Больше ничего

Шелест сухой травы напрягал слух, когда жесткая подошва касалась земли. Туман ложился неплотно, можно даже было назвать это дымкой. Он, казалось, плыл седыми линиями, и когда Найтмер проходил их и оборачивался, то они рассеивались за спиной, оставляя морось на носу. Белые волны располагались будто ровно метр над землёй и исчезали, как только Найтмер касался их своим телом. Рассеялись и исчезли они полностью, когда вышло солнце и поглотило белую дымку. После сообщения по рации юноша немедленно отправился в путь. Он так долго пробыл один, что и вовсе начал забывать, как звучит человеческий голос. Найтмер шел уверенно, придерживая ручку рюкзака на своем плече. С собой он взял все необходимое: немного еды, аптечку, ту самую рацию и обезболивающее. Таблетки он нашел случайно, когда ходил на обход в соседнее поселение, такое же пустое, как и его нынешнее место обитания. Передвигаться старался тихо; было желание парить над землёй, так как шум от каждого шага вбивался в уши. Напряжение нарастало, когда звуки доносились с округи, и порой приходилось останавливаться. Медлить нельзя: лесополоса между поселениями, по мнению Найтмера, была самым опасным местом. Голова была переполнена мыслями. Они бурлили, перешептывались и навязывали темный разворот событий. Зачем я туда иду? К кому? Может быть, это ловушка, и меня хотят использовать в корыстных целях? Кем был говорящий на том конце рации? Поток был неумолим; юноша всегда размышлял глобально и много. С самого раннего возраста это не давало покоя. Иногда казалось, что эта особенность мешала спокойно жить. Голова была постоянно переполнена этим мыслительным мусором. С возрастом Найтмер начал понимать, что иногда это играет положительную роль: помогает стратегически думать и предугадывать несколько завершений развития действий. Дойдя до главной дороги, он присел за кустами и открыл карту, которую вытащил из лесничьего дома несколько месяцев назад. Задумавшись, он попытался вспомнить, сколько он уже в пути и как давно начался кошмар. Раздумья прервала другая мысль — о дороге. Он ткнул пальцем в карту и провел по линии, где должен был пролегать путь. Остановившись у полосы дороги, юноша поднял взгляд. Всё верно: вон там развороченная остановка, здесь знак «не превышайте скорость», значит, нужно двигаться дальше — на север. — Надеюсь, он поможет мне найти верный путь к тому месту, куда отправился брат, — промелькнула мысль в голове Найтмера. Он надеялся на то, что голос, который обещал помочь, сдержит свое обещание. Приподнявшись с места, он тихо перегнул асфальт и вновь вышел на сырую землю, которая переходила в рвы, а из ровов медленно перетекала в темные стволы елей, а те, в свою очередь, возвышаясь над головой, покрывали тенью всё вокруг. Спустя полтора часа пути парень остановился. Ноги начали неприятно покалывать. Было решено отдохнуть и подкрепиться порцией воды, которая лежала у него в рюкзаке. Тихо расположившись в овраге, он открыл бутылку и жадно отпил пару глотков, сдерживая себя, чтобы не выпить больше нормы. Нужно следить и экономить припасы. Давая конечностям передышку, он вновь погрузился в свои раздумья, но из них его вырвал неприятный звук. Это были шаги? Он затаился и почти беззвучно развернулся на живот, накинув на голову капюшон. Пытаясь на локтях выползти из оврага и посмотреть, что происходит вдалеке, он заткнул бутылку в боковой карман рюкзака. Когда взгляду открылась картина на ближайшую полосу деревьев и поле за ним, он застыл, беззвучно сглотнув. Вдалеке стоял человек. Будет грубо назвать это человеком; это точнее то, что от него осталось. Серая кожа и практически бесцветные волосы. Голова была уродливым воплощением лица. Вертикально с обеих сторон скул до самого лба распростерлось два рта. Они были напичканы зубами и, видимо, сожрали глаза, как предполагал парень. Прямо по центру находился еще один рот; он был больше, чем два, что находились по бокам. И также остался человеческий, который исполнял функцию звука, в то время как остальные отверстия переходили прямиком в пищевод. Уши будто бы раздвоились. Раковина, что являлась основной, увеличилась и стала объемнее, острее. Тело было истерзано не меньше, чем голова. Руки припали к бокам, ладонями до самого таза и срослись с телом. Кожа облегала туловище будто полиэтиленовая пленка, не давая монстру ничего исполнять верхними конечностями. От жуткого подобия человека