запутанные секреты

Лес будто затаил дыхание, укутанный в тонкую дымку вечернего холода. Снежная пыль лениво кружилась в воздухе, цепляясь за ветви, за волосы, за плечи, словно сама не хотела покидать это место. Воздух был густым, звенящим — таким, каким он становится перед чем-то важным. Цзян Чэн стоял, как выточенный из тёмного камня — неподвижный, строгий, чуждый всему лишнему. Его силуэт резал пространство, как лезвие, а взгляд, холодный и тяжёлый, скользил по поляне, не упуская ни одной детали. — Значит, тренируешься — произнёс Глава ордена, обращаясь к Вэнь Юаню и голос его был ровным, как гладь замёрзшего озера Юньмэна. Ни всплеска эмоций. Ни лишнего слова. Разве только оценивающий взгляд. Вэй Юань чуть выпрямился, словно под этим взглядом невозможно было стоять иначе. Волосы поддались ветру, как и мешковатые одеяния юноши. Мороз защипал нос. — Да. — Его дыхание ещё было тёплым после боя, едва заметный пар вырывался из губ. — Отец сказал, что мне не хватает практики… Настоящей. Секунда тишины. — Он прав.- Подмечает Цзян. Опять оценивающе проходя по жилистым рукам парня и то как, он держит ножны своего меча. Крепко да, но немного неуверенно. Словно мальчик что только-только учиться драться и его отчитывают за очередную оплошность в бою. Слова легли в воздух тяжело, но уверенно, будто ставя точку там, где её давно ждали. За деревом Лань Цзинъи едва не подавился собственным вдохом. — …мне это послышалось? — прошептал он, широко раскрыв глаза. Цзинь Лин молчал. Он не сводил взгляда. Всё внутри словно натянулось тонкой струной. Вэй Усянь чуть склонил голову, и тень улыбки скользнула по его губам — лёгкая, почти неуловимая, как блик на воде. — Надо же… — Протянул он лениво, будто играя с этим моментом. — Сегодня звёзды сошлись особенно удачно. Его голос, тёплый и чуть хриплый, растекался по воздуху, смягчая острые углы. Слова соскальзывали с его губ, как капли вина с края чаши — мягко, свободно, без усилия. В его интонациях всегда пряталась улыбка, даже если он её не показывал. Даже когда мужчина был уставшим и вымотанным, Вэй Усянь всегда стебался со всех. И это было его небольшой особенностью, или же недостатком, как посмотреть. И эта насмешка звучала — в лёгкой хрипотце, в тёплом переливе голоса сред морозной поляны, в том, как он чуть растягивал слова, будто смакуя каждое на вкус. — Не зазнавайся, — холодно отрезал Цзян Чэн. — Если он завтра опоздает на следующее занятие или придёт в несоответствующем для учителя виде — отвечать будешь лично ты. – Немного сощурившись раздражённо хрипит баритоном Цзян Чэн. — Ты как всегда, — усмехнулся Вэй Ин, но в глазах мелькнула тень серьёзности. — У меня всё под контролем. Цзян устало закатил глаза прокручивая кольцо большим пальцем. Сделав шаг навстречу своему шисюну, Ваньинь дерзко ухмыльнулся. – Ну так покажешь мне мастерство меча? – тихий хмык. -Чему ты там учишь своего сына. На моей памяти, ты давно не брал в руки меч, даже такой как сейчас у тебя в руках. – Пробежавшись глазами по острой стали цедит Глава Ордена Юн Мэн Цзян. – Без возможности наполнить сталь духовной энергией. - Фраза прозвучала с лёгким упрёком словно Цзян Чэн знал, что вэй Ин не договаривает ему что-то очень важное. В груди Вэй Ина сердце тревожно пропустило удар. Но не подавая виду мужчина поднял меч и прокрутив его в руках тихо засмеялся в своей привычной манере. – Для хорошего мастера духовная энергия только дополнительная помощь в бою, а настоящее мастерство открывается в своих навыках и умении совладать с оружием, в уме. Например, та же палка может послужить смертоносным мечом. – Лениво переведя взгляд на своего шиди Старейшина Илин направил лезвие на главу ордена. – Вот покажи мне на что ты способен без духовной энергии. Если ты сумеешь свалить меня с ног, ты победил. – Брови плывут к переносице. Если бы кто-небуть посмел так обращаться к Цзян Чэну, то тот человек давно бы уже лежал присмерти корчась от боли, но только не Старейшина Илин. Он тот, кто ставит себя на равных пред сводным братом. Вэнь Юань сглотнул, отходя к дальнему дереву наблюдая за перепалкой так званой родни. Опершись на толстый ствол сакуры, тот просто начал наблюдать