Маячок

— Я всё могу объяснить. Фелиса прошла в кухню, зная, что остальные последуют за ней, взяла с полки чашку и щедро плеснула в неё воды, залпом осушив. Затем повторила действия, но в этот раз передала чашку Лили, которой наверняка нужно было капнуть в воду каких-нибудь успокоительных капель из запаса Северуса. — Извини за поздний визит, я не знала, куда идти, — начала объясняться Фелиса, невольно заметив, что Северус явно не готовился ко сну, раз встречал их в своём повседневном амплуа — удушающе застёгнутый на все пуговицы, собранный, с палочкой наготове. — Если честно, то я даже не знала, дома ли ты, когда трансгрессировала, но мне нужно было срочно спрятаться с ними в безопасном месте. Фелиса вспомнила, как оказалась в схожей ситуации с Блейзом на руках, когда они бежали из Палермо. Тогда она хотела воспользоваться помощью Северуса, но не знала, куда идти, что впоследствии создало некоторые трудности в их взаимоотношениях, ведь он воспринял всё иначе, решив, что Фелиса готова обратиться за помощью даже к Джеймсу Поттеру, лишь бы не к нему. Сейчас это казалось глупостью, но в мыслях Северуса всё же проскочило некое удовлетворение, что в кризисной ситуации она пришла в Паучий тупик, даже не имея уверенности в том, что ей откроют дверь. Северусу понравилось, что Фелиса считала его дом безопасным и что она всерьёз отнеслась к его словам «Приходи в любое время дня и ночи». — Ты знаешь, что двери дома для тебя всегда открыты, но мне всё же хотелось бы узнать, что случилось. — Петтигрю предал Поттеров, я пришла их предупредить, но в итоге сама едва не попалась Тёмному Лорду. А Джеймс… Фелиса издала тяжелый вздох вместо продолжения и с жалостью покосилась на Лили. — Не говори о нём так, будто он мёртв! Лили сверкнула гневным взглядом, и Фелиса примирительно кивнула, зная, что злость в этот момент была направлена не на неё, а на Тёмного Лорда. Да и едва ли она вела бы себя лучшим образом, если бы оказалась в подобной ситуации — Фелиса наверняка кричала бы на всех, кто попался бы под руку; может, крушила бы мебель, а то и взламывала бы аптеку, чтобы разжиться умиротворяющим бальзамом. Да, фантомная тяга к нему не пропала даже после курса лечения… — Северус, нам бы поговорить наедине, — мягко сказала Фелиса, искоса наблюдая за тем, как Лили баюкала Гарри, который продолжал периодически всхлипывать. — Нужно обсудить дальнейшие действия. Северус кивнул в сторону гостиной, чтобы уединиться, и Фелиса первой покинула тесную кухню, обняв себя за плечи. Она не потрудилась накинуть тёплую мантию поверх праздничного платья, когда в спешке сбегала из поместья, и сейчас отчетливо осознавала оплошность. — Надень, заболеешь. — Северус накинул на плечи Фелисы свою мантию, что сохраняла тепло его тела, и она благодарно улыбнулась. — А теперь расскажи мне всё с самого начала. Фелиса не располагала временем, поэтому говорила быстро и кратко, описывая лишь ключевые фрагменты случившегося. Она маячила из стороны в сторону, чувствуя нервозность каждой клеточкой тела из-за выброса адреналина, ведь вечер был богат на события. Казалось, что только здесь ей можно было выплеснуть накопившееся напряжение и показать истинное лицо, однако Северусу можно было сказать лишь о Поттерах. Чёртовы секреты. — Я свяжусь с Дамблдором, и он придумает, куда пристроить Лили и её сына. — Северус взял паузу и многозначительно глянул в сторону кухни, прежде чем продолжить чуть тише: — Но я не уверен, что Поттера можно спасти. Вероятнее всего, он уже мёртв. — Не делай поспешных выводов. Фелиса и сама осознавала, что Джеймс, скорее всего, не смог противостоять в одиночку столь сильному противнику, но ей хотелось верить в лучшее ради Лили. Может, ему и в самом деле