Estáte conmigo siempre/Будь со мной всегда

Март был сущим адом. Марлин думала, что любит весну: тёплая погода, лучи солнца приятно ласкают кожу, пока ты летаешь по полю для квиддича во время очередной тренировки. В этом году МакКиннон уверена, что весна — тяжёлая пора, особенно для тех, у кого обострение. Джеймс стал увиливать за Эванс, даже несмотря на то, что девушку мутило при виде мародера. Он не терял надежды, а Лили, кажется, лишилась рассудка. Мак Ремус страдал. Это замечал далеко не каждый, но абсолютно все были уверены, что с парнем что-то не так. Лили пару раз пыталась начать разговор на волнующую её тему, но Люпин отмахивался, мол, всё нормально. Как обычно переводил тему на прошедшее полнолуние. Совсем недавно Ремус рассказал Мак о своей болезни, не забыв упомянуть то, что он не обидится, если девушка не захочет больше с ним общаться. Уилсон отходила долго, но мнения своего не поменяла: то, что случилось с её другом — ужасно, но это не его вина. Тем более, Люпин обещал, что как-нибудь научит Маккензи выть на луну. Блэк, к всеобщему удивлению, приостановил свои похождения. В последнее время парень как-то притих и стал едва заметным: его настроение с приходом весны снизилось до нуля. Никто, даже Джеймс, не знал, что произошло, так как Сириус совсем не шёл на контакт. Решено было поднять этот вопрос позже. Так, Марлин мучилась. Вообще, многое ей в это время доставляло дискомфорт: после изнурительных тренировок все мышцы ныли так, что сил хватало лишь на то, чтобы доползти до душа и утопиться. Учителя как с ума посходили, а необходимый для хорошей сдачи экзаменов материал упорно не лез в голову: в мыслях Марлин прочно засел образ однокурсницы. Для МакКиннон Мак была и спасением, и катастрофой. После тяжёлого дня блондинка была рада вернуться в спальню, где на своей кровати валялась Уилсон, причитая, что подруга стала мало есть, а Эванс больше не соглашается проверять её работы. Только открыв глаза с утра, она видела Мак, которая лениво собиралась на занятия, время от времени бросая на гриффиндорку непонятные взгляды. Минусом было то, что у Марлин уже голова болела от идиотского одекалона Уилсон. Сказать она об этом не могла: живут вместе почти три месяца, а она только сейчас решила пожаловаться! Абсурд! Ещё МакКиннон не нравилось, что Мак постоянно появлялась не в то время: то блондинка, умирая с голоду, набивала щёки картошкой, то давилась соком, замечая карие глаза, обращенные к ней. Бывало и так, что Марлин жутко злилась: Слизнорт надоедал своими зельями, а Джонс выбивала из них весь дух на постоянных тренировках. После таких моментов хотелось рвать и метать. МакКиннон раз за разом замечала весёлую Мак, которая явно ей не сочувствовала. — Что смешного? — наконец спросила уставшая Марлин, замечая, что Уилсон не отрывает от неё своего испытывающего взгляда. — Ничего, просто… — голос девушки стал ниже, — мне нравится, когда ты злишься. На эмоциях МакКиннон не поняла, что это был своеобразный подкат. Более того, она действительно тупила перед лицом той, которая снится ей уже третьи сутки. — Почему? — гриффиндорское терпение подходило к концу. — Ты становишься ещё красивее, если такое возможно, конечно, — пояснила Мак и довольно улыбнулась, заметив румянец однокурсницы. Марлин не стала никак отвечать на комплимент, про себя отмечая, что и так достаточно того, что сердце девушки забилось быстрее. Маккензи, в свою очередь, останавливаться не собиралась: — Когда квиддич? — она сидела на кровати по-турецки, водя палочкой по пергаменту. Лист сворачивался в причудливые фигурки. — В эту субботу, — поспешно ответила Мак и заткнулась, надеясь, что подруга не заметила её сбившегося дыхания. — Отстой! — бросила Мак, — будет жара. Девушка вздохнула и поднялась со своего места. Марлин стояла по среди комнаты и уже в третий раз расглаживала ткань кофты, которую держала стопочкой в руках. Уилсон подошла к ней почти вплотную и, на секунду задержав взгляд на серых глазах, положила на сложенную вещь аккуратный цветочек, сделанный из бумаги. — Это тебе, — тихо сказала девушка, — пойду на матч только из-за тебя. МакКиннон шумно выдохнула и нервно закусила нижнюю губу. Будь она немного внимательнее, то заметила бы, насколько сильно дрожали руки Маккензи. Марлин с силой сжимала древко метлы, надеясь, что