Искусство ожидания

Между ними никогда не было любви. Любовь всегда подразумевает только искренность, а они даже в моменты откровений умудрялись плести паутину интриг и лжи друг против друга. Они могли придумать один другому сколько угодно ласковых прозвищ, но единственной правдой между ними оставалась ненависть. После того гуевого поцелуя, проклятой вернувшейся памяти Яо чувствовал себя плохо, как никогда. Возможно, для кого-то в подобные моменты естественным было искать поддержку у близких людей, которые у Мэна в самом деле были, однако, по правде говоря, он никогда не считал себя достойным чьей-то заботы, а теперь, вспомнив всё, — и подавно. Яо стоял на небольшом мостике, перекинутым через ту самую реку, где он когда-то учился в детстве плавать. Облокотившись о изящные перила, он с какой-то безысходностью смотрел на дрожащую речную гладь, отражавшую его бледное лицо, как поверхность кривого зеркала. Демон… наверное, если бы он даже попытался здесь прыгнуть в воду и притаиться на дне на час, а может и на все двенадцать, это бы нисколько не повредило его здоровью. Полураскрытый веер слегка подрагивал на ветру, или это дрожали его пальцы, до побелевших костяшек сжимавшие штифт изящной вещи. Хрупкий, несокрушимый, самый драгоценный артефакт для такой твари, какой он являлся. Ему больше не нужно было стремиться к бессмертию, ведь на самом деле… «Ни жив, ни мертв», — сказал однажды А-Сан, и теперь Мэн как никогда отчётливо ощущал эту насмешку судьбы: хочешь утопиться, но… не можешь. — А-Яо? — окликнул его осторожно далёкий-далёкий голос второго брата. Случись бы эргэ позвать его день, два дня назад, Мэн откликнулся бы с радостью, с воодушевлением кинулся бы навстречу названному брату… Но теперь. Мэн Яо медленно поднял взгляд на Хуаня, отрешенно глядя в лучистые карие глаза. — Цзэу-цзюнь, — с насмешкой горького разочарования произнес он титул Сичэня, — неужели тебе и правда не известно, кем на самом деле является этот Мэн? Сичэнь стоял на берегу то ли в растерянности, то ли совершенно ошеломленный. Но Мэну и в самом деле хотелось знать. Он никогда ещё не пробовал принять свой истинный облик, но теперь перед трудно расшифровываемым взглядом Лань Хуаня ему почти ничего не стоило приложить небольшое усилие, чтобы многолетняя иллюзия, ставшая почти привычной, спала. Острые черные уши, подчеркнутая выразительность ярких глаз, обостренные пять чувств и девять распушенных хвостов за спиной. Девятихвостый хули-цзин замер перед ясным взором бессмертного заклинателя, ожидая решающего слова со стороны последнего. На лице Сичэня застыла странная смесь удивления и восхищения (эй, тут правда есть чем восхищаться, это ведь лис-демон, ты не забыл, эргэ?). Однако эта эмоция была недолгой, и почти тут же на смену ей пришло замешательство, и в тот же миг Мэн оказался в плену чьих-то рук того, кто успел незаметно подойти к нему со спины. — Гэгэ, — прошептали у Мэна за спиной, и в этот миг он вполне на себе испытал значение фразы «умереть от избытка чувств». Обернувшись и встретясь взглядом с Сюаньюем, он почувствовал себя тонущим, которому кинули спасительный балласт. — Гэгэ, пойдём домой. У неприкаянных душ нет дома. Неприкаянная душа обречена на вечные скитания по бренной земле, где ни один человек не поплачет о ней. Домой… Куда бы А-Юй не предлагал ему идти, идти этому Мэну было некуда. — Эргэ, — хрипло прошептал Яо, не отводя цепкого взгляда от застывшего на берегу в нерешительности Ланя. — Чтобы меня уничтожить, вовсе не нужен меч или сабля. Дрожание веера в его руке стало более частым, и понимание появилось во взгляде Первого Нефрита. Один кивок головы, и Сюаньюй решительно зажимает акупунктурную точку возле плеча Мэн Яо, чья рука тут же безвольной плетью вдоль туловища повисает, пока младший осторожно вынимает из ослабшей ладони бесценное вместилище праха демонического лиса. Ещё одно правильное прикосновение, и девятихвостый обмякает тряпичной куклой в его объятиях. Объяснение будет долгим. *** Ложь и недомолвки разрушают жизни. Этот урок Сичэнь усвоил раз-навсегда. В исцеляющем беспамятстве черты лица Гуанъяо смягчились, разгладились все морщинки меж бровей и в уголках рта. Мэн был спокоен и умиротворен, как никогда за все свои реинкарнации. Лежа на постели, Яо совсем по-лисьи свернулся в импровизированный клубочек, прижав к груди колени и разметал вокруг себя хвосты и волосы. Хуаню хотелось бы, чтобы искренность между ними не разрушилась