Гром против мрака

       — И вот скажи мне, что я не прав, Игореша.       На раскрытой ладони Игната — два мармеладных мишки. Первый явно уступал сопернику размером и детальностью, да и вообще на фоне второго казался каким-то блеклым. Не говоря уже о том, что он лежал на своей мармеладной спине совершенно неподвижно. Другой, тот что был крупнее и ярче, дергал короткими лапами, пытаясь то ли подняться, то ли скатиться с руки.       — Ты не прав, — покачал головой Игорь и, улучив возможность, отправил в рот более привлекательный вариант. — Нас с тобой поймают, и мы вылетим из школы раньше, чем успеем до неё доехать.       — Да кто нас поймает, Игореша, не ерунди. Если правильно всё объяснить, то эти детишки ни за что не расскажут родителям, я уж не говорю "покажут", а даже если покажут, те небось решат, что это просто очередная западная гадость.       — Простецы* не станут есть ничего, что шевелится.       — Простецы дожевывали друг за другом жвачку, я видел вот этими вот глазами. Они умрут от счастья, увидев такое.       Игорь только покачал головой. Игнат разжевал оставшегося медвежонка и демонстративно поморщился.       — Я знаю пару ребят, если взять их в долю, они смогут наложить заклятье, чтобы покупатели не смогли никому ничего разболтать...       — И сколько они возьмут за свою работу? Нам до окончания Колдовстворца мишками торговать придётся, только чтобы с ними расплатиться.       — Сейчас! Игнат уже всё учел, Игнат уже всё посчитал! — Игорь ожидал, что Бустер сейчас полезет в рюкзак, но тот вместо этого поднял ветровку. Из-за пояса его широких джинсов торчала самая обыкновенная тетрадь. И ещё кое-что. — Вот, полюбуйся.       Игнат уже протягивал Игорю тетрадь, но Гром её будто не видел. Его взгляд, полный жадного любопытства, не отрывался от длинной, гладкой, явно новенькой волшебной палочки.       — Хороша, да? Вчера только приобрели. Береза и сердечная жила дракона типа "Змей-Горыныч". Мама хотела, конечно, с языком аспида, но таких уже не делают. И потом, палочка ведь сама выбирает, — он небрежно махнул рукой и тут же одернул куртку. — А ты-то уже когда сподобишься? Сентябрь приближается.       — Не знаю, — сдержанно ответил Игорь, стараясь проглотить накатившую обиду. В его планы не входило рассказывать о том, что он уже пару недель слышит обещания отца взять выходной и сводить его на Чудесатую улицу, купить всё необходимое для школы.       — Слушай, если чего...       — Когда куплю — покажу, — перебил Гром. Он уже знал, что Игнат собирается сказать. "Если чего, я попрошу маму, и мы с тобой сходим". Вот ещё. Отец обещал, значит, отведет сам. Надо просто подождать.       — Ладно, ты отвлек меня, Гром! — Игнат всё же пихнул ему в руку тетрадь. — Я провел все расчёты. Посмотри их, и потом уже говори, что дело не выгорит.       — Тебе пора.       — Обещай, что глянешь.       — Я гляну!       — Ну бывай тогда.       Они пожали друг другу руки и попрощались. Игнат зашагал дальше по проспекту, а Игорь свернул во дворы. Он миновал несколько домов, прошёл сквозь арку и, повернув, заметил на одном крыльце парочку, которая была занята тем, что самозабвенно целовалась. Игорь остановился.        Он жил в пятой парадной дома, в котором парадных было всего четыре. Нужная же ему была недоступна для взглядов простецов, а эти двое явно были из них. Игорь знал, что как только он подойдет к нужному крыльцу, сработают отталкивающие заклятья, и парень с девушкой не смогут даже посмотреть в его сторону, и всё равно он каждый раз чувствовал себя неловко, когда сталкивался во дворе с простецами.       Видимо, он таращился слишком долго, и девушка обратила на это свое внимание. Она скривилась, глядя на него, выругалась и потащила своего спутника за дверь, а Игорь поспешил к нужной парадной.       Оказавшись внутри, он взлетел по ступенькам и, сунув ключ в замок, дважды его повернул. Дверной глазок вспыхнул, покрутился, и дверь открылась.       Хотя уже наступил август, темнело всё ещё поздно, и едва переступив порог квартиры Игорь по висящим на стене часам понял, что опоздал к своему "комендантскому часу", но заметить это было некому — квартира была пуста. Другой одиннадцатилетний мальчишка, возможно, порадовался бы тому, что его пронесло, но Игорь только насупился и захлопнул за собой дверь. Значит, отец в очередной раз задерживается на работе.       Игорь стащил с себя кеды, ветровку и протопал в сторону кухни. Здесь разогрел себе картошки и порезал колбасы, вымыл после себя посуду и полил парочку комнатных растений. Стрелка часов сдвинулась на тридцать пять минут вперед, но отца по прежнему не было.       