удалось сбежать в последний момент, трансгрессировать в безопасное место, где можно перевести дух. Может, Джеймс в этот самый момент ломает голову, пытаясь понять, куда Фелиса переместила его семью, и не находит себе места от беспокойства. — Ты знаешь, что я не оптимист, — хмуро напомнил Северус, всматриваясь в глаза Фелисы так, словно пытался найти в них ответы на все невысказанные вопросы. А вопросов у него было много, судя по хаотичным мыслям, пульсирующим в голове. Его интересовала не только ситуация с Поттерами, но и то, что предшествовало этому. Северус по неясным ей причинам пытался обрывать на корню любые мысли о недоверии, связанные с балом. Словно Фелиса что-то скрывала от него, намеренно держала в стороне от чего-то важного и опасного. Она могла только поразиться тому, насколько точно Северус видел её, считывал её эмоции и интуитивно накладывал их на гипотетические ситуации. Он знал, что Фелиса неспроста пропустила день занятий в Хогвартсе. Видел, что накануне она была слишком нервная, хоть и отрицала это, невпопад отговариваясь. Северус осознавал, что Фелиса готовилась к чему-то опасному, поэтому не верил, что её так взволновала лишь ситуация с Поттерами. — Иногда нужно слепо верить во что-то. — Фелиса выдавила слабую улыбку, понимая, что невольно пыталась дать ответ на его мысленные вопросы. — Мне нужно идти. Забини не должен заметить, что я уходила. Северус поджал губы и кивнул, хоть и надеялся, что их встреча не подойдёт к концу так скоро. — Ты завтра вернёшься в Хогвартс? — Вернусь. Фелисе хотелось поморщиться от презрения к себе, ведь она опять соврала. Как она могла с уверенностью говорить о том, что произойдёт завтра, если ей было страшно загадывать, что случится через десять минут? Фелиса не знала, что её ждало в поместье, что будет с её матерью, когда разойдутся гости. Может, Гаспар уже успел разобраться с ней, пока Фелиса спасала посторонних людей, вместо того чтобы встать на защиту матери… Она всё же не сдержалась и поморщилась, хоть и не от презрения к себе. Страх клокотал внутри и подстёгивал бежать со всех ног, чтобы помочь матери, но в то же время некая сила будто парализовала её, не давая сдвинуться с места. «Тоже страх, — догадалась Фелиса. — Я боюсь, что приду, а мама уже будет мертва». — Фелиса, ты в порядке? Северус поймал её ладонь, когда она проходила мимо, чтобы попрощаться с Лили. Взгляд упал на его пальцы, что бережно держали её ладонь, не спеша поднялся выше по руке, мысленно рисуя под слоем одежды метку Тёмного Лорда. Может, у неё тоже появится такая в скором времени? Не поднимая взгляда, Фелиса сжала в ответ его ладонь, затем порывисто прижалась к нему, положив голову на его плечо. Зажмурилась до белых кругов перед глазами и глубоко вздохнула, больше всего на свете желая подольше остаться в этом моменте и не идти в будущее, которое вот-вот обрушит на её плечи новую порцию страданий. — А кто из нас сейчас в порядке? — в ответ спросила Фелиса, не желая врать или вдаваться в подробности собственного «не в порядке». Она напоследок сжала его ладонь и без лишних прощаний направилась к входной двери, чувствуя, что не может смотреть ни на Северуса, взгляд которого выворачивал душу наизнанку, ни на Лили, которая с огромной вероятностью стала вдовой этой ночью. «Если бы я действовала быстрее, то мы бы успели сбежать все вместе до появления Тёмного Лорда», — думала Фелиса, и подобных «если» было в её голове так много, что становилось трудно дышать. Да, нельзя было во всём винить себя и полагать, что при ином решении был бы лучший результат, но сложно было отделаться от чувства вины, когда перед глазами всё ещё стояло залитое слезами горя лицо Лили, а в ушах стоял жуткий грохот взрыва перед побегом