после всех произошедших событий, и все же… — Эргэ, — в полудреме пробормотал Мэн, невольно сжимая в ладони край рукава Первого Нефрита, отчего сердце всегда благоразумного и рационального Сичэня сбилось с ритма. — А где А-Юй? — Сейчас придёт, — слегка придушенным шепотом отозвался Сичэнь, на что Мэн успокоенно кивнул. Сюаньюй пришел, когда половина палочки благовоний уже успела бы прогореть. В руках Мо был серебряный поднос со свежезаваренным чаем и сервизом на троих. — А-Яо, — тихо шепнул Лань. — Просыпайся… Началось чаепитие с тишины. Двое сидели на двух невысоких стульях, в то время как третий, подогнув ноги под себя, устроился на кровати. Всё ещё не совсем успокоившись, Мэн иногда вздрагивал, поводил острым ухом или же с особым усердием начинал изучать один из своих хвостов, словно важнее этого занятия не было ничего на этом свете. Отвар ромашки оказывал однако свой эффект, и понемногу нервозность Мэн Яо сходила на нет. — Я… кажется, потерял веер, — нарушил наконец молчание Мэн. — Я положил его возле кровати, — заметил Сичэнь, указывая рукой на артефакт, в самом деле покоящийся на прикроватном столике возле подноса с чайником. Мэн слегка дернулся в сторону стола, но тут же сдержал свой порыв. — Хорошо, — кивнул он, не зная, что сказать ещё. — Я не хотел с тобой говорить об этом, пока ты не вспомнишь сам, — неясно зачем пояснил Лань. Яо снова слегка наклонил голову: — Что ж… — протянул Мэн. — Вот я и вспомнил… всё. Но что же делать дальше? — Это прозвучит довольно эгоистично с моей стороны, — невольно моргнув, произнес Сичэнь слегка дрогнувшим голосом. — Но я хотел бы, чтобы ты знал, что тогда… уже после Гуаньинь… я не хотел тебя снова… ранить. Твоя душа уже была не целостной, понимаешь? — помнил Лань. — Это был единственный способ хотя бы так тебя спасти. — Я демон, — произнес в ответ Мэн таким тоном, словно ему комок грязи в рот засунули. — Демонов следует уничтожать, а не спасать. — И кто это сказал? — вклинился в их разговор до чего момента молчавший Сюаньюй. — Зачем вообще кого-то уничтожать? То, что будет уничтожено, будет уничтожено и без нашего вмешательства. А Яо-гэ… это последний человек, которого можно к данной категории отнести. Мэн сдавленно улыбнулся, сглатывая ком не вырвавшегося рыдания из горла. — Какой ты ребенок порой, А-Юй… Твой гэ сначала совершил все те ужасные вещи, потом сам в итоге стал девятихвостым монстром, а ты ещё видишь во мне что-то хорошее. Легкое прикосновение чужой ладони к растрепанным волосам резко выбило Мэна из колеи. — Одна из самых глупых мыслей, когда либо присутствовавших в твоей голове, А-Яо, — тихо произнес Лань, — это то, что любовь нужно заслужить. Слова, легкие, как дуновение ветерка, ласкали слух, прозрачно касаясь до барабанных перепонок. Мэн слушал затаив дыхание. — Знаешь, когда однажды приходит чувство, уже не задаешься вопросом, почему, зачем и с какой целью. Это просто как безусловное и неоспоримое знание. — Эргэ… — срываясь на шепот, прохрипел Яо, чувствуя, что слёз уже не сдержать. — Я размышлял над этим тысячу лет, А-Яо. Мне всегда казалось, что я что-то делаю неправильно, что надо как-то по-другому, как надо… Я ставил себя перед невозможными выборами… Ненадолго Сичэнь умолк, чтобы, собравшись с силами, договорить начатое: — Я люблю тебя. Три пиалы с недопитым чаем стояли оставленные на столе. Положив голову на плечо Ланю, Мэн сидел почти на коленях у Первого Нефрита, в то время как в его собственную грудь уткнулась голова Мо Сюаньюя. Безумный день близился к своему завершению. *** Когда он проснулся, Сичэнь был рядом, обнимая его со спины. Тут же был А-Юй, прикорнувший в объятиях Мэна, положив старшему голову на грудь. Девять хвостов Мэн Яо были распушены и немного торчали вовсе стороны, придавая обстановке ещё больше уютной неряшливости. Это было так странно по-домашнему, что больше было похоже на чудесный сон, от которого не хотелось просыпаться. — Доброе утро, — услышал Мэн позади себя приглушенный шепот. — Доброе, эргэ, — кивнул он, надеясь, что А-Юя их тихая беседа не разбудит. Выпутавшись из вороха одеял, бывший Цзинь заботливо укутал посильней младшего, словно в такой тесной постели у Мо и правда был хоть малейший шанс замерзнуть. Стараясь не шуметь лишний раз, они осторожно уселись с Ланем на краю кровати. Теперь от разговора было уже никуда не деться, и Мэн выжидающе уставился на Хуаня. Легкая улыбка тронула уголки губ Первого Нефрита: — Порой я и