С самого начала летних каникул Игорь по вечерам ставил себе целью дождаться отца с работы. Иногда ему это удавалось, иногда он засыпал на диване, на стуле, а один раз уснул даже прямо на полу. Не то, чтобы отцу это нравилось, но он не возражал, а вот пару дней назад заявил, что Игорю уже пора начать восстанавливать режим к будущему учебному году.       Гром взглянул на часы и тяжело вздохнул. В этом году он поедет в Колдовстворец впервые, и вернется оттуда только на новогодние каникулы. Он никогда ещё не уезжал из дома так надолго, и ему хотелось успеть до отъезда провести как можно больше времени с отцом. Тот сперва обещал взять отпуск ближе к концу августа, и может быть даже съездить с Игорем куда-нибудь. Потом отпуск превратился в несколько отгулов, чтобы сходить за всем необходимым и просто провести время вместе. Но вот начался август, Игнат уже обзавелся палочкой, а отец про выходные упорно молчал.       Игорь подошёл к настенному календарю. Тридцать первое августа было обведено красным. К этому дню он должен быть полностью готов и собран, а значит примерно за неделю до этого дня он имеет полное моральное право атаковать отца со всеми имеющимися силами. Но пока время ещё было.       Кстати, о времени. Спать не хотелось, и Игорь решил, что раз отец пока не держит своё слово насчёт отгулов, то он имеет право не держать своё слово насчёт графика. Он уселся за стол и вытащил тетрадь Игната, чтобы проверить его расчёты.       План Бустера был сравнительно прост. Смотаться на Чудесатую и накупить там всяких сладостей, а потом продать их по знакомым втридорога. Ну, а на разницу, как рисовал ему Игнат, они смогут купить себе по настоящей метле**. Игорю отец не планировал покупать метлу раньше второго курса, а мама Игната, кажется, вообще не одобряла увлечения полетами, так что, как говорил Бустер, если они не подсуетятся сами, то весь год ноги от земли отрывать не будут.       Игнат, разумеется, утверждал, что это легкие деньги. Однако Игорь прекрасно представлял себе, чем это может для них обернутся. Не говоря уже о том, что он знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать — как только он согласится на это, Бустер точно начнет предлагать ему очередные, более прибыльные занятия, например продажу заколдованных йо-йо, нарушавших гравитацию, или волшебных кубиков-рубика, которые подсказывали владельцу, как их собирать.       С другой стороны Игорю страсть как хотелось иметь собственную метлу. "Можно, — подумал он. — Поставить условие, если покупаешь, то ешь на месте. И никаких улик не будет, кроме рассказов. А кто поверит в байки про шевелящихся мармеладных зверей или волшебные леденцы со всеми вкусами?" Игорь каких только баек ни слышал, особенно по поводу заграничных товаров.       Они с Игнатом оба были полукровками, и оба учились в школе для простецов. Отец считал, что там Игорю дадут наиболее полноценное образование перед тем, как он уедет в школу для волшебников. Игнат, в свою очередь, считал, что это дает им отличный канал сбыта.       — Ну, что тут у тебя.       Несколько страниц были исписаны не самым аккуратным почерком. Игнат переводил магические деньги в простецкие и обратно, сравнивал цены на сладости и высчитывал, какую прибыль они могут получить. Игорь достаточно быстро разобрался с некоторыми ошибками. Так, чтобы заработать хотя бы на одну самую дешевенькую метлу (листок из брошюры "Метлы России" Игнат заботливо приклеил к задней обложке) им нужно было продать не 200 мишек, а как минимум две с половиной тысячи, что, учитывая оставшееся до конца каникул время казалось фантастикой. Кроме того подтвердились худшие опасения Грома — на одной из страниц Игнат уже прикидывал, какую прибыль можно извлечь, продавая зачарованные пружинки, а ниже была подчеркнутая надпись, больше напоминавшая слоган: "Шоколадные лягушки, лакомство съешь, карточку продай".       Игорь не сомневался в том, что желающие купить движущиеся карточки найдутся. Вот только это тебе не мармелад, рано или поздно на них кто-нибудь наткнется. Но если в самом деле ограничиться только едой, на метлы они, конечно, не заработают, но существенно увеличат количество своих карманных денег, а это было бы совсем неплохо...       Игорь зевнул. Пока он пытался прикинуть, какую максимальную цену они смогут выставить за шипучую карамель, совсем стемнело. Теперь он, кажется, понял, зачем отец разбудил его перед уходом на работу и велел сходить за молоком — глаза у Игоря слипались сами собой. Но он совершенно точно не был в настроении пропустить приход отца.       Он умылся, намеренно долго и старательно почистил зубы, а потом вытащил в прихожую спальный мешок. Кажется, он остался от папиной "бурной молодости", и Игорь использовал его всего несколько раз, по большей части внутри квартиры. Он расстелил мешок в нескольких шагах от входной двери и забрался в него — внутри было тепло и уютно, а от самовзбившейся подушки пахло лесом и свежестью. Игорь планировал подумать ещё немного перед сном о том, кому можно было бы без риска продать конфеты, но его почти мгновенно сморило сном.       