из Годриковой впадины. Все, что ей оставалось делать, — идти вперёд и не оглядываться. Ни на дом, в котором Фелиса оставила Северуса, Лили и Гарри. Ни на свои поступки, выискивая в них промахи. В поместье было шумно, и это первое, на что Фелиса обратила внимание, когда вернулась. Гости расходились по домам, что было странно, ведь подобные мероприятия обычно заканчивались едва ли не на рассвете, а часы едва-едва пробили полночь. Фелиса наблюдала за тем, как люди прощаются друг с другом, пытаясь уловить в их лицах хоть намёк на тревогу или страх, но всё вокруг казалось неясным и расплывчатым. Она кралась в дом под дезиллюминационными чарами, желая как можно скорее добраться до своей спальни и взглянуть в зеркало перед тем, как попасться на глаза Гаспару. Забини не должен заметить ни единого намёка на то, что Фелиса недавно выбралась из передряги и едва унесла ноги от Тёмного Лорда. По телу прошлась дрожь лишь от одной мысли о том, каким был бы исход, если бы Тёмный Лорд заметил её в Годриковой впадине. Уже стоя перед зеркалом в своей спальне, Фелиса заметила, что на ней всё ещё была мантия Северуса. Её глубокий чёрный цвет ярко контрастировал с бледной кожей и светлыми волосами, да и фасон совершенно отличался от тех мантий, что она привыкла носить, но почему-то Фелиса не могла отвести взгляда от отражения, находя нечто сокровенное в том, как бесформенная вещь Северуса сбивала с неё образ хорошенькой «кокетки» и наполняла некой мрачной энергией. Фелиса прикрыла глаза, нехотя стянула с себя мантию и осталась лишь в платье, которое напоминало о том, какую роль ей нужно продолжать играть для Гаспара. Поправила макияж и причёску, мысленно собираясь с силами, чтобы выйти из комнаты и встретиться с неизбежным. Но прежде Фелиса отправила короткое сообщение Эллен — в надежде, что её присутствие хоть как-то поможет. «Мама в поместье, ты нам нужна. Фелиса». На первом этаже было тихо, когда она спустилась, и пустые коридоры вселяли панику, от которой бросало в дрожь. Фелиса шла как можно осторожнее, прислушиваясь к малейшим звукам, палочка надёжно покоилась в ладони, создавая иллюзию готовности отразить любую опасность. В зале, где не так давно было многолюдно, теперь орудовали эльфы, избавляясь от всего, что напоминало о былом праздновании. Их большие глаза безмолвно сопровождали Фелису до самого балкончика, который в третий раз за вечер открывал для неё свои двери. В лицо ударил порыв ветра, словно желая остановить Фелису и не дать ей подойти к перилам, чтобы осмотреть двор перед собой, но она упрямо двинулась дальше. Тусклые фонари освещали тропинки, покрытые тонким слоем инея, голые стволы деревьев и кусты цветов, что приготовились к зимней спячке. Этой ночью всё казалось зловещим в поместье Забини, будто из тени вот-вот выйдут мрачные фигуры или дьявольские силки пустят в ход свои стебли. Фелиса не заметила на улице ни единого намёка на присутствие Люсьен и Гаспара, поэтому решила вернуться в дом, чтобы продолжить поиски, но не успела она сделать и шага в сторону распахнутой двери, как та с громким хлопком закрылась. По телу прошлась дрожь, никак не связанная с холодом, и Фелиса поспешила добраться до двери, чтобы открыть её и выйти в залу, однако ручка не поддавалась. Не поддавалась она и отпирающим чарам, что яркими искрами отскакивали в разные стороны. Фелиса прижалась лбом к стеклу двери, надеясь поймать взгляд хоть одного домового эльфа и попросить выпустить её из ловушки, однако в зале сквозь неплотную ткань штор просвечивали иные фигуры. Люсьен, Гаспар и Юджин. Глаза округлились от ужаса, когда её накрыло осознание: это конец. Фелиса знала, что Люсьен готовилась к тому, чтобы выйти к Гаспару и добровольно сдаться