвожу. Она ведь должна была подойти к раздевалке ещё несколько минут назад, но её всё ещё нет рядом со мной. А я настолько забыла, что такое самооборона, что просто сижу, не зная, что мне делать и куда подеваться, чтобы не трогал меня никто. Сглатываю громко, потому что ему явно нравится мой страх. По его глазам и голосу это видно, по расположению рук и улыбке ехидной. Зубы свои все показывает, а я хочу их выбить. — Да, — пытаюсь говорить с ним спокойным и уравновешенным голосом, но выходит откровенно плохо. Мне хочется провалиться куда-то под землю. Исчезнуть с чужих глаз и больше не слышать подобного в свою сторону. Отказаться где-то в другом, совершенно другом мире. Ведь сейчас я сижу в раздевалке без штанов. Рядом со мной какой-то мужик, а остальным всё равно, будто они что-то подобное видят каждый день, и никаких вопросов у них это всё не вызывает. В его глазах на секунду мелькает разочарование, но смелости он всё же набирается. — Ну ничего, не стенка, не хочешь погулять сходить на днях? — подсаживается ближе и его руки потихоньку смещаются со своих ног на лавку. Он хочет меня потрогать. Прикоснуться ко мне своими грязными руками и ощутить, какая моя кожа на ощупь. Его глаза и крошечный мозг расценивают меня как мясо. Таким мужланам нужно только кого-то трахнуть. Таким больше ничего не надо, кроме как использовать очередную девушку и сделать её шлюхой на одну ночь. Повысить засчёт обиженных и невинных девушек своё никчёмное эго. И какой бы я тактильной не была, оказаться рядом с мужланом и терпеть его прикосновения не захочется мне никогда. — Не хочет, — за его спиной оказывается Кира, и я наконец-то позволяю себе чуточку расслабиться. Снова она в нужный момент и в нужном месте. Появляется, спасая меня от волка в овечьей шкуре, но сегодня она почему-то по-особенному злая. На её лице недовольство. Большое такое, заполняющее всё помещение своей плохой энергетикой. Давящей на каждого человека в этом помещении. Она руку кладёт ему на плечо, сжимая грубо, и поворачивает к себе, замечая его удивлённый и растерянный взгляд. Играется нижней челюстью, сжимает её, готовясь что-то ещё в придачу ему сказать. — Ты куда лезешь к девушке беззащитной? Тем более она в отношениях, тебе ясно сказали, — на эти слова он смеётся только, с места поднимается, разминая руки, и становится страшно вдвойне. Пока что я молчу, но понимаю, совсем скоро мне надо в этот разговор вставить свои пять копеек. Лишь бы драки или ссоры из-за этого всего не было. — А ты куда лезешь? Не твоё собачье дело, с кем я тут пытаюсь познакомиться. Или завидно, что к ней я подошёл, а ты со своим видком так и останешься одна? Меня передёргивает. Да так, что я мгновенно затаиваю дыхание и напрягаюсь. Знаю ведь, Кире не безразлично, когда задевают её личность, когда в ссоре, не имея никаких аргументов, переходят на подробные слова. В моменте замечаю большую злобу в её глазах, она выходит из себя за мгновение. Сидеть без дела и ждать драки не могу. Натягиваю велосипедки, поднимаюсь, хватаю Киру за руку, не забывая о вещах, и увожу за собой. Она всё время, пока мы идём в уборную, смотрит мне в спину, прожигает в ней дыру и злится. Лицо довольно спокойное, но внутри неё творятся ураганы и бури. Но не на меня, она никогда не злится на человека, которого любит. Когда мы оказываемся в нужном месте, проталкиваю её в одну из кабинок, бросаю вещи на пол и усаживаю её на унитаз, прикрытый крышкой. — Не кипятись, ты и месяца-то не проработала тут, хочешь, чтобы попёрли, кот? — нагибаюсь перед ней, брови домиком складывая. Только собираюсь сказать что-то ещё, как вмиг тёплые руки оказываются на моих щеках, а расстояние меж нашими лицами медленно сокращается. Она меня в губы целует, трепетно так и нежно, будто не я сейчас успокоить её пытаюсь, а совсем-совсем наоборот. Завлекает в долгожданный поцелуй, пока я усаживаюсь на родные колени, не разрывая его. Наконец-то могу позволить себе сделать это. Могу прикоснуться к любимому человеку, не делая вид, будто я не скучаю по ней каждую секунду. Её руки спускаются к моей заднице, прикосновения оставляют за собой тепло. Возбуждают. Заставляют желать, чтобы меня взяли прямо в этой чёртовой тесной кабинке. — Не ругайся, — разрывает поцелуй, — ты знаешь, я не могу молчать, когда к моей девочке цепляется кто-то, особенно если это мерзкий тип мужского пола. Моя грудь от её шёпота вздымается, я мокну. Руки укладываю на её грудь, сжимая аккуратно и нежно, целую в шею несколько раз, желая начатое поскорее продолжить. — У нас разве не должна быть тренировка сейчас? — она вздыхает слишком томно, от её голоса я схожу с