за идиллией мысленно ставя ставки на своего отца. Как-никак он видел, как сражается Вэй Усянь и знает, что мало кто сравниться ним в искусстве меча. Но переведя взгляд на жилистые руки Цзян Ваньиня... Сведя брови к переносице, парень выдыхает клуб пара из-зо рта, сильнее укутываясь в чёрные меха мантии в надежде согреться. Сталь звякнула резко, как расколотый лёд под ногами — коротко, но с предчувствием треска, который может разойтись дальше. Никакой подготовки. Никаких слов. Просто взгляд — и движение. Цзян Чэн пошёл первым. Сталь столкнулась со сталью — резко, сухо, с глухим звоном, который разошёлся по лесу и тут же утонул в тишине. Только птицы взлетели в небо от резкого звука, что-то каркая напоследок в адрес мужчин. Шаг уверенный, тяжёлый, будто он не по земле ступал, а вбивал её под себя. Удар — прямой, жёсткий, без лишней траектории. Он не пытался красиво — он бил так, чтобы достать. – Ты думаешь, что моя сила заключается только в духовной энергии?! Что мне не хватает навыков в бою?! Вэй Усянь отреагировал мгновенно. Чуть повернул корпус, увёл клинок в сторону — не отбил, а именно сдвинул, позволив чужой силе пройти мимо. Лезвие скользнуло рядом, едва не задев ткань. — Я этого не говорил, мой милый братик. Ты сам сказал это. — В голосе лёгкая насмешка, тёплая, почти лениво растянутая на губах. – Только не поддавайся мне, я уже полностью восстановил своё тело, будь в этом уверен. – Где-то осуждающе простонал Вень Юань и прокрутил в своей голове что-то на подобие: «какой же он ребёнок, никогда не может нормально силы свои оценить.» Ответа не последовало. Только второй удар из стороны Главы Ордена. Цзян Чэн не давал передышки — наступал, давил, сокращал расстояние. Его стиль был прямым и жёстким: минимум лишних движений, максимум эффективности. Каждый взмах — короткий, точный, направленный в прямо цель. Звон. Ещё один. Металл скользил по металлу, срываясь в резкие, режущие слух звуки. Кажется, вот-вот и искры пойдут. Вэй Ин отступил на полшага, перенося вес на заднюю ногу, и тут же вернулся в исходное— мягко, плавно, будто не он уступал, а просто менял положение. Его движения текли одно в другое, без рывков, без напряжения. Словно он танцует, а не дерётся, словно для него это просто небольшое развлечение, игра. Он не давил. Он ждал. Подстраивался. И отвечал. Короткий выпад — быстрый, почти незаметный. Проверка. Цзян Чэн отбил, даже не сбившись с ритма, и тут же пошёл вперёд снова. Он не играл — он навязывал темп. Давил так, чтобы не оставить пространства ни для манёвра, ни для дыхания. Шаг. Удар. Смена угла. Вэй Усянь снова ушёл — на этот раз в сторону, скользя по влажной земле. Его нога чуть развернулась, корпус последовал за движением, и он оказался сбоку, выводя клинок в ответной дуге. Старейшина Илин целился прямо в шею. Лезвия встретились почти у самой рукояти. Цзян Чэн успел среагировать на удар почти что в последний момент. «Было слишком близко.» - Мелькает мысль в голове Ваньиня. Тяжёлое дыхание клубиться белым паром возле рта. Костяшки покрылись красным румянцем от мороза, а кончики пальцев слегка задубели. Их плечи почти соприкоснулись. Дыхание сбилось — короткое, тёплое, ощутимое. — Всё такой же прямолинейный, — Тихо, ехидно, почти вполголоса говорит Вэй Ин сверкая красными глазами от переизбытка эмоций. Толчок. Цзян Чэн оттолкнул его плечом, разрывая дистанцию, и сразу же атаковал снова — без паузы, без заминки. Удар сверху, тут же переход в боковой — связка, отточенная до автоматизма. Металл звенел так часто, что звук сливался в единый гул. Никакой магии, никаких талисманов или темной энергии — только сталь, пот и старая обида, наконец вырвавшаяся наружу. Вэй Усянь вращал меч в руке так легко, будто это была не сталь, а игрушка. На его губах играла та самая бесовская ухмылка — дерзкая, полупьяная от адреналина. От эмоций, которые его переполняли. Он так соскучился по этим боям. Усянь не просто сражался, он танцевал, дразня противника каждым своим движением. — Ну что, Цзян Чэн, неужели Глава Ордена засиделся в своём кабинете, раз едва успевает за моим шагом? Или ты сказал правду про себя и духовную энергию? — Вэй Ин сделал выпад, мастерски