ему, однако это знание никак не помогло принять ситуацию. Да и как это вообще можно принять, когда дело касалось родной матери? Фелиса злилась на Люсьен за смирение, ведь она не готова была потерять мать. Ни сейчас, ни через год, ни через двадцать лет. Ни один ребенок не готов к такому. А Люсьен была готова. Она не сопротивлялась, не пыталась сбежать, не кричала и не дёргала дверную ручку, как это делала Фелиса, захлёбываясь слезами. Люсьен смотрела на Гаспара с теми же спокойствием и смирением, с которыми вошла в залу сегодня вечером, словно на кону не стояла её жизнь. Жизнь, которую Люсьен готова была обменять на победу в войне против клана Забини. Фелиса не понимала свою мать, как ни пыталась. Да, она изучала материалы, которыми ее пичкал Юджин трижды в неделю. Да, она слушала рассказы Люсьен, в которых та красочно объясняла, почему им важно свергнуть всю империю. Фелиса могла спросонья выпалить иерархию мафии, что уж тут говорить! Но сейчас, глядя на Люсьен и на то, как её губы беззвучно двигаются, пока она отвечает Гаспару, Фелиса так и не могла сформировать в голове достойную причину жертвы матери. В ней кричали чувства, а не разум, который главенствовал у Люсьен. Возможно, Фелиса никогда не поймёт и не примет выбор матери, потому что она не могла быть на сто процентов рациональным человеком. Люсьен же была гениальным стратегом, потому что умела вовремя отключить чувства, пусть изначально она всё и затеяла из мести. Фелиса от души ударила кулаком по стеклу двери, затем с тем же остервенением бросила заклинанием Бомабарды, но всё, чего она добилась, были кровоточащие раны на костяшках пальцев. Кто-то намеренно зачаровал дверь, из-за чего она не поддавалась магии, и, вполне вероятно что, её даже не слышали по ту сторону. Люсьен всё продумала. Осознание взорвалось в разуме, оставив после себя горечь. Руки Фелисы безвольно скользнули по бокам, стоило Люсьен всего на две секунды взглянуть в её сторону и ободряюще приподнять уголок рта. Мать точно знала, что по ту сторону находилась Фелиса, несмотря на то, что из залы не было обзора на балкончик, но в тот момент казалось, что Люсьен кристально ясно видела её и безмолвно прощалась. Горечь сменилась яростью, стоило Гаспару подойти ближе и крепко схватить Люсьен за подбородок, заставляя смотреть исключительно в его глаза. Фелиса вновь закричала и начала колотить по двери кулаками, и ощущение беспомощности затапливало её с каждым новым ударом. Она с презрением смотрела на Юджина, что стоял за спиной Гаспара и не принимал ни единой попытки спасти сестру. Взгляд был холодным и безучастным, словно происходящее ничуть не интересовало его, и Фелиса начинала верить, что он действительно позволит Забини убить Люсьен. Вдруг чьи-то руки оттянули её от двери, и чужая ладонь легла на её рот, заглушая протест. Фелиса начала извиваться, пытаясь посильнее пнуть противника, а когда ей удалось вырваться и обернуться, перед глазами предстало знакомое лицо. Эллен. — Помоги мне! — с жаром взмолилась Фелиса, переводя взгляд с неё на мать и обратно. — Я не могу выйти, не могу… — Мне жаль; сейчас у меня другая задача. — Эллен подошла ближе и обняла Фелису за плечи, вновь позволив ей приблизиться к двери и наблюдать за Люсьен и Гаспаром. — Помнишь, ты просила меня о помощи, когда хотела вспомнить прошлое? Уверена, что ты вспомнила некоторые фрагменты, но всей картины не увидела. — Мне сейчас не до воспоминаний, нужно помочь… — Мы уже ничем не поможем Люсьен, — отрезала Эллен, крепче сжав её плечи, когда Фелиса попыталась вырваться. — Смотри на неё, не отводи взгляда. Ты видишь её глаза? Фелиса видела. Гаспар предпочитал стоять лицом к входной двери, развернув Люсьен к балкончику, и теперь она смотрела