позорники

Я Вас люблю всю жизнь и каждый час.

Но мне не надо Ваших губ и глаз. Все началось и кончилось — без Вас.

*

- Прости, Юр, но я скоро женюсь Каждое из слов вонзается ножом в спину, каждая фраза звучит как приговор, Юра тонет, он тонет в глубине карих глаз, в глубине своей любви, которая очевидно была ложью. Костя продолжает что-то говорить, он оправдывается, ему тоже больно, это видно, он не хочет разочаровывать, не хочет предавать, но он уже это сделал. Теперь всё ясно. Будто пазл в голове сложился. Все задержки на "работе", медленно сводимая к нулю нежность, отсутствие поцелуев по утрам, всё медленно исчезало, рушилась карточная долго и сложно созданная Юрой плотина, сдерживающая обиды, горечь и здравый смысл. Оно всё давно трескалось и сейчас волна утаскивает его на дно. Волна злости, ненависти, адской боли, всё это вонзилось ножом в сердце, вошло пулей в лоб. Вместо тысячи обидных слов, мата, невысказанных обид и претензий Смирнов просто берёт свой снятый несколькими минутами раньше шарф, и молча уходит. Он ведь только что вернулся с работы, в кармане пальто лежали деньги, на которые он хотел подарить Косте стиралку, о которой тот давно мечтал, но видимо не судьба. Последняя нить надежды оборвалась тогда, когда открывая дверь Их квартиры он услышал женский смех, и хохот Грома, всё стало и так ясно. Нечего, нечего страшного, люди уходят, видимо Юра делал недостаточно, он должен был стараться лучше. Вот только осознание никак не помогает от горьких слез, и криков за спиной. * Даже спустя несколько месяцев сердце горит огнём, оно болит, болит так, что хочется вырвать из груди, и бросить к ногам Грома. А вот Косте похоже плевать, абсолютно, он женился, и недавно рассказал, что скоро должен родиться сын. Когда только успел, блять? Даже шести месяцев не прошло. Но Юра нечего не говорит, он тоже старается внушить себе, что плевать, шутит, ведёт себя, как какой-то клоун, выпросил у Хмуровой командировку, и сейчас стоит на вокзале. Внедрение в банду - не шутки, но почему-то адски хочется рассмеятся. Костя наверняка сейчас с ума сойдёт, на последние оставшиеся деньги, которые Смирнов ещё не успел спустить в казино, Юра заказал ему гребанную стиралку, чтобы он блять подавился ей. На перроне раздались гудки поезда, и послышался скрежет тормозов. Вот и конец, они больше не встретятся. * В голове крутилось только одно слово - Блять. Прошло гребанных пять лет, пять сука лет Юра мотался из одного города в другой, носился по разным горячим точкам, но ни черта не помогло. Он успел поднять лёгких денег, накупил себе импортных дрянных шмоток, отрастил волосы, но ни черта не помогло. Когда Смирнов вернулся на своё первое место работы - ментовский участок в Питере, куда планировал попроситься на несколько месяцев, то увидел Грома Костя изменился, очень. Наверное даже сильнее, чем сам Юра.