она ничего не сломает. Раньше такого волнения перед квиддичем не было. Раньше на трибуне не сидела та, которая заставляла колени подкашиваться. Игра обещала быть горячей: команда Когтеврана была почти абсолютным лидеров в этом году. Гриффиндор не мог позволить себе проигрыш. Схема игры, которую команда львов прогоняла, кажется, сотню раз, успела улетучиться из головы, стоило Марлин выйти на поле. Сделав пару кругов над трибунами, она замерла на своей позиции и последний раз позволила себе расслабиться: когда девушка нашла среди толпы знакомые волнистые волосы, раздался свисток. Если говорить общими фразами, то всё шло неплохо: охотники умело передавали квоффл друг другу, вратари охраняли кольца, загонщики махали битами, а ловцы повисли в воздухе, пытаясь поймать взглядом взмах золотых крылышек. Счёт шёл на ура: гриффиндор с самого начала вышел вперед, но всё не могло закончиться идеально: ловец Когтеврана поймал снитч. Никто не знает, как Джеймс это допустил, но большое количество баллов тут же прилетело на счёт синей команды. Им осталось забросить всего несколько мячей, прежде чем они пойдут праздновать победу. Теперь вся ответственность лежала на плечах охотников. Когда, как не сейчас, они могли показать всё свое мастерство? Марлин выжимала из себя всё, на что была способна: тело гудело, а нарастающая усталость грозила окатить девушку с ног до головы. МакКиннон ловко управлялась со своей задачей, раз за разом обманывая вратаря Когтеврана. Джонс и Корт, два других ловца, не отставали: их финты привлекли внимание самых равнодушных зрителей. Когда до конца игры оставалось всего ничего, а руки затекли, Марлин, на зло судьбе, оказалась перед воротами соперника. Голова начинала болеть, а в глазах уже плясали недобрые чёрные пятна. Девушка из последних сил полетела вперед и, ловко уворачиваясь от рук вратаря, загнала квоффл в кольцо. Толпа взревела, а по полю разнесся возглас комментатора: команда Гриффиндора вырывается вперед! Ликование, которое окружало блондинку, прервал громкий хруст: метко запущенный бладжер встретился с лицом девушки. МакКиннон не знала, сколько времени провела в лазарете. После удара она упала с метлы и отключилась, так и не узнав, заметила ли её Уилсон. Марлин не хотела смотреть на свое отражение, боясь того, что увидит. Благо, мадам Помфри поспешила заверить её, что всё обошлось: бладжер летел справа, а потому лишь задел девушку. Сломанный нос и разбитые в кровь губы уже были полностью вылечены. Блондинку решили оставить в лазарете лишь потому, что она смачно приземлилась на землю: все колени были в мясо, а нога сломана. Пока МакКиннон высыпалась, ей уже восстановили кости. Девушка ещё сонно моргала, но с первых секунд осознала, что в палате она не одна: Ремус спал на стуле около кровати, попирая рукой голову. Марлин тихо позвала его и парень проснулся, тут же расплываясь в улыбке: — Как ты? Девушка пожала плечами и огляделась: на тумбочке лежало несколько шоколадных лягушек. — Нормально, — она слегка поморщилась, — только голова раскалывается. Люпин кивнул, не прекращая пялиться: — Перед тем, как я заснул, тут дежурил ещё кое-кто, — лунатик сделал паузу, но не заметив должного энтузиазма у подруги, продолжил, — Мак развалилась на той койке, — он рукой махнул в сторону соседней кровати. Марлин честно пыталась держать максимально нейтральное лицо, тихо надеясь, что весь спектр эмоций, которые она испытывала после услышанного, не отражался на её физиономии. Увы, Ремус давно всё понял, принял, а теперь держит кулочки за подруг. — Ты бы видела, что было после матча, — улыбка сползла с его лица, а блондинка напряглась, — Мак чуть не убила Ника, который запустил бладжер после свистка. Девушка потупила взгляд, а потом поняла, кем был Ник. Воспоминания грозились вырваться наружу. — Всё обошлось? — взволнованно спросила она. Люпин поджал губы: — Ей сняли пятнадцать баллов за то, что она публично оскорбила его и дала ему по яйцам. Марлин улыбнулась, сожалея, что не застала этот важный момент в истории Хогвартса. Они ещё недолго поболтали с мародером на разные темы. Парень подождал, пока девушку отпустят в гостиную со спокойной душой, и взялся её проводить. Через пару часов должна быть вечеринка в честь победы гриффиндора в матче. Марлин была там более чем желанным гостем. Девушка бы