чётко в глаза Фелисы — взгляд матери был напряжённым и сосредоточенным. — Что она делает? — Открывает ящик Пандоры. — Эллен растерла своими ладонями озябшие плечи Фелисы и плотнее прижала к себе. — Другими словами, возвращает все твои воспоминания. Стоило Эллен закончить, как в голове что-то щёлкнуло, из-за чего пропали все звуки, и перед глазами начала проступать сизая дымка. Фелиса чувствовала, как её тело постепенно наливается горячей тяжестью, стало сложнее контролировать свои движения, затруднялось дыхание. Смотри в глаза. Люсьен стояла на том же месте, но Фелисе казалось, что теперь она видела её ближе, хоть и не так ясно. Словно она была за спиной Гаспара зеркально тому, как стоял Юджин, — стоит только протянуть руку, и её ладонь коснется матери. Смотри на меня. Глаза Люсьен стреляли в упор, не давая ни единой возможности отвести взгляд или моргнуть. Воздух вокруг искрился, наполняясь далекими звуками — смех смешивался с голосами, сменялся криками и плачем, барабанящими каплями дождя по подоконнику и шумом прибоя. Фелиса впитывала в себя каждый звук, словно невидимые стрелы пронзали её разум, и каждый новый удар приносил боль. Вспомни. В разуме что-то с треском взорвалось, обрушив на Фелису столько боли, что морок тут же развеялся, отправив её назад за стеклянную дверь, по которой поползла трещина. Глаза безвольно сомкнулись, не выдержав напряжения, а тело обмякло, словно вмиг лишилось опоры. В тот же миг по другую сторону двери ярким заревом вспыхнул зелёный луч.

***

Гул в голове смешался с голосами, когда Фелиса нехотя открыла глаза и несколько раз моргнула, желая избавиться от пелены сна, чтобы сфокусироваться на парящей над ней капельнице. Свет казался ослепительным после пробуждения, незнакомые стены вселяли панику. Разум отказывался включаться в работу, заботливо утягивая Фелису в безопасный и желанный сон, но что-то не давало покоя. Нечто зудело внутри, не позволяя уснуть. Фелиса повернула голову вбок и попыталась сфокусировать зрение на расплывчатых фигурах у двери. Миниатюрная женщина, что стояла к ней спиной, была одета в характерный для больницы святого Мунго халат лимонного цвета, а рядом с ней грозно возвышался Гаспар. Фелиса нахмурилась, стоило ей разглядеть отчима, ведь что-то в разуме сильно противилось от одного его вида. Что-то… Нет! Фелиса в ужасе дёрнулась и закашлялась, почувствовав резкий приступ боли в горле, стоило ей проглотить вязкую слюну. Внимание обоих сконцентрировалось на ней, тут же оборвав негромкий разговор, однако их мысли продолжали негромко жужжать в помещении, и если целительница была рада, что Фелиса наконец пришла в сознание, то Гаспар же был крайне напряжён. — Не пытайтесь вставать мисс, вам нужен отдых, — засуетилась целительница, поправляя иглу в сгибе её локтя, однако Фелиса даже не взглянула на её действия, так как продолжала следить за Гаспаром. — Не переживайте, вы у себя дома. Я вас быстро поставлю на ноги… Целительница продолжала сбивчиво говорить Фелисе что-то о переохлаждении и целебных зельях, бренча флакончиками, но её голос казался далеким и искажённым. Фелиса едва понимала, что ей пытались втолковать, вылавливая лишь отдельные фразы, а боль в голове нарастала с каждой секундой, напоминая о той боли, которая предшествовала потере сознания. Боли, что была там, на треклятом балконе, где её мир взорвался на части. Фелиса поморщилась и подавила желание жалобно заскулить от горя и болезненных спазмов в висках, вновь закашлялась, стоило только напрячь горло, и прикрыла глаза. Она была слишком ослаблена и растеряна, чтобы вести бой с Забини, даже если речь шла о простом разговоре, поэтому позволила глазам закрыться и отдалась желанному покою. Ей нужно было окрепнуть. Фелиса