остались лишь ноги, и те были исколоты и изранены тем, на что мутант наступал, когда ходил босиком. От самой шеи до щиколоток пульсировали черные венозные паутины, которые между сетчатым узором озаряли темные волдыри. — Блять! Чтоб его! — разительно прогремело в мыслях Найтмера, и он припал к земле еще больше, желая слиться с ней воедино. Шуметь нельзя. Монстр остановился. Его основной функцией были уши и ноги. У мутантов шла иерархия — от самых слабых до самых смертоносных. Этот тип юродивого служил для обнаружения и преследования добычи для своих более сильных товарищей. Тонкий слух и мощные мышцы на ногах позволяли ему делать все, чтобы сыграть на руку тем, кто прибежит за ним. Но если не подходить близко и сильно не шуметь, уйти было возможно. Обычно «Бегуны», как их прозвал Найтмер, стоят на открытых местностях и ждут своего часа. Они больше похожи на стервятников или ворон, которые помогают более сильным, чтобы самим не сдохнуть от голода и доесть останки. — Если поставил себе трудную цель, не удивляйся свалившимся на голову проблемам, — вспомнилась цитата, которую юноша когда-то вычитал в книге. Все тело было напряжено до предела. Попытавшись отодвинуться назад, он понял, что этого лучше не делать, так как листва была сухой и противно отозвалась шелестом. Монстр, что до этого стоял неподвижно, обернулся. С такого расстояния обычный человек ничего бы не услышал, но он мог слышать куда лучше, чем представлял себе Найтмер. Монстр не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, начал приближаться. Сейчас у мутанта была разведывательная функция, поэтому он был тихим и лишь искал то, что могло сейчас издать такой шорох. Приблизившись к парню, он почти шагнул тому на голову, как вдруг где-то со стороны откуда пришел юноша раздался грохот. Вот тут монстр уже ринулся с места и побежал. Приподняв затылок и наблюдая как юродивый убегает за деревья, а после и вовсе скрывается за ними, парень выдохнул. Когда всё окончательно стихло, Найтмер позволил себе подняться и отряхнуться от всего, что прилипло к одежде. Руки немного потряхивало, к такому он всё ещё не совсем привык. Когда рядом с тобой находится нечто, что может призвать тех, кто размажет тебя по земле, а после, повесив на шею кишечник, будет доедать тебя вместе со всей братией, которая набежит на призыв, это вызывало некоторый дискомфорт. Понимая, что нужно бежать, юноша тронулся с места и, уже в ускоренном порядке, спортивным шагом начал прокладывать свой дальнейший путь. По карте через час он должен выйти к монастырю, а после него он уже выйдет к дороге, которая точно приведёт его в убежище. Путь был долгим. Глубоко в лесу было не страшно; сюда забредали лишь крикуны, так как здесь раздавалось множество шорохов и звуков из-за животных, а вот ближе к дорогам и населенным пунктам, особенно многочисленным, было жутко. Когда массивные ели и овраги были преодолены, Найтмер остановился и, вновь сверившись с картой, вышел на тропку, что уже успела зарасти травой и покрыться осыпавшимися с деревьев иглами и листвой. Но следы были, причём свежие и явно человеческие. Мутанты обуви не носили. Подняв взгляд только спустя несколько минут ходьбы, он увидел небольшую церквушку, которая своим золотым отблеском, казалось, освещала половину пути. Ускорив шаг и немного успокоившись, он задумался о полноценном привале. Да и у самого юноши была мечта — он хотел посмотреть, как раньше запускали церковные колокола, какой именно там механизм. Он читал, что это канаты, за которые тянут один, а то и два человека, но и самому было интересно взглянуть. В научных целях. Когда под ногами появилась каменная выложенная дорожка, Найтмер приподнял голову и осмотрел кирпичный забор, что закрывал внутренний двор монастыря. Подойдя к воротам, он осторожно осмотрелся и понял, что внутри двора чисто; только после этого посмел войти внутрь через калитку. Окружающая его картина немного успокоила. Крепкие кирпичные стены, стальные ворота, что располагались рядом с калиткой, предназначенные для машин. Внутренний двор был довольно ухожен; может быть, потому что сюда никто не заходил? Но в голове возникала и другая теория — тут живут люди. Обустроенный палисадничек, деревья, что прорастали в ровный ряд, наполненные уже полусгнившими яблоками, и чистое открытое пространство. У стен явно стоял дом, который раньше служил жилым комплексом для служащих; а