Проснулся он от крика. Кричала женщина, где-то совсем рядом — в парадной. Игорь попытался вскочить, не сразу поняв, что он внутри мешка, и сперва нужно расстегнуться. Справившись с молнией, он вскочил на ноги и включил свет — из-под двери явно просачивался дым. Игорь подскочил к дверному глазку, но как он ни вращал его, кроме дыма и лестницы не мог увидеть ничего. Что ещё случилось? Неужели пожар?       Он рванул на кухню и на всякий случай перекрыл вентиль. Газовая плита стояла там специально, чтобы он мог сам разогревать себе еду, а иногда даже готовить, без помощи магии. Игорь попытался вспомнить, могут ли ещё быть такие же у кого-то в парадной. Возможно. Он выглянул в окно. Людей внизу видно не было, дыма тоже. Может, огонь ещё не распространился? Может, горит мусоропровод?       Он подошёл к двери и снова выглянул через глазок. Дыма стало больше, теперь он не мог различить даже лестницу. Игорь натянул майку повыше, закрыл ею нос и распахнул дверь.       В ту же секунду что-то ударило его в грудь, и он начал падать назад. Ухватившись за ручку двери, Игорь дернул её, пытаясь захлопнуть обратно. Он знал, никто не сможет открыть дверь снаружи, и если он сумеет закрыться, то будет в безопасности. Но сила, ударившая его в грудь, мешала сделать это. Он повис на двери, чувствуя, как слабеют ноги.       Высокий мужчина одетый во все черное сбежал вниз по лестнице и скользнул в квартиру. За ним проследовал ещё один такой же, только ростом пониже. Он захлопнул за собой дверь вместе с повисшим на ней Игорем.       — Успеваем? — спросил он, глядя не на часы, а почему-то в окно.       — Успеваем, — ответил первый, оглядываясь. — Тащи.       — Может, просто убьем его.       — Нет уж. С ним разберется наш мохнатый друг. Сожрёт — хорошо. Покусает — ещё лучше. Тащи.       Игорь медленно отполз в сторону. Говорившие следили за ним краем глаза. Гром помнил, на двери его комнаты*** тоже есть защита. Ему нужно только успеть забежать туда и закрыться. Но у этих двоих — только палочки, а между ним и вожделенной дверью — целая комната.       Второй вышел. Игорь видел, что он торопится. Раздались быстрые шаги по ступеням. Первый теперь стоял повернувшись к Игорю и держал его на прицеле палочки.       — Прости, пацан. Ничего лишнего, но твой папка много крови нам попортил.       Игорь молчал, не спуская с незнакомца взгляда. Вскоре вернулся второй, и не один. Он толкнул в квартиру какого-то мужчину, который практически рухнул на ковер.       — Пошли, — нервно скомандовал второй.       — Побежали, — хохотнул первый, и оба они рванулись к двери. Игорь, воспользовавшись этим, рывком пересек половину комнаты и спрятался за диваном. Теперь комната была ближе, но он не решался бежать к ней — незнакомец лежал совсем рядом.       Этот был одет по другому. Одежды на нём было мало, она была явно старой, а на шее было нечто вроде ошейника. И при нём, похоже, не было палочки. Он поднялся на колени, затем на ноги. Игорь высунулся было из-за дивана, но тут незнакомец обернулся, увидел его и вдруг... Бросился к двери.       — Мы так не договаривались! Откройте! Немедленно откройте!       Он дернул дверь, потом пнул её, но та не поддалась. Наверное, её заперли снаружи каким-то заклятьем. Мужчина схватился за голову, а потом несколько раз ударился в дверь плечом. Игорь приподнялся, цепляясь пальцами за спинку дивана и наблюдая за происходящим.       — Вам... Помочь? — робко спросил он, позабыв об осторожности.       — Нееет... — незнакомец повернул к нему голову. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент его рот начал искажаться. Не только рот — всё лицо, голова, руки, тело. Он заваливался вперед, и вместе с тем весь преображался. Череп вытягивался, кожа покрывалась шерстью, на голове поднимались острые уши.       Игорь понял, что надо бежать. Дверь комнаты была прямо перед ним, он повернулся и кинулся к ней, но прежде, чем он сделать первый шаг из-за дивана, незнакомец, окончательно обратившийся в огромного серого волка-оборотня, прыгнул прямо на него. *Здесь и далее я постараюсь использовать "простецы" вместо маглов, поскольку этот вариант использовался в переводе Росмэн и кажется мне более "русскоязычным" по сравнению с маглами. Но если я где-то собьюсь, считайте, что в русский волшебный мир начали просачиваться западные термины. **Первокурсникам в Хогвартсе было запрещено иметь метлы. Однако правила и законы могут отличаться в разных странах, верно? ***В квартире Громов вроде бы не было отдельной комнаты, но я решил не запирать ребенка в туалете, так что пусть будет.