напрочь потеряла ощущение времени, когда ненадолго отходила ото сна и открывала глаза. Изредка в комнате была та самая целительница, что непременно начинала много болтать и суетиться, из-за чего Фелиса желала как можно быстрее уснуть. Иногда в комнате никого не было, что давало шанс полежать в тишине и подумать о том, что произошло в Хэллоуин, но такие моменты длились недолго и неизменно прерывались сном, вопреки всем стараниям остаться в сознании. Фелиса подозревала, что в неё вливали запредельные дозы снотворного помимо основного набора целебных зелий, но ничего не могла поделать — сил едва хватало поднять руку перед собой, и чаще всего это заканчивалось потерей сознания. — Фелиса, просыпайся. Мужской голос пробивался через толщу сознания, и она бы списала всё на очередной сон, если бы не касания. Кто-то упорно тряс плечи и легонько хлопал по щекам, вынуждая морщиться и отворачиваться, и пытка не прекратилась, пока Фелиса не открыла один глаз. Над ней возвышался Гаспар. — У тебя больше нет времени отлеживаться, вставай. Фелиса коротко кашлянула, чувствуя сухость во рту, но горло уже почти не болело. Она несдержанно ахнула, когда Гаспар вынул иглу из вены и небрежно откинул в сторону шнур капельницы. — Помоги ей привести себя в порядок и дай что-нибудь… — Гаспар презрительно поморщился, когда подумал, что никакие средства не помогут Фелисе выглядеть сегодня достойно рядом с ним. — Что-нибудь тонизирующее. Жду тебя через два часа в своём кабинете. Гаспар скривил губы, развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, а Фелиса только тогда поняла, что всё это время за его спиной стоял домовой эльф. Кажется, Роки или Рори. — Синьорина сможет встать сама или Роди должна помочь? «Точно, Роди», — подумала Фелиса, рассматривая большие зелёные глаза эльфийки, с которой практически не пересекалась в поместье, а вслух сказала: — Мне нужна помощь. Не было смысла храбриться перед домовым эльфом, когда сил едва хватало, чтобы принять сидячее положение. Фелиса чувствовала, что ей стало немного лучше, чем в разы прошлых пробуждений, однако слабость, головокружение и тяжесть в теле никуда не делись. Роди взяла её за руку, и они по щелчку пальцев переместились в комнату Фелисы. Ноги подогнулись, стоило им коснуться пола, но эльфийка взяла часть её веса на себя и не спеша подвела к кровати. — Вам нужно принять ванну, нанести косметику на лицо и сделать причёску, — перечисляла Роди скрипучим голосом. — Одежду Роди подготовила сама. Она указала пальцем на шкаф, перед которым левитировали черное длинное платье, чёрная мантия и шляпка. Конечно же, чёрного цвета, как и все остальные вещи. Фелиса зажмурилась, когда поняла, для чего ей подобрали такой наряд. Нервно потёрла холодные пальцы друг о друга, затем с готовностью открыла глаза, не желая так просто сдаваться, ведь впереди маячил тяжёлый разговор с Гаспаром. — Помоги мне добраться до ванны, — лишь сказала Фелиса, и эльфийка с готовностью протянула к ней маленькие ручонки. Фелиса позволила раздеть себя и помыть, даже не чувствуя смущения или уязвления гордости, а в её голове тем временем активно развивался монолог. Она собирала все крохи подслушанных слов воедино, чтобы видеть перед собой хоть часть картины произошедшего, но пока могла знать наверняка лишь одно: Гаспар решил, что на неё напали. Фелиса слышала его разговор с целителем о том, что её нашли без сознания во дворе поместья, и неизвестно, сколько она пролежала там до прибытия помощи. Разумеется, Гаспар не позволил забрать Фелису в больницу и вместо этого выделил одну из пустующих комнат для лечения, приставив к ней целителя. Если верить словам Роди, прошло четыре дня со злосчастного бала, и, если верить ощущениям, всё