отдала все, что угодно, лишь бы провести этот вечер в холодной постели. Ремус поспешил добавить, что Маккензи обещала тусоваться до конца. МакКиннон приготовилась слушать отвратительное пение Блэка. В гостиной, да и в комнате никого не было: только недавно начался обед, и все ученики собрались в Большом зале. Блондинка пнула Ремуса под зад, не давая прогулять ему приём пищи. Сама же она поспешила в душ. Когда Марлин вышла оттуда, девочки уже вернулись: Лили с Алисой обсуждали будущий урок ЗОТИ, а Мак лишь согласно кивала, когда речь заходила о сложности этого предмета. МакКиннон неловко прошла к своей кровати в коротких шортах и топе, когда привлекла внимание однокурсниц. — Наконец ты вернулась! — Алиса радостно обняла ее со спины, — выглядишь вполне здорово. Лили счастливо улыбалась, а Уилсон нервно теребила рукав толстовки. Мёрфи и Эванс возобновили разговор, а Маккензи смотрела на блондинку, которая не торопилась надевать футболку. Марлин не знала, как объяснить то неожиданное чувство, но она не могла ему противиться: хотелось подтруннить над Мак, которая буквально каждые сутки смущала её своими фразочками. Именно поэтому гриффиндорка подошла к подруге и наклонилась к ней так, чтобы ее слышала только она: — Спасибо, что охраняла мой сон. Мак вздрогнула от ощущения тёплого дыхания, которое опалило кожу. Марлин, облизнув губы, пошла одеваться. Вечеринка проходила в духе мародеров: музыка играла не громко, так, чтобы все могли слышать друг друга и заводить разговоры. Сливочного пива было много, еды ещё больше. Марлин разрывалась между чипсами и мармеладом, хватаясь за спасительную бутылку. Сириус конкретно уходил в отрыв. Джеймс начинал волноваться за друга, но пьяный Блэк заверил, что это лучший вечер в его жизни. Что только не делал бродяга: песнями это не закончилось. Танцы на столе сменились предложением поиграть в волшебные карты на раздевание, а когда толпа гриффиндорцев отрицательно загудела, брюнет лишь поник. Поттер спорил с ним обо всем, просто потому, что пьяный Блэк — отдельный вид искусства. Он все ещё был в смятении, что не укрылось от глаз друга. Джеймс надеялся, что Сириус обратиться за помощью, если она понадобится. Бродяга стал приставать ко всем подряд, не ограничиваясь девушками: только что подошедшему брату Марлин тоже досталось. Остин недовольно оглядел компанию выпивших подростков и остановил свой взгляд на Маккензи, которая сидела с Марлин, положив руку на спинку дивана. Блондинка покачала головой и парень недовольно вздохнул. Блэк в это время стал рассказывать Питеру о том, как правильно укладывать волосы, чтобы они выглядели аристократически верно. Петтигрю кивал и смеялся, прикрывая рот рукой: Сириус смешно размахивал кулаками и болтал без умолку. Когда Ремус вернулся с кухни, бродяга стал говорить о том, как он хочет розыграть преподавателя по ЗОТИ, который, по мнению гриффиндорца, совсем уже зазнался. — Да ну! — насмешливо бросил Люпин, — не выйдет! Сириус недовольно уставился на друга: — Почему же? Остальные наблюдали за невинной перепалкой друзей. — Нам ещё экзамен сдавать ему, — пояснила спокойный Ремус, — ты побоишься. — Я? — Блэк приблизился к другу, готовый драться на смерть. Люпин кивнул. — Я ничего не боюсь! — брюнет пьяно пошатнулся, — доказать? Прежде чем лунатик успел придумать остроумный ответ, Сириус сделал то, чего от него не ожидал никто. В одно мгновение он влетел в Ремуса, чуть не сбивая того с ног: он положил руку на шею другу и притянул его, жадно целуя. В гостиной стало стихо. Раздалось негромкое «Да ну нахуй», и Мак поспешила закрыть рот. Сириус сминал губы парня, не замечая обстановки вокруг. Люпин знал, что завтра будет готов провалиться под землю, но сейчас хотел жить моментом, как ему всегда советовали. Он запустил руку в волосы брюнета и ответил на поцелуй. Всё действо длилось не долго, но Марлин хорошо заполнила тот вечер. Дело было не в откровенной сцене, которую устроили мародеры. Когда Люпин поцеловал Блэка в ответ, МакКиннон задержала дыхание. По телу разлилось тепло, а в следующую секунду ладонь обожгло холодом: Мак, все это время сидящая рядом, незаметно и неожиданно для самой себя взяла блондинку за руку, переплетая их пальцы. Марлин не решалась взглянуть на девушку, но все равно отчётливо ощущала, как Уилсон расплылась в улыбке.