Гром против мрака

      — На твоём месте я бы, знаешь, не пытался сопротивляться, — Федя прошёлся взад-вперед по допросной. Подозреваемый сидел в кресле и явно собирался сопротивляться изо всех сил.       Гром, сидевший напротив, выглядел менее напряженным, но его взгляд оставался уперт в одну точку. Он пытался "поймать момент", а задачей Прокопенко сейчас было максимально отвлечь подозреваемого.       — Знаешь, у него это не всегда срабатывает, как надо, — добавил Федор участливо. — Захочет посмотреть ваш налет, а вместо этого увидит, как ты в яслях мимо горшка промахнулся.       Подозреваемый, о котором они пока не узнали толком ничего, даже имени, только оскалился. Он вообще многовато скалился, и Федя уже начал подозревать, что перед ними только наполовину человек. Вот только чья кровь в нём могла быть намешана?       — Я уже не говорю об осечках, когда человек сам застревал внутри своего худшего воспоминания... — теперь Прокопенко откровенно выдумывал, но, как ни странно, его ложь сработала — усмешка исчезла с чужого лица, сменившись выражением некоторой задумчивости. Возможно их загадочный гибрид был туповат. Или наивен.       Федя поймал за хвост вдохновение. Он открыл было рот, собираясь сказать, что в Астаховке полно таких пациентов, но в этот момент дверь допросной открылась. Точнее, она приоткрылась, призакрылась, а потом уже открылась окончательно. Стоявший на пороге стажёр-Мракоборец явно собирался с духом, чтобы войти сюда, и не напрасно. Все знали, что когда Гром ведет допросы, лучше не оказываться поблизости.       — Что ещё случилось?       Поскольку знание было, в самом деле, базовым, Прокопенко не сомневался, что этот стажёр не явился бы сюда без крайней необходимости. Он сложил руки на груди, всем телом оборачиваясь к двери.       — У нас сообщения о странных звуках. Продолжительных, — выдохнул стажер, и глаза у Феди невольно закатились.       — А что, других мракоборцев в отделении нет?       Он запоздало сообразил, что, может быть, их в самом деле нет, время-то позднее. Скорее всего где-то шатается патруль, проверяя типичные злачные точки, несколько стажеров и секретарей на месте, ну и они с Громом. Но неужели подозрительные звуки не могут подождать, пока они закончат с допросом?       — Они по... По адресу товарища Грома, — стажер нервно улыбнулся.       — Что ещё за звуки? — Костя впервые отвернул лицо от подозреваемого, который тут же выдохнул. Вид у него при этом стал совершенно недовольный.       — Ну, грохот очень сильный, как будто что-то падает. И удары в дверь. Изнутри, — протараторив отчет, стажёр огляделся, и окончательно смутившись, добавил: — Ну, говорят.       Федя замер. Он мог допустить, что Игорь в отсутствии отца включит среди ночи громкую музыку, позовет приятелей или попробует что-нибудь изобрести, но он мало походил на ребенка, который станет греметь мебелью и биться в дверь. С другой стороны, он знал, как серьёзно Костя относится к охранным заклинаниям.       Нет, нужно было всё-таки проверить.       Федя сделал несколько шагов, и стажёру пришлось шарахнуться спиной вперёд в коридор, чтобы избежать столкновения. Прокопенко преодолел половину расстояния до отдела, когда осознал, что сзади раздаются только одни шаги. Он рванулся назад, и в оставшейся распахнутой двери увидел, что Костя по прежнему сидит на стуле, а взгляд его снова прикован к переносице подозреваемого. У того, в свою очередь, глаза кажутся необыкновенно светлыми, а взгляд полностью расфокусировал.       — Вот ведь...       Желание дождаться, когда Гром закончит, и рявкнуть на него прежде, чем он придёт в себя, было велико. Но ещё выше было желание убедиться, что с Игорьком всё в порядке. Федя снова рванулся по коридору и вылетел наконец в отдел. Секретари сидели, подняв глаза от бумаг и явно ждали его появления. Значит, они успели обсудить ситуацию между собой, и наверняка именно они убедили стажера, что ему всё же следует пойти и попробовать прервать допрос.       — Давно сообщили? — стараясь скрыть раздражение поинтересовался Федя. Он старался сохранить хорошие отношения со всеми, это нередко помогало.       — Ну минут...       — Минут..? — подбодрил он.       — Минут сорок назад, — у стажера, ожидаемо, оказалось больше смелости, чем у остальных.       — Сорок минут?       — Может, час... Забыв про куртку, Прокопенко выскочил на крыльцо и сбежал по его ступеням, и только в этот момент его нагнал чуть запыхавшийся Гром.       — Момент нельзя было упускать!       "Да пошёл ты" потонуло в хлопке трансгрессии, и Федор Михалыч, покинувший защитное поле здания, исчез в воздухе.       Игорю повезло — оборотень был слишком большим и тяжелым, чтобы перемахнуть через диван. Он врезался в спинку всем своим немалым весом. Диван рухнул, Игорь дернулся назад и рухнул тоже, но под упавшим диваном оказалась только его нога.       Боль была страшная, на несколько мгновений потемнело в глазах, а когда отпустило, Игорь увидел, что огромный зверь клацает зубами на расстоянии сантиметров десяти от его лица. Мощные лапы просто пробили обивку и наполнитель и увязли среди деревянного каркаса и пружин. Зверь пытался вырваться, но не мог найти точку опоры. Впрочем, Игорь не сомневался, что это вопрос минуты, может, двух.       Он изо всех сил дернул ногу к себе. Сдирая кожу с внутренней стороны бедра и тихо шипя от боли, он сумел вытащить её и кое-как отползти назад. На ноге мгновенно выступила кровь, что привело зверя в ещё больший ажиотаж. Он забился сильнее, выдирая куски наполнителя, которые клочьями падали на пол.       Между дверью комнаты и Игорем теперь бился оборотень, и путь назад, прочь из квартиры, казался более перспективным. Гром рванулся к входной двери, надеясь на то, что ему она подчинится, но нет. Видимо её заколдовали снаружи. Игорь дернул её, пнул от отчаяния, но дверь оставалась непреодолимой преградой.       Оборотень тем временем высвободил все лапы кроме одной и здорово сдвинулся вперед. Казалось, ещё немного, и он либо вырвется, либо просто потащит обломки дивана за собой. Игорь оглянулся к окну. Может, попробовать разбить его и прыгнуть вниз? Он наверняка ударится, но вряд ли это будет смертельно. Зато он окажется подальше от чудовища. Но что, если тот выпрыгнет за ним? Начнет гоняться за Игорем по улице? Нападет на ни на что не подозревающих маглов?       Гром в панике оглядывался вокруг. Отец всегда говорил, что нужно думать, пока не найдешь единственно правильное решение, вот только что делать, если времени думать нет? Это, в конце концов, не шахматы!       Взгляд Игоря наконец натолкнулся на боксерскую грушу. Он быстро сделал несколько шагов и спрятался за ней. Зверь всё ещё боролся с диваном. Хотелось бежать, куда угодно — лишь бы бежать. Может, просто убегать по квартире, лишь бы быть подальше от монстра. Но Игорь заставил себя ждать. Он смотрел, как оборотень выдирает лапу из пружин, явно повреждая её при этом. Он смотрел, как тот становится на пол, готовясь к прыжку. Как фиксируется на цели. А потом Игорь сделал пол шага, полностью скрываясь за грушей.       Удар откинул его назад и в сторону, но произошло именно то, на что он рассчитывал — зверь врезался в грушу и сорвал её с крепления, рухнул вместе с ней и проехался по полу. Правда это Игорь скорее понимал, чем видел, потому что он не оглядывался. Как только он восстановил равновесие, Гром кинулся бежать.       Ему повезло, он не споткнулся об обломки дивана, достиг комнаты, распахнул дверь и захлопнул её за собой за мгновение до того, как её достиг оборотень. Игорь услышал глухой удар. Силы, которая обрушилась на дверь, было бы достаточно, чтобы снести её, но она была надежно заколдована. Гром рухнул на пол, поджимая под себя больную ногу, и уставился вперед.       