это время её пичкали транквилизаторами. Вполне вероятно, что эта идея принадлежала Забини, чтобы держать её как можно дольше в неведении и заточении. Фелиса нахмурилась, подумав о том, сколько ещё событий могло произойти за эти дни. В голове было множество вопросов, начиная беспокойством о матери, заканчивая вскользь промелькнувшими мыслями о Поттерах и Тёмном Лорде. Фелиса не знала, с чем ей предстоит столкнуться, но дала себе твёрдое обещание, что больше не позволит себя лечить в стенах этого поместья. Она и так упустила много времени. Роди дала ей бодрящее зелье и принялась расчёсывать влажные волосы, а Фелиса смотрела на себя в зеркало и с ужасом подмечала, каким болезненным выглядело её лицо. Казалось, что её долгое время держали в подвале, морили голодом и не давали спать, несмотря на то, что Фелиса только и делала, что спала в последнее время. Все четыре дня её не кормили обычной пищей, вероятно заменяя еду на специальные зелья, однако это не спровоцировало хороший аппетит. Перед ней стоял поднос с кашей, тостами и джемом, но она едва ли смогла съесть пять ложек каши, чувствуя накатывающую тошноту. — Надо же, Роди неплохо постаралась, — с некой язвительностью подметил Гаспар, когда эльфийка в указанное время переместила Фелису в его кабинет. Она всё ещё едва стояла на ногах, но в этот раз отказалась от помощи, с гордо поднятым подбородком не спеша добравшись до предложенного стула. Фелиса и так позволила Роди уложить волосы в низкий пучок, накрасить её так, чтобы в глаза не бросалась болезненная серость лица, и нарядить во все эти чёрные вещи, специально купленные к случаю. — Я не понимаю, что происходит, — с неохотой выпалила Фелиса и откинулась на спинку стула. Нужно было продолжать играть роль, даже если сильно хотелось вцепиться ногтями в лицо ублюдка. При ней даже палочки не было. — У меня для тебя печальное известие. — Гаспар встал с кресла и, заложив руки за спину, медленно обошёл стол, чтобы встать рядом с Фелисой. От его театральной паузы хотелось закричать, но она всеми силами сдерживала себя, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. — В прошлую субботу во время бала кто-то… Как бы тебе это мягче сказать. Гаспар нервно усмехнулся, а Фелиса выжидающе приподняла бровь и сухо произнесла: — Говори прямо. — Кто-то насильно увёл Люсьен из поместья, а через пять часов после исчезновения мы нашли её мёртвой. Фелиса сжала губы и прикрыла глаза, сдерживая себя от того, чтобы не взорваться и не налететь на Забини с кулаками. Неужели он в самом деле посмел переложить свою вину на другого человека? Ещё и сочинил, что её похитили и якобы убили где-то за пределами поместья! Фелиса заметила, что её начало трясти от ярости и отвращения, и она лихорадочно соображала, как ей вести себя дальше, чтобы всё выглядело естественно. Она открыла глаза, посмотрев чётко в лицо Забини, и позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам. — Этого не может быть. — Может, Фелиса, — подтвердил Гаспар. — Люсьен связалась не с теми людьми и ввязалась в проблемы. В тот день я как раз искал её, чтобы обсудить все варианты, но ты же знаешь свою мать. Люсьен решила, что сама разберётся, и поплатилась за это жизнью. Ублюдок. Фелиса смотрела на Гаспара и даже не пыталась скрыть злость, зная, что он трактует всё иначе. Забини нагло врал ей в лицо, что хотел защитить Люсьен, хотя сам убил её. Выставлял себя таким заботливым и порядочным, что становилось тошно. — Кто это был? Фелиса заставила себя дать хоть какой-то ответ, чтобы продолжать играть по сценарию Забини, а сама цеплялась за любую мелочь, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. Она сказала себе, что вдоволь погорюет позже, когда окажется как