ума. Честно, я теряю разум каждый раз, когда она оказывается рядом. Невозможно с этим ходячим сексом не ощущать себя самой счастливой и прекрасной девушкой на планете. Невозможно с человеком, который тебя любит, не ощущать себя радостной и желанной одновременно. Медленно прохожусь по открытой ключице языком, чмокаю в облизанное место. Вскоре начинаю мычать, ощущая несильные шлёпки. Кира сжимает ягодицы до покраснений и сама прерывисто вздыхает. Я это слышу и ещё больше напрягаю ноги. Какая к чёрту тренировка, если я хочу её здесь и прямо сейчас? Какая тренировка, если сейчас мы в одной запертой уборной, трогаем друг друга без единого стеснения, без мысли, что кто-то сможет подслушать или подсмотреть? Ничего не отвечаю на этот глупый вопрос, только с неё спускаюсь, становясь на колени. Хватаю края её лосин пальцами и стягиваю их прямо до пяток, а после и вовсе закидываю на сумку с вещами, чтобы не мешались. Обхватываю ляжки под коленями и оказываюсь в паре сантиметров от её промежности. Рассматриваю её будто в первый раз, а поднимая голову, вижу желание и просьбу. Её трусики отлично намокли. Чувствую, насколько она горит, и целую в бедро. Кусаю его, оставляя почти незаметные следы от зубов. Выгибаю спину для удобства и расставляю ноги пошире, когда замечаю, как она начинает закатывать глаза. Перемещаюсь к животику, всячески обходя промежность. Оставляю мокрые полосы, целую. Носом вожу по низу живота, вызывая по родному телу табуны мурашек. Таким образом пытаюсь удовольствие продлить. Одну руку освобождаю и большим пальцем массирую её клитор сквозь ткань трусов. Вырываю из её рта тихий стон, но обиженно вздыхаю, когда она прикрывает его рукой. Вспоминаю наконец, что мы не дома. Могут в любой момент подслушать. Надо быть аккуратными. — Ну чего ты так тянешь? — она хнычет, сама отодвигает ткань трусов, второй рукой направляет мою голову. — Я тебя молю, давай же, нуу. Я улыбаюсь, потому что её просьбы и мольбы — это самое лучшее, что могут слышать мои уши. Целую её в лобок по привычке, прохожусь языком по большим половым губам. Смотрю на неё, пытаясь реакцию в памяти запечатлеть. Кира пальцами отодвигает складки, помогая, и я вылизываю ей клитор. Рот закрывает как может, выгибает спину до хруста костей, пытается ноги раздвинуть, хотя шире уже некуда. Её глаза закатываются от удовольствия, а мои оттого, насколько мне нравится доставлять ей его. Довожу мою девушку, как можно скорее работая языком, а когда поднимаюсь, напоследок целуя в губы, замечаю в родных руках что-то маленькое, и осознание приходит не сразу. Она запускает руку с предметом мне в трусы. Проходится от лобка к лону и быстро вставляет в меня вибро-яйцо. Улыбается и щурится хитро, а я её игру принимаю. Переодеваю остальные вещи, и мы проходим в зал. Разминаюсь, а после по указанию Киры прохожу в сторону беговой дорожки. Она включает тренажёр, и я начинаю идти. Скорость с каждым разом увеличивается, как и желание Киры включить работу игрушки прямо на максимум. Но она сделать этого себе не позволяет, прикрывает рукой небольшой пульт и увеличивает вибрацию внутри в несколько раз. Ощущаю приятные пульсации внутри и начинаю бежать, но вскоре чувствую, как действие игрушки усиливается. Остановиться я не могу, поэтому бегу, терзая и без того покусанную нижнюю губу. Свожу брови домиком и хватаюсь за поручни, пытаясь бежать ровно и не издать ни единого писка. Смазки оказывается слишком много, отчего даже велосипедки становятся влажными там. А Кира улыбается. Видит моё лицо старательное, слышит дыхание уже сбитое и подходит ближе. Останавливается рядом и прямо напротив меня усиливает вибрации игрушки ещё. Я уже не могу держаться. Становлюсь на край тренажёра, который не двигается, и соединяю ноги, сгибаясь. Вскоре совсем ухожу, закрываясь в той самой кабинке и додрачиваю, потому что Медведева выключает прибор, и я не чувствую уже ничего. Обещаю себе отомстить ей за это, когда мою руки, перед тем как выйти, и заодно промываю вещицу, собираясь отдать её Кире. Вздыхаю и уже на расстоянии, увидев её довольный взгляд, чувствую, насколько она довольна собой. Подойдя к тренажёру, я становлюсь около неё и смотрю прямо в глаза. — Я тебе припомню, — окидываю её своим взглядом и отдаю вещь, становясь на беговую дорожку снова. — Оттрахаешь меня, чтобы я стоять не смогла потом? — шепчет и смеётся, пока я закатываю глаза и отворачиваю голову в другую сторону, пытаясь сконцентрироваться на беге. Пытаюсь, но не выходит. Я улавливаю то, как она рассматривает мои ноги, пока я бегу. В голове крутится недавний неполучившийся оргазм и разрабатывающийся план мести.