крутанулся на пятке и немного чиркнул лезвием по плечу брата, разрезая дорогие ткани мантии и нежную кожу. Капелька крови засияла на бледной коже, после скатываясь и окрашивая фиолетовые одияния в грязный коричневый. — Ты становишься предсказуемым. Сплошная злость и ноль изящества. Будь хитрее Цзян Чэн, бери пример с меня. – Лисьи глазки сверкнули. Снег упал на острое лезвие, когда мужчина в фиолетовых одеяниях выставил вбок свой меч. Цзян Чэн грозно рыкнул, его лицо перекосило от ярости. В мыслях промелькнуло: «Как ты смеешь меня учить!?». «Саньду» в его руке двигался словно разъяренная змея — тяжело, прямолийно, с убийственной мощью. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы снести голову, а не просто выиграть дуэль. Цзян Чэн понимал, что Вэй Ин силён, по другому нельзя. Да он давно не брал в руки меч перед ним, но навыки всегда немного превосходили его самого. Губы исказились на подобие злой полуулыбки. — Заткнись! — выплюнул Цзян Чэн, обрушивая вертикальный удар. — Ты всегда считал, что ты лучше всех. Что правила не для тебя! Даже сейчас ты паясничаешь, пока я пытаюсь выбить из тебя дурь! Сталь столкнулась с такой силой, что вылетели искры. Вэй Ин не отступил. Он навалился всем телом на гарду меча отталкивая тот дальше от самого себя и направляя куда-то под ноги сталь, оказавшись лицом к лицу с братом. Его глаза сияли азартом. — А ты всё такой же скучный, — прошептал Вэй Усянь прямо ему в лицо, обжигая горячим дыханием. Из-зо рта шёл пар. — Давишь силой, потому что боишься проиграть в хитрости? Давай, Глава Цзян, покажи мне что-то, кроме своих стиснутых зубов! Вэй Ин резко оттолкнул его мечом, сделал сальто назад и, приземлившись, снова замер в небрежной позе, закинув меч себе на плечо. — Ну? — Он игриво подмигнул шисюну. — Продолжим этот танец, или ты уже выдохся, стареешь? Цзян Чэн перехватил меч поудобнее, вены на его шее вздулись. — Я заставлю тебя проглотить эту улыбку вместе с зубами, — процедил он и снова бросился в атаку, вкладывая в удар всю свою злость, обиду, разочарование. Всё что накопилось за эти годы разлуки… На самом деле, Цзян Чэн сам не понимал, что с ним происходит. Внутри бушевали эмоции, которые так долго сидели в тени и от этого необъяснимая злость ещё больше закипала внутри его грудной клетки, а сердце пыталось просто выскочить наружу. Прошло ещё минут 20- 30 их боя и каждая провокация была съедена Цзян Чэном за милую душу, Старейшина Илин понимал, что так он только раздувал тихое пламя. Понимал, что так делает только хуже себе и от этого во рту набиралась вязкая слюна, словно перед ним поставили суп из лотоса. Как же ему хотелось взбесить брата. Хотел, чтоб тот отыгрался на полную катушку, чтоб не щадил его. И Усянь этого добился, от чего дерзкая улыбка ещё ярче расцвела на его худом лице. Но не на долго… Сталь запела в последний раз, разрывая морозный эфир, и этот звук, тонкий и чистый, как треск ломающегося первозданного льда, словно ознаменовал конец долгой агонии их вражды. Цзян Ваньинь стоял посреди онемевшего, занесенного жемчужным саваном леса, а его дыхание вырывалось из груди рваными клочьями обжигающего пара, смешиваясь с неистовым танцем метели что только-только разбушевалась. Победа была на вкус как обжигающее имбирное вино — резкая, дерзкая и наполняющая вены неистовым жаром. Цзян Ваньинь стоял посреди застывшего в изумлении леса, и его торжествующий смех, подобный треску ломающегося льда, вдребезги разбивал хрустальную тишину заснеженных сосен. Снег, что еще мгновение назад казался тяжелым саваном, теперь кружился вокруг него триумфальным белым вихрем, искрясь в косых лучах холодного солнца, словно россыпь драгоценной алмазной крошки. Вэй Ин лежал на пухлом, девственно-белом снегу, раскинув руки, и его алая лента полыхала на снегу, как дерзкий вызов самой зиме и застывшему времени. Цзян смотрел на него сверху вниз, и в его груди разливалось кипящее, сладкое ликование — наконец-то он сбил эту вечную, невыносимо самоуверенную ухмылку, наконец-то его воля оказалась тверже гранита, а выпад — стремительнее северного ветра. И самое главное быстрее Усяня. Это был момент абсолютного, неоспоримого превосходства, задокументированный