можно дальше от поместья и самого Гаспара, а пока стоило придерживаться плана Люсьен. — Я уже занимаюсь поисками, все виновные будут наказаны. Можешь не переживать об этом. Фелиса мысленно сказала, что не переживала о том, что виновные будут наказаны, так как приложит все свои силы, чтобы осуществить это, а вслух произнесла: — Спасибо. Гаспар улыбнулся, Фелисе даже показалось, что вполне искренне, насколько это вообще возможно. Мыслями он не высказывал это, но явно радовался, что у него получилось выставить себя в хорошем свете, однако Фелиса не собиралась так легко соглашаться с тем, что он «хороший», пока не вытянет максимум пользы. — Что теперь с нами будет? — спросила Фелиса, вложив в голос как можно больше беспокойства. — Что будет с Блейзом и со мной? Мамы теперь нет, и мы… — Ты же не думаешь, что я отмахнусь от вас? Вы моя семья, и я дам вам лучшую жизнь. Вот увидишь. — Гаспар положил руку на её плечо и прошёлся большим пальцем по шее, вызвав волну отвращения. — Блейз мой сын, мой наследник. С ним и так всё ясно. А ты, моя дорогая Фелиса… Ради тебя я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Деньги, власть, шмотки эти твои, которыми ты любишь заниматься. Я дам тебе всё, если ты будешь умницей. — Хочешь, чтобы я тебе помогала, — догадалась Фелиса, выразительно посмотрев на ладонь Гаспара, а затем ещё выразительнее в его глаза, после чего он сделал правильный вывод и убрал руку. — Думаю, нам обоим нужно подумать над условиями договора и позже обсудить все детали. Мне нужны гарантии. Забини улыбнулся, ему понравился такой ход. — Обязательно. Но одно условие я выдвину сейчас, с твоего позволения. «С твоего позволения» звучало таким тоном, что было ясно: Гаспар уже всё решил и согласие будет формальностью. — Слушаю. — Куда бы ты ни пошла, с тобой всегда будет Юджин Бруно. Знаю, ты его не сильно жалуешь, но это в целях твоей безопасности. В школе он будет держать дистанцию, но на каникулах, когда ты вернёшься домой, или на выходных Юджин всюду будет следовать за тобой. Фелиса крепко сжала челюсти, ведь в голове было свежо воспоминание, в котором Юджин безропотно смотрел, как умирает его сестра. — Лучше не противься, Фелиса, — предупредил Забини, заметив, как изменилось выражение её лица. — Поверь, Юджину можно доверять. — Чем же он заслужил твоё доверие? — язвительно поинтересовалась Фелиса, хоть и прекрасно знала ответ на вопрос. — Впрочем, неважно. Пусть не мешается под ногами и помалкивает. — Разумеется. — Гаспар довольно осклабился. — У тебя есть ко мне ещё вопросы, пока мы не ушли на церемонию? Хотелось спросить, как ему вообще спится по ночам после всего, что он сделал, но Фелиса лишь гордо встала со стула и на ходу бросила: — Мы можем так весь день потратить на мои вопросы. Идём. В коридоре их уже ждал Юджин, которого Фелиса окинула презрительным взглядом и не удостоила приветствия, но он и не ждал тёплых объятий. — Как себя чувствуешь? Я был глубоко шокирован, когда нашёл тебя той ночью… «Он нашёл, надо же», — мысленно фыркнула Фелиса, но вслух обратилась к Гаспару: — Я же попросила, чтобы его не было слышно! Гаспар хмыкнул и выразительно посмотрел на Юджина, после чего быстрым шагом пошел вперед, сообщив, что через пять минут будет ждать их на крыльце. Ублюдок верно рассчитал время, которое Фелиса потратит на то, чтобы дойти медленным шагом до главного входа, ведь скорость её передвижения оставляла желать лучшего. — Фелиса… — Заткнись, Юджин, — поморщившись, ответила Фелиса, когда они остались одни. — Ради всего святого. — Ты же всё понимаешь, это была вынужденная мера. Фелиса недоверчиво фыркнула и без мысленных подсказок с легкостью предсказала, каковы будут его следующие слова: — Я всё могу объяснить.