Разные

      После смерти старшего сына Салли прошла неделя. За это время Паука представили деревне рифовых на’ви. К нему никто не проявлял открыто агрессию, племя было убито горем. Сокорро не дали жилья, полагая, что он из семьи лесных на’ви. Это было далеко от правды. Он никогда не спал с ними под одним навесом. Ни разу. И не ел. Воздух Пандоры убил бы его за четыре минуты. Более того, теперь он стал сторониться названную семью. Особенно миссис Салли. Даже не смотрел ей в глаза, а при необходимости столкнуться обходил максимально далеко.

***

      Однажды в компании сверстников из племени Меткайина друг Аонунга спросил, какая у него фамилия, полагая услышать в ответ фамилию Турук Макто. — Моя фамилия Сокорро, она досталась мне от мамы. Она погибла, когда я ещё ходить не умел. Стоящие рядом подростки удивились. Но решили расспросить человека, как он живёт с семьёй.       Паук чужой. Чужой для на’ви. Для семьи Салли. Для Джейка, хоть тот и скрывает, для Нейтеяма, который заботился лишь о младших, что уж говорить о Нейтири, не признавшей его ни как своего ребёнка, ни как личность. Её постоянное игнорирование никому не удалось исправить по отношению к Сокорро. Не то, чтобы кто-то яро пытался. Скорее Турук Макто несколько раз заговорил на эту тему. И всё. Для младших — Кири, Лоака и Тук он приходился братом частично. Но хоть это хорошо. Так думал ребёнок, выросший с на’ви и отдельно от них одновременно. Нехотя, Паук рассказывал про жизнь в лесу, не раскрывая всего отношения на’ви к нему. Лишь о том, как охотился, рыбачил, занимался собирательством и чтением книг учёных. Ни слова про семью. Это очень удивило рифовых на’ви. Они, как и все их сородичи, были тесно связаны с семьёй. Изгнание из общего навеса — худшее наказание, длившеееся в худшем случае одну ночь, которую изгнанный проводил в слезах. Но никак не 16 лет. — Стой, — Аонунг наконец смог сказать, — Ты же жил с семьёй Турук Макто. Неужели он не принял тебя? — У меня были человеческие… «опекуны», — последнее слово Паук невольно произнёс на английском. — Что это такое? — в разговор влез другой подросток, как и все, ранее не слышавший речь Небесных Демонов. — «Опекуны», как родители, — пояснил человек, — но у них меньше обязанностей. Я многое не знаю, но у людей «опекуны» более строгие, чем родители или могут меньше обращать внимание на ребёнка. Так что, по сути я вырос в племени. Учился со всеми, и помогал как мог, когда стал старше. На пляже воцарилась тишина. Никто из Меткайина не мог поверить, что есть дети выросшие вне семьи. — Паук, — робкий голос Циреи прозвучал тихо, — а кто тебя научил поклону? А стрелять из лука? — Сам. Возможно Нетейм помогал. Я смотрел, как мистер Салли учил его. Со стрельбой так же. Мне тогда дали его старый лук, кажется на День Рождения. — Кажется? — Я никогда не праздновал этот день. В глазах подростков читалось удивление, неверие и грусть. Последнее было в глазах дочери вождя. Цирея не любила оружие, но факт того, что дитя выросшее среди на’ви и знавшее их обычаи, не получало необходимого тепла от родителей её пугал. — Паук, — детский крик застал всех в расплох, — пошли, скоро обед! — Тук, тебе нельзя находится на солнце в такую жару. Иди домой, я приду позже. — Обещаешь? — голос был полон наивности. — Ага. Получив согласие, девочка тут же помчалась к семье. — Мне пора, — сказал Сокорро и покинул компанию. Почему-то все из оставшихся подростков были уверены, человек не пойдёт к лесным на’ви. Хотя бы потому, что он ушёл в обратную от деревни сторону.