позорники

Только ночью душе посылаются знаки оттуда, Оттого все ночное, как книгу, от всех береги! Никому не шепни, просыпаясь , про нежное чудо: Свет и чудо — враги!

*

Серое ночное небо затянуто облаками. Летняя гроза, в прохладные сумерки. Капли стучат по окнам, крыше, они бьют по ушам, сердцу и телу. Отбиваются, и эхом отзываются в душе, падают в лужи, и брызги пачкают и без того грязное пальто, в дворовой подворотне, прямо на грязном асфальте сидит мужчина. Его свалявшиеся, сальные волосы уже насквозь пропитаны дождём, сыростью и перегаром. Он молча сидит, опираясь рукой на колени, и прикрывая лицо. Пальцы пропитаны кровью, царапины не первой свежести с запёкшейся кровью на костяшках начинают кровоточить. Монотонный шум капель нарушается шагами, кто-то вбегает в подворотню, он останавливается напротив сидящего, насквозь мокрого, и потрёпанного парня. Гром дышит, и кусает губы, хочется от всей души врезать грёбанному лицемеру, эгоисту, и последней дряни, но он сглатывает, хрустит шеей, и нарочно пинает лужу, окатывая Смирнова новой порцией грязи. Не словесное, но всё же унижение.  Хочется ударить, набить морду, схватить за блядский воротник пальто, и.. И Костя снова молчит. Он ждёт хоть каких-то объяснений. Он хочет знать, какого хера их дражайший информатор пропал на несколько недель, и единственной весточкой был гребанный безмолвный звонок. Звонок не руководству, не спецам, да даже не на рабочий номер, а на домашний телефон Громов. И хочется набить морду не только своему другу, а и себе, хочется привести себя в чувства, избавится от тяжести на сердце, от сдавливающей тревоги, от необходимости присутствия Смирнова, от щемящих душу нежности, граничащей с ненавистью, но не к Юре, а к самому себе. Хочется блевать от того, что он не был рядом, не смог помочь, не смог защитить, не смог сделать хоть что-то, чтобы друг не пропадал больше, чтобы всегда был рядом, чтоб ему было проще, чтобы он появлялся на пороге не с пулевым, а с банальным желанием пообщаться, чтобы от Грома требовалась не только помощь, не только деньги, а что-то большее.. В реальность возвращает раскат грома, Костя успел полностью промокнуть, пока стоял под ливнем. Он нечего не говорит, протягивает руки, и помогает подняться, придерживает Смирнова, чтобы он мог стоять на ногах, и закрывать свободной рукой ножевое. Он помогает, глотает ненависть к себе, своими руками душит всех бабочек в животе, замалчивает обиду, горечь, переживания, и ведёт к себе домой, зашивать очередное последствие работы под прикрытием.