Оборотень колотился в дверь. Он ударялся в неё телом, швырял в нее вещи, рычал, выл и скреб когтями. Игорь сидел на полу и слушал, сердце продолжало колотиться так, будто он пробежал не пару метров, а несколько сотен.       — Всё нормально. Он ни за что не сможет сюда попасть, — сказал себе Игорь очень тихо. И на всякий случай отполз подальше от двери, словно не до конца поверил. Или решил, что какая-то сила во вселенной способна заставить его отпереть её.       Только теперь он заметил, как много крови вытекает из поврежденной ноги. Он стащил с себя футболку и обмотал вокруг, хотя и слабо понимал, поможет ли это на самом деле. Аптечка с бадьяном и всем прочим осталась на кухне.       Часы тоже, так что Игорь не знал, сколько он просидел так. Но вдруг звуки за дверью изменились. Грохот, лязг металла, отчаянный птичий крик, а дальше... Дальше звуки были настолько пугающими и отвратительными, что Игорь зажал уши ладонями, лишь бы не слышать их.       Весточка была старой-старой совой, такой старой, что Игорь даже не помнил, когда она появилась. Возможно, он был совсем мал. В детстве он терпеть её не мог — её появление всегда означало, что отца вызывают на работу. Со временем он понял, конечно, что дело не в сове, но так и не привязался к ней. Тем более, Весточка была очень независима, и никогда не проявляла интереса к общению с ним.       И всё же теперь, когда он думал, что она мертва... Игорь почувствовал, как по щекам у него бегут слезы, и торопливо вытер их кулаком. Звучи прекратились, стало тихо. За окном было ещё темно, так что вряд ли зверь превратился обратно. И Гром с удовольствием остался бы в этой тишине, но ему пришла в голову пугающая мысль: что, если отец вернется с работы, и не услышав в квартире ничего подозрительного войдет и столкнется с разъяренным оборотнем?       Игорь поднялся на ноги, нога страшно болела, но он сделал несколько шагов к двери и ударил в неё кулаком. Потом ещё раз. Оборотень, услышав добычу, тут же оживился и с удвоенной силой кинулся на дверь, заставив Игоря отшатнуться и особенно сильно наступить на поврежденную ногу. Но теперь, по крайней мере, даже в парадной будет слышно, что дома что-то не так.       Вопреки мерам предосторожности, Федя трансгрессировал прямо на улицу. Отсюда были видны окна квартиры Громов. Точнее, они были видны достаточно, чтобы определить — внутри горит свет и происходит какое-то движение, но большего сказать было нельзя. Пожалуй, сейчас Федя не отказался бы от компании Смирнова. Хоть узнал бы, что творится внутри.       Судя по всему, при всех разногласиях, мысли у них с Костей всё-таки сходились, потому что сзади раздался знакомый хлопок.       — Идём, — хрипло позвал Гром, и Федя уловил в голосе беспокойство. Они нырнули во двор, пересекли его, и Костя отпер дверь парадной.       Звук можно было услышать уже отсюда. Наверху что-то грохотало и билось. А ещё — рычало. И вот это было совсем нехорошо.       Они взлетели по ступенькам, обгоняя друг друга и на ходу доставая палочки, а на этаже Федя успел только увидеть, как рука Грома тянется к дверной ручке. В любой другой ситуации он перехватил бы эту руку, но только не сейчас. Вместо этого Прокопенко посильнее сжал палочку, поднимая руку.       Дверь отпиралась невероятно медленно, но стоило ей распахнуться, как Федя увидел огромное пятно. Оно ещё не успело оформиться перед его взглядом, а он уже кинул невербальное, и сноп красных искр отбросил пятно к стене.       Огромный зверь, практически неотличимый от волка, ударился о стену и рухнул. Костя ворвался в квартиру, Федя за ним. Он продолжал держать палочку направленной на зверя, пока Гром бегло осматривался. Заметил разорванную боксерскую грушу, раскуроченный диван и длинную полосу крови.       Зверь дернулся. Федя не сводил с него взгляда и прекрасно понимал, что тот всего лишь пытается подняться, но Костя то ли не понял этого, то ли вид крови на полу произвел на него слишком сильное впечатление — он взмахнул палочкой, и волка подбросило снова, на этот раз к самому потолку, он рухнул и больше уже не поднимался.       — Игорь! — Костя произнес это громко и отчетливо, голос у него не дрожал, но Прокопенко видел, как тот был при этом бледен. Зажатая в пальцах палочка ходила ходуном.       — Пап! — раздалось из недр квартиры, и Федя почувствовал, как у него сдавило грудь, будто мысль о том, что будет, если бы ответа не последовало.       Костя рванул к двери комнаты и распахнул её. Игорь сидел возле кровати, бледный, по пояс голый, с окровавленной футболкой на ноге. Костя опустился перед ним на колени, торопливо обнял, позволяя Игорю ухватиться за свою шею. Но Федя знал, что интересует его больше всего. Он и сам с замиранием сердца приблизился, уставившись на промокшую от крови ткань.       Наконец Игорь немного отдышался, и Костя медленно стянул с его ноги футболку.       — На укус непохоже, — с облегчением отметил Прокопенко.       — Это он тебя?       — Нет, пап, на меня диван упал и... — Игорь всхлипнул и тут же попытался скрыть это.       — Я пойду, покараулю.       Прокопенко хотелось остаться там, в комнате. Осмотреть Игоря и убедиться, что оборотень не укусил его, а значит, раны заживут и Гром-младший будет в порядке. Поговорить, успокоить, может быть даже обнять. Но у Игоря был отец, и потом. Кто-то должен был присмотреть за оборотнем.       Федя как раз закончил отправлять сообщение для медиков, когда Костя вышел из комнаты, чтобы залезть в аптечку.       — Не пускай сюда Игоря, ладно?       — А что?       — Да больно круто ты его.       В самом деле, теперь, когда оборотень перевернулся на спину, было видно, как искажена его грудная клетка. Костя поморщился и отвел взгляд. Обсуждать это не хотелось им обоим. Подхватив пару баночек из аптечки, Гром вернулся в комнату.       Он уже пересадил Игоря на кровать, и теперь тот восседал на ней, бледный, с тенями под глазами, но уже куда более спокойный.       — Давай, это надо выпить, а это на раны, — Костя поставил пузырьки на тумбочку и, протянув руку, провел по волосам сына. — Сейчас выпей и поспи немного, пока колдомедики не прибудут.       — Пап, я...       — Утром расскажешь. Тебе нужно отдохнуть немного, мысли как раз в голове уложатся.       Федя мог услышать часть разговора и отсюда, и он прекрасно понимал, что уложить мысли в голове надо не в последнюю очередь самому Косте. Он сел на одну из уцелевших табуреток, наклонился слегка вперед и только теперь заметил, что у него самого подрагивают руки.       Он просидел так какое-то время неподвижно. Потом в гостиной появился Костя. Он начал от нечего делать поднимать с пола предметы и чинить их палочкой, отбрасывая те, что починке не подлежали. Ему явно требовалось чем-то занять руки, но Федя, видя его краем глаза, предпочел бы, чтобы Гром просто дал волю чувствам. Хоть немного.       Наконец, начало светать. Федя ещё не успел увидеть этого через окно, а тело на полу уже пришло в движение. Его выгнуло, начало крупно дергать, из стремительно уменьшающейся пасти раздался полустон-полурык, а потом тело рухнуло снова.       Федя вскочил на ноги, кинулся к оборотню, но было уже поздно. Обратная трансформация усилила полученные травмы до такой степени, что оборотень не успел даже полностью превратиться в человека — его лицо всё ещё местами покрывала шерсть, пальцы остались длинными и когтистыми.       Медики прибыли только минут через двадцать. А с ними ещё парочка мракоборцев, их Прокопенко знал шапочно. Костя ушёл будить и повторно осматривать Игоря, а Федя остался в гостиной.       — Давид Волков, — объявил за его спиной один из прибывших.       — Волков? Значит, из клана.       — Да, — аврор указал палочкой на проявившуюся на коже клановую метку. Федя всегда был плох в их расшифровке, поэтому только хмыкнул. — Значит, волк мертв. И куда же теперь девать волчонка?