самой природой в этом ледяном чертоге. Угольно-черные волосы Вэй Ина рассыпались по ослепительному снегу, точно всполохи черного пламени, застывшие на девственно-белом холсте. Этот резкий, почти болезненный контраст приковывал взгляд: тяжелые, шелковистые пряди казались пролитой тушью на драгоценном горном хрустале, подчеркивая хрупкость момента и хаотичную красоту его поражения. Цзян Ваньинь замер, не в силах отвести глаз от того, как угольные волны волос брата тонут в серебристом мареве. На этом безупречном фоне они выглядели как крылья раненого ворона, наконец сложившего их после изнурительного полета. Ветер дерзко перебирал отдельные локоны, смешивая их с колючей снежной пылью, и в этом столкновении кромешной тьмы и абсолютного света была особая, триумфальная эстетика. Цзян ощутил странный толчок в груди: никогда прежде хаос, воплощением которого был Вэй Усянь, не казался столь укрощенным и в то же время величественным в своем вынужденном покое. Вонзив меч в землю, недалеко от головы Старейшины Илин, Цзян Ваньинь приседает, опираясь на оружие и смотрит прямо в чужие глаза цвета туманного неба. – Ну что, "гений самосовершенствования", как тебе вид снизу? Судя по тому, как ты разложился на этом снегу, ты решил, что лучшая тактика против меня — это притвориться сугробом? Твоя новая «хитрость»? Вставай уже, а то полностью вмёрзнешь в землю, и мне придется вырубать тебя отсюда топором. - В его глазах, обычно хмурых и грозовых, сейчас плясали искры искреннего азарта. Он не просто помогал брату подняться — он буквально втаскивал его обратно в реальность своей победы, наслаждаясь каждым мгновением этого короткого, но честного превосходства. Вэй Усянь фыркнул, и махнул рукой вздымая облако снежной пыли прямо в лицо сводному брату, на мгновение проигнорировав протянутую руку, просто откинулся назад, еще глубже погружаясь в мягкий сугроб. На его лице, припорошенном мелкими льдинками, расцвела та самая невыносимая, сияющая ухмылка, которая всегда доводила Цзян Чэна до белого каления. - Тебе просто повезло, у меня плечо закололо. – Отмахивается мужчина, отворачивая голову. Цзян Чэн что-то невольно буркнул на подобии «придурок». Вэй Ин картинно охнул, прижимая ладонь к груди, будто его только что пронзили мечом. Он не спешил подниматься, напротив — еще удобнее устроился в сугробе, глядя на Цзян Чэна снизу-вверх сверкающими, полными наигранной обиды глазами. - Какая жестокость, шиди! Ты только что разбил моё хрупкое сердце прямо об этот холодный наст! -  Тихо хмыкнув видя, как Цзян Чэн закатывает глаза Старейшина Илин ловит момент и резко хватает Цзян Ваньиня за край фиолетового одеяния, и с силой тянет вниз, явно намереваясь превратить величественный триумф брата в общую снежную кучу. Цзян Ваньинь не успел и глазом моргнуть, как его собственный триумф обернулся против него. Вэй Ин с дьявольской скоростью дернул его за край одежд, и величественная фигура победителя, секунду назад возвышавшаяся над лесом подобно несокрушимой скале, с громким шорохом обрушилась прямо в объятия снежного плена. Он прямо лицом впечатался в сугроб. Мантия расползлась по снегу, а мех на вороте начал намокать, доставляя не самые хорошие ощущения. Смех эхом прошёлся по лесу. - Хватит уже вести себя как ребёнок, отец! - Наконец-то отозвался Вэнь Юань. Спокойным шагом подходя ближе к мужчинам. – Смотря на вас я, действительно, немного черпнул для себя новых знаний и запомнил новые движения. Спасибо за представление пап и Глава Ордена Цзянь. Цзян и Вэй уже поднялись, слушая мальчугана и слегка улыбнулись. Точнее улыбнулся Вэй Усянь, а Цзян Ваньинь только закатил глаза и нахмурился. – Я рад, что для тебя этот бой пошёл на пользу. – Протягивая руку и тепло хлопая сына по плечу треплет Усянь. - Не забывай, что ты мне проиграл и желание за мной, Вэй Усянь. – Хрипло подмечает Глава ордена Юньмэн, на что тёмный заклинатель слегка дёргаеться. По коже пробежали мелкие мурашки. - Я уже подумал, что ты забыл про это… - Устало вздыхает Вэй Ин. - Мечтай. – отрезает Цзян Чэн склоняя недовольно голову. Уже намереваясь уйти мужчины откинули мантии как за их спинами прозвучал тихий шёпот и хруст веток.