недалеко, возвышаясь над макушкой, стояла церковь. Белая, такое ощущение, что совсем не оскверненная всем тем, что происходило за ее стенами; она отражала свет от золотых куполов. Подойдя ближе и осмотрев мозаику, которая была изображена на двух колоннах с двух сторон от главной двери, он ненадолго остановился. Как же он скучал по искусству, даже по такому банальному, богоугодному. Парень не был верующим, но в этом месте в нём будто что-то проснулось и отразилось от груди обратно к сердцу; стало спокойнее. Как только Найтмер коснулся ручки двери, которая была тяжелой и не поддавалась его рвению открыться, уши пронзил звон. Почти застыв на месте и не в силах сделать движения, Найтмер вслушался. Звон исходил сверху, прямо над макушкой. Вера, что почти проснулась внутри юноши, сломалась со звонким треском, таким же звонким, как и звук, что сейчас разносился по всей округе. Ворота, что были закрыты до этого, медленно начали открываться. Кто-то не хотел, чтобы парень проник внутрь, явно не желал гостей и вовсе не был гостеприимным. Когда сила вновь вернулась в мышцы Найтмара, он дернул дверь с большим усилием, но она была закрыта изнутри. Услышав рев где-то совсем близко, он ринулся к когда-то жилому дому и, найдя нужную дверь, дернул её. Она тоже была заперта. Когда, казалось, выхода не было и мутанты вот-вот наступят на пятки, он заметил окно. Открытое окно, что маняще звало белыми шторами забраться внутрь. Почти за мгновение оказавшись внутри комнаты, что была заполнена пылью, он присел и прижался затылком к подоконнику, приподняв руки и закрывая за собой старую оконную раму, которая от хлопка посыпалась белой краской. Услышав гул и топот с улицы, он понял, что внутренний двор заполняется монстрами. Обняв себя за плечи, он медленно выглянул полубоком и посмотрел на оконце, что открывало вид на колокол. Там кто-то был, но разглядеть подробнее попросту не представлялось возможным. Осев обратно, он сложил руки на голову, сжав капюшон. Его переполняла злоба, немыслимая ярость и гнев. Всё это перемешалось в коктейль Молотова, обжигающий грудную клетку изнутри. Кто мог? Кто мог так поступить с человеком, который ищет спасения и банального ночлега на одну ночь? Зачем это нужно? Ради пищи? Но ведь если бы монстры застали его врасплох, то тела бы и вовсе не осталось. А слыша в каком количестве они бродят за окнами, юноша сразу отмел эту мысль. Кому пришло в голову делать столь священное место смертоносной ловушкой для людей? Ведь сюда идут не только такие как я атеисты, но и христиане, что явно от радости не перешли на побег и их заживо разорвали на несколько кусков. От потока искрящихся мыслей его вывел грохочущий стук в дверь. Кто-то случайно или нарочно ударился телом о деревянную поверхность, из-за чего Найтмер скатился по стене к самому полу. Нужно ждать, когда эти твари уйдут, или искать обходные пути. Почти беззвучно он забрался под кровать в случае, если входная дверь не справится. Был сделан выбор в сторону выждать, когда твари расползутся по окрестности, а после разобраться с тем, кто поставил юношу в такое безвыходное положение. Медленно достав из рюкзака воду, он отпил и сложил её обратно. Упав лбом на сложенные вместе руки, он закрыл глаза и вслушивался в каждый шорох и звук, который доносился снаружи. Тот, кто звонил в колокол, знает, что Найтмер ещё жив. И он явно будет ждать, когда свершится аморальное правосудие над вошедшим на его территорию парнем. Так прошли часы. Уже стемнело, а звуки на улице стихли лишь наполовину. Найтмер от перегруженности мозга даже задремал, но, очнувшись от какой-то привидевшейся ему жуткой картины, резко приподнял голову. Поняв, что на улице не видно ничего дальше своего носа, он осторожно прижался спиной к стене и стянул с кровати простынь, которая послужила ему одеялом. Если уж и так, то надо выжимать всё из получившейся крыши над головой. Он уже успел подняться перед дремотой и закрыть дверь в комнату изнутри на замок. Сжавшись под кроватью в немощный комочек, он закрыл глаза и начал погружаться в мысли. Как долго он протянет на ягодах, которые он собрал, и на половине бутылки с водой? Он рассчитывал припасы лишь на дорогу, но никак не на сложившиеся обстоятельства. За окном завыл ветер, а вместе с ветром иногда выли и существа, что наполняли священный дворик. От мысли, что бог приютил стадо чертей, стало парадоксально смешно, но это на самом деле было так.