забываю, как легко вновь и вновь влюбляться в тебя, один лишь раз взглянув, — признался он. Хоть слова его и были искренними, все же это тоже был своего рода уход от основной темы, волновавшей их обоих. — Я бы хотел понять твою точку зрения, — после небольшой паузы произнес наконец Мэн. Во взгляде Сичэня было какое-то совершенное смирение и готовность принять любой расклад дел. — О том, какое место в моем сердце занимаешь ты, ты, наверно, уже понял, — с долей отрешенности заметил Лань. Яо кивнул, но продолжал ожидать дальнейших объяснений. — А мой младший брат, — возразил Мэн. — Кто он для тебя? — Я его знаю уже почти два столетия как, — уклончиво ответил Лань, на что третий брат только усмехнулся. — И сколько их этих двух столетий вы вместе живете? — А-Яо, ты ревнуешь? — без обиняков спросил у него Первый Нефрит. — А-Юй мой младший единокровный брат, ты мой старший названный брат. Зачем же мне ревновать тебя, эргэ? Теплые губы, накрывшие его собственный рот, привели Мэна в некотором смысле в замешательство. Он хотел бы что-то возразить, но продолжившийся поцелуй не дал ему и шанса. С характерным скрипом кровать прогнулась под ними, когда они шумно на нее упали. — Гэ, вы время видели? — раздался голос с другой стороны постели. — Шесть утра. Выходной. Люди спят в такую рань обычно! Я безмерно за вас счастлив и даже готов обсудить всё прочее… но не раньше, чем будет очевидно, что солнце окончательно и бесповоротно встало. На этой категорично веской фразе стало очевидно, что Мо, ненадолго пробудившийся от их возни, снова провалился в объятия сна. Переглянувшись между собой и придя к однозначному выводу, двое бодрствующих вполне обоснованно заключили, что продолжить свое бодрствование будет куда лучше где-нибудь вне постели, дабы не мешать спать спящим. *** Утро было свежим и довольно холодным. Яо с трудом удержался от того, чтобы окончательно не перевоплотиться в лиса, хотя и был соблазн: все же пушистая шкура потеплее тоненькой ночной рубашки будет. — Я захватил плащ, — тихо произнес эргэ у него за спиной, протягивая младшему элемент гардероба. Яо лишь благодарно улыбнулся, с легким кивком головы принимая тёплую накидку из рук Хуаня. — Мы так и не закончили наш разговор, — заметил Мэн. — Не закончили, — кивнул, соглашаясь Сичэнь. — Все эти годы… — произнес Яо. — Все эти годы вы с А-Юем были вместе. Если у вас что-то в самом деле есть, я бы не хотел разрушать идиллию… Хуань на это лишь головой покачал: — У нас с ним ничего нет… Так же, как и тогда, в твоей прошлой реинкарнации, не было ничего с тобой… — Ты используешь А-Юя в каких-то своих целях? — без обиняков спросил Мэн. Прямолинейность в этой жизни стала неотъемлемой частью его личности, от которой теперь весьма затруднительно избавиться было. — Я… — ошеломленно прошептал Лань, — я не использовал твоего брата. Между нами ничего не случилось, но отсутствие явных проявлений не означает фактическое отсутствие чувств. На самом деле, это было очень похоже на весьма не смешную шутку, но отчего-то Яо ни на секунду не засомневался в искренности Сичэня. Всё же… подобного рода поведение было в стиле его эргэ. — То есть вы двести лет не решались сделать первый шаг, так и оставшись чем-то средним между друзьями и любовниками, верно? — уточнил Мэн, на что Сичэнь не без доли обреченности склонил голову, соглашаясь с вышесказанным. У Мэн Яо просто не было слов. Он даже не знал, как теперь охарактеризовать отношения, между ними существующие. — А-Яо, это слишком аморально прозвучит с моей стороны, — нарушил тишину Лань, — но… я не уверен, что могу выбирать между вами двумя. — Какое совпадение, ведь я тоже не планировал совершать выбор подобного рода, — произнес переливчатый голос за их спинами, и вот уже на пороге дома стоял несколько заспанный Сюаньюй. — И к чему мы в итоге пришли? — осведомился Мэн, все ещё не до конца свыкшийся с мыслью, что даже при всей его демонической природе близкие ему люди не будут его отвергать. — Оставим всё как есть? — скорее спросил, нежели ответил Сичэнь. — Протестую! Сюаньюй едва сдерживал смех, когда произносил заключительную фразу своего короткого монолога: — Давайте только спать будем как сегодня. Возражений не последовало, а Мэн меж тем уже мысленно высчитывал, каких размеров лучше в ближайшее время кровать приобрести и не стоит ли в таком случае уже начинать искать что-то по типу брачного ложа… А ведь